«Ты же понимаешь, я не смогу так больше. Неужели ты сама не видишь, как мы живем? Это не жизнь, это беспросветный кошмар! Я долго терпел, но решил, что выбираю себя. Я ещё молодой. Мне нужна нормальная семья, а не этот ежедневный госпиталь! Квартиру, так и быть, оставляю вам.»
Записка выпала из моих рук и бесшумно опустилась на стол, где я обнаружила её полчаса назад. Перечитать пришлось раз пять, так как содержимое попросту не укладывалось в голове. А может мой мозг просто отказывался воспринимать что-то подобное?
Первое, что пришло в голову: «Надо же, как удачно были подобраны слова!» Даже я себе такого не позволяла, хотя именно я жила в условиях вечного госпиталя вот уже почти год.
В коридоре зашумели дети. Мы недавно вернулись из магазина и мальчишки всегда просили самостоятельно поднять в квартиру многочисленные пакеты. Раньше я переживала, что им слишком тяжело таскать на третий этаж что-то тяжелее школьного портфеля, а потом поняла: они – моя главная помощь и поддержка.
***
Мы были женаты почти пятнадцать лет. Мой муж – бывший военный в третьем поколении. Его отец и дед отдали армии не один год и во многом именно из-за этого я и выбрала Сергея себе в мужья. Обязательный, серьёзный, ответственный, надежный – он был опорой для семьи много лет. Его родители приняли меня как родную. Я видела, как в любой нашей ссоре и конфликте свёкор принимал мою сторону. Свекровь старалась мягко примирить нас, но никогда я не чувствовала, чтобы мужа настраивали против меня или разжигали наши ссоры ещё сильнее.
Именно поэтому, когда после продолжительной болезни ушла свекровь, мы решили забрать отца к себе, чтобы помочь пережить горе. К тому же, живя с нами, он мог бы иногда присматривать за мальчишками. Он так и раньше делал – забирал пацанов на все выходные, устраивал им «курс молодого бойца», пока мы могли побыть с мужем вдвоём или сходить в гости. Кроме того, родители мужа всегда помогали нам финансово. Ни одна наша крупная покупка не обошлась без их участия.
Но планам не суждено было сбыться. Свёкра парализовало после удара. Пришлось комнату превратить в больничную палату.
Сильный, крепкий мужчина в одночасье стал каким-то бесцветным, жалким стариком с пустым взглядом. Он не мог самостоятельно есть, ходить и обслуживать себя. Первое время всю заботу об отце старался брать на себя муж. Я подхватывала его дела, если возвращалась с работы пораньше. Видимо, Сергей заметил, что я отлично справляюсь, и стал периодически задерживаться на работе.
В итоге, все домашние обязанности, включая уход за свёкром, перелегли на мои плечи. Игорь Викторович не жаловался, молча терпел, если я тоже задерживалась на работе. Не возмущался, если готовила не то, что он любил. В общем, с этой стороны проблем почти не было. Почти. Не считая того, что мне приходилось поднимать некогда крепкого мужчину, переворачивать, выполнять гигиенические процедуры, от которых нам обоим становилось неловко.
Я пыталась разговаривать с мужем, но он будто перестал меня слушать.
— Серёж, давай что-то делать с отцом. Ему неловко, когда я за ним ухаживаю.
— А я что могу сделать, если у меня работа допоздна? Давай сиделку наймем!
— Он меня стесняется, а чужую женщину, по-твоему, примет? Это не выход!
— И что ты предлагаешь? Я работаю!
— Раньше ты как-то всё успевал. Можно же хотя бы пару дней в неделю приходить пораньше. Это же твой отец!
— И что? Тебе он тоже не чужой. Или тебе так тяжело ему ложку супа дать?
— Я не про ложку супа! Накормить его и мальчишки могут, и делают это без возражений. Я про другое. Твой отец – человек очень строгий, гордый. Представь, каково ему, когда надо поменять подгузник или помыть?
— Потерпит! Должен понимать, что мы вокруг него скакать физически не можем. Не маленький ребёнок, давно мог бы начать сам себя обслуживать. Не научится – поедет в дом престарелых!
— Что? Ты с ума сошёл? Какой дом престарелых? Я не позволю! Это твой отец, дед наших детей! Он будет жить с нами!
Я не узнавала мужа. Всего за полгода после переезда свёкра к нам, Сергей стал язвительным и злым. Я перестала заводить этот разговор, опасаясь, что муж исполнит задуманное.
К сожалению, одна я не справлялась со всеми делами. У мальчишек были тренировки, школа, репетиторы. Работу и переработки тоже никто не отменял. Я и не заметила, как из веселой, заботливой жены и мамы превратилась в издерганную, вечно уставшую, злую собаку. Дети терпели, свёкор старался не провоцировать, а муж практически перестал появляться дома. Момент, когда он стал уходить на балкон с телефоном, поставил на него пароль и стал класть экраном вниз, я и вовсе не заметила. Мне было попросту не до его тайн и секретов.
И вот эта записка. Он устал. Он ещё молодой. Он больше не может. Ему нужно сменить обстановку. Ему надоел вечный госпиталь. Ему? А не его ли отец был в этом госпитале главным пациентом?
Чтобы не напугать мальчишек своей истерикой, я сунула письмо в карман и пошла готовить ужин. Единственным, кто заметил, что со мной что-то не так, это был свёкор. Он кивнул в сторону торчащего из кармана листа, взглядом спрашивая, что это такое. Я не стала ничего скрывать. Прочитала ему записку сына и тихо расплакалась. Впервые он самостоятельно взял меня за руку и даже попытался что-то промычать.
С тех пор в нём стали происходить поистине удивительные перемены. Он начал стараться есть самостоятельно. Дети с энтузиазмом взялись за восстановление деда, хотя до этого он даже попытки не предпринимал. Разминали его руки и ноги, вместе делали упражнения.
Военная выправка и стремление поправиться совершили настоящее чудо. Не прошло и пары месяцев, как мужчина начал садиться и вставать самостоятельно, ходить с помощью ходунков. А на днях смог спуститься в подъезд с помощью внуков и встретить меня с работы. Речь мало-помалу стала восстанавливаться.
Прошло ещё полгода. Свёкор почти полностью восстановился и уже не нуждается в моём постоянном уходе, мальчишки почти всё время проводят с ним. Я смогла выспаться и даже нашла возможность уделять себе время. Казалось бы, жить и радоваться, но с появлением свободного времени, я всё чаще стала задумываться о муже и его поступке. Как он мог? Ведь он бросил меня в самый тяжелый момент и даже не позвонил ни разу.
Видимо, мысли оказались материальны. Однажды утром раздался звонок от Сергея. Я ждала раскаяния, извинений, просьб принять его обратно. Чего угодно, но не того, что услышала.
— Ну что, отец уже того, отошел в мир иной? Мне его квартира и дача нужны. Да и в нашей квартире моя доля есть. Я прикинул стоимость, ты должна мне её вернуть.
Вот так просто, подготовь деньги, ты должна. Ни «как дела», ни «прости», ни «как отец». Забыл даже, что обещал оставить квартиру мне. Видимо, за прошедшие месяцы его финансовое положение ухудшилось настолько, что начисто вытравило совесть.
— Отец здоров, почти восстановился. Квартиру ты мне сам оставил, у меня есть твоя записка. Сойдет за доказательство. Да и платежи за неё ты не вносил, я смогу через суд отобрать твою долю. Всё имущество твой отец давно переписал на меня. В общем, если больше вопросов нет, до свидания. По таким пустякам больше не звони.
Я положила трубку и прижала дрожащие руки к полыхающим щекам. Как человек, за которого я выходила замуж и которому рожала сыновей, стать таким мелочным, эгоистичным? Я удивилась своей внезапной находчивости, ведь свёкор ничего на меня не переписывал, а о возможности отнять у мужа его долю в квартире я и не думала. Но мои слова произвели нужный эффект. Сергей перезвонил через минуту и обрушил на меня угрозы, обвинения и проклятия, на какие только был способен. Я снова положила трубку. На этот раз он начал атаковать меня сообщениями, в которых содержались выписки из каких-то законов, ссылки на статьи. Я смотрела на экран и не замечала, как из глаз потекли слёзы. Вот так, значит, заканчиваются браки по любви?
— Лена, ты молодец! Я-то сам не додумался всё на тебя переписать. Завтра же поедем к нотариусу и всё оформим. Ему ничего не достанется! Раз я не сумел сына воспитать, хотя бы последствия его свинского поступка постараюсь загладить. И по поводу его доли в квартире знакомых обзвоню, у меня везде связи. Как ты там сказала – не вносил платежи? Что-то можно придумать, я уверен. Он ни на что тут лапу не наложит! – Игорь Викторович стоял в дверях, вцепившись в трость так, что побелели костяшки пальцев. От возмущения его речь стала практически такой же чистой, как была прежде.
Удивительно, но помощь порой может приходить с совершенно неожиданной стороны. Свёкор ухватился за мои угрозы, сказанные в сердцах, и действительно смог лишить своего сына всего, на что тот рассчитывал. Сам он восстановился полностью, но решил не возвращаться к себе домой. Место позволяло ему жить у нас. Да и соседка Маргарита Ивановна всё чаще стала приглашать его на прогулку по ближайшему скверу.
С мужем мы развелись. Он не смог отобрать у меня при разводе ничего, да ещё и алименты должен был детям платить. Ни на одно заседание он не явился, но мне передали, что у него была какая-то дамочка, которая бросила его, когда узнала о его шатком финансовом положении. Я пока не собираюсь строить личную жизнь заново, но в душе я даже рада, что муж ушёл, открыв своим предательством дорогу переменам.