Он умел «исчезать». Это был его главный талант. За свою жизнь он сменил столько имён, что к концу войны уже и сам, наверное, не помнил, кем был на самом деле. Но память других оказалась цепче. Она сохранила его следы – обрывки анкет, газетные заметки, показания свидетелей. И когда все пазлы сложились, перед историей предстал человек, который всю жизнь пытался убежать от самого себя. Вернее – от возможности наказания за свою подлость.
Первое «перевоплощение»
Сын мещанина из Слуцка, которого дома ласково называли Эмиком. Но он не хотел быть евреем. Хотел – кем угодно, лишь бы не тем, кем родился. Это стало главным в его жизни: бегство от собственного прошлого.
Когда грянула революция, он уже ходил под именем Мелетия Александровича. Летом 1917 года ушёл в армию. А в Гражданскую войну уже появился как Николай Михайлович Ярко. Воевал за красных. Командовал бронепоездом – говорят, сам Борис Лавренёв упоминал его в своих очерках как «Колю Аптекмана».
Но затем случился странный зигзаг: он оказался у белых в Добровольческой армии. А потом был арестован в Крыму и приговорён к каторге. Но вот удивительно: военно-полевой суд при штабе кутеповского корпуса, который обычно не церемонился с подпольщиками, почему-то не расстрелял его. Дал каторгу. И в 1920-м, когда красные освободили Крым, Ярко вышел на свободу. Таких странностей в его биографии будет ещё много. Слишком много, чтобы считать их случайностью.
Скандалы, увольнения и новые города
Он вступил в партию. В 1921–1923 годах числился членом ВКП(б). Но Мелетия исключили. Причина была унизительной в своей простоте: он скрыл, что служил некоторое время белогвардейцам, а ещё – был буржуазного происхождения.
Пришлось начинать сначала. Мелетий работал в Москве, в издательстве «Молодая гвардия», писал предисловия к французским классикам, публиковал мемуары о крымском подполье. Но в этих мемуарах он уже подписывался не Ярко, и не Аптекман. Любитель перевоплощений взял фамилию матери – и стал Зыковым. Вернулся к старому имечку, но теперь уже писался – Милетий.
И понеслось. Казань, «Красная Татария» – уволен в 1926 году за срыв материалов. Далее успел поработать в Кзыл-Орде, Воронеже, Омске, Хабаровске и Москве. Всюду он брался за работу с лихорадочным энтузиазмом, писал острые фельетоны, организовывал шахматные турниры, пытался устроить грандиозный пробег на собачьих упряжках из Сибири в Москву, а затем – скандал, увольнение, новый город. Исследователи позже сравнят его с Остапом Бендером. Но это были лишь эпизоды. Главная «смена маски» ждала впереди.
Присвоение денег, работа в редакциях и тайна в биографии
В середине 30-х годов он стал ответственных секретарём газеты в Остяко-Вогульске (нынешнем Ханты-Мансийске). Пригласил на работу старый знакомый по крымскому подполью, председатель окрисполкома Владимир Васильев. Вместе с другим приезжим литератором он взял аванс за книгу по истории ханты и манси – разумеется, книга так и не вышла. Зато в газете он действовал активно – мог сделать номер за несколько часов один. Милетий выиграл местный шахматный турнир, написал огромную первомайскую статью о революции на Севере. А затем начал яростно изобличать местных чиновников в фельетонах. Его уволили. Потом обвинили в троцкизме.
О том, что было с ним с 1936 по 1942 год, почти ничего не известно. Возможно, Милетий сидел в тюрьме. Возможно, в ссылке. Возможно, преподавал где-то литературу. Кто знает, сколько ещё масок он успел примерить за эти годы?
Когда началась Великая Отечественная война, любитель смены имён жил в Москве, на улице Карла Маркса. В марте 1942 года отправился на передовую. Рядовой, 535-й гвардейский полк, 2-я гвардейская стрелковая дивизия. Не прошло и полгода, как письма от него перестали приходить. В августе бойца официально признали пропавшим без вести.
Предатель поразил немцев познаниями
Но боец не пропал, лишь заново исчез, чтобы возникнуть в новом обличье. 23 июля на второй год войны под городом Шахты представитель «творческой интеллигенции» перебрался через фронт к фашистам.
На допросе предстал перед ними совсем другим человеком: назвался политруком, бывшим сотрудником «Известий» времён Бухарина, даже зятем наркома просвещения Бубнова. Немцы, впечатлённые его осведомлённостью, переправили добровольного помощника в Берлин – без предварительного помещения его в концлагерь. Сотрудник «творческой интеллигенции» оказался в Психологической лаборатории, принадлежащей отделу пропаганды вермахта.
Милетий поразил их экономическими познаниями. Быстро «наваял» аналитическую брошюру, из которой выходило, что крах советской экономики неминуем. Здесь возникло его новое имя – Н. Москвич. Он учил работать будущих пропагандистов, работал редактором оккупационных изданий «Заря» и «Доброволец». В сентябре 1942 года в Берлине, на Викториаштрассе 10 встретился с генералом Власовым и стал в ряд его лучших идеологических помощников. За успешную деятельность в 1944 году получил звание майора в РОА*.
И при этом – парадокс, от которого у нацистов должны были встать дыбом волосы, – Зыков открыто называл себя марксистом и коммунистом. Ненавидящим только Сталина. Он положительно относился к Ленину и Бухарину. Он был евреем по рождению и в своей газете старался избегать крайностей антисемитской пропаганды. С немцами пытался показать свою независимость, иногда даже грубость.Такой типаж им был нужен, во всяком случае – пока.
Последнее исчезновение
Среди власовцев поползли слухи о происхождении «Москвича». Немцы узнали тоже. Июнь 1944 года. Деревня Рангсдорф под Берлином. Зыкова вызвали к телефону. Он вышел из дома, сел в машину – и исчез, теперь уже окончательно. Сопровождали его адъютант и переводчик. Больше никто никого из них не видел.
Что случилось? Вариантов несколько. Одни говорят – ликвидировали в Заксенхаузене. Другие – казнили за двойную игру. Дознаватели из гестапо утверждали после войны, что Зыкова посчитали советским шпионом. И хотя доказательств не набралось, его всё равно ликвидировали. Немецкий капитан фон Гроте был убеждён: гестапо просто «убрали еврея».
Предатель нужен лишь до тех пор, пока он полезен. Когда его прошлое, его независимость, его двуличность начинают раздражать – его стирают. Быстро и без следа.
Все «маски» сорваны
Личность Зыкова оставалась загадкой десятилетия. В 2015 году историки из России и Германии, Суперфин и Игорь Петров, поставили окончательную точку: при рождении этого человека звали Эмилем Израилевичем Ярхо. Аптекман – фамилия его матери. Николай Ярко, Мелетий Зыков, Милетий Зыков, Н. Москвич, РОМ – все это были маски одного человека.
Талантливого, умного, обладающего феноменальной памятью и колоссальной работоспособностью. Он мог за несколько часов составить целый номер газеты, написать аналитический доклад, выиграть шахматный турнир. Бывший представитель советской творческой интеллигенции общался с генералами и диктовал идеологию целому движению предателей. Но эти умения он пустил на то, чтобы служить врагам своей Родины, чтобы предавать – снова и снова.
Эмиль Израилевич Ярхо, он же Милетий Зыков надеялся перехитрить всех: и красных, и белых, и нацистов. В итоге перехитрил только самого себя. И заслужил бесславный конец.
*Запрещённая в России организация.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.