Сергей Мухин (имена и места изменены) вернулся из армии в 1983 году в город Энгельс. Он служил в строительных войсках. Его судьба — это обратная сторона советского романтизма. Он не стал героем комсомольских газет, а стал тем человеком, чье здоровье «съел» бетон, но чья душа осталась в тайге. В отличие от первого героя, Сергей не использовал войну для обогащения. Он использовал ее для ментального побега.
В 80-е годы служба в стройбате считалась уделом неудачников или тех, кому не повезло с распределением. Но Сергей, музыкант-самоучка, играющий на гитаре, попал туда осознанно — его комиссовали из ракетных войск из-за близорукости, но в стройбат брали всех. Он строил мосты. Работал на вечной мерзлоте. Два года таскал мешки с цементом, спал в вагончиках при минус 40 и получал по 15 рублей в месяц. Но именно там, среди бульдозеров и свай, он услышал «настоящую» музыку.
В часть завезли огромный проигрыватель (на самом деле — трофейный магнитофон «Романтик»), и командир роты, кадровый офицер с расшатанными нервами, часто ставил пластинки с Бахом и Вивальди, чтобы успокоить нервы. Сергей, засыпая в окружении бетонной пыли, впервые осознал, что культура — это единственное, что спасает человека. Армия для него стала тюрьмой, где он нашел свободу в голове.
После службы он вернулся в Энгельс. Впереди была нищета, завод «Химмаш» и общежитие. Но Сергей сделал странный шаг: он устроился не на завод, а на кладбище. Он стал копать могилы. Это была грязная, тяжелая работа, но она давала ему деньги на жизнь и, самое главное, время. Похоронная бригада работала по утрам, а в обед он уходил в городскую филармонию, где выступал какой-то захудалый оркестр, где ему разрешали мыть полы за право посещать репетиции. Судьба его была уникальна в том плане, что он использовал армейскую «каторгу» как тренировку дисциплины.
Он начал писать музыку. Не песни, а симфонии. Прямо на кладбище, сидя на сколоченном им самим ящике. В разгар антиалкогольной кампании, когда страна «затрезвела», он оказался в выигрыше — его не тянуло к бутылке, потому что его «наркотиком» были ноты. Его однополчане спивались, разъезжались по зонам, воровали стройматериалы. А Сергей сидел на могильном холме и записывал партитуру для скрипки, которую он сам вырезал из осины. Да, звук был ужасным, но это был звук его души.
Настоящий поворот случился в 1988 году, когда в Саратов приехал знаменитый композитор на гастроли. Сергей, рискуя быть арестованным, прорвался к нему прямо в гостиницу с своими нотами. Записанные углем на оборотах накладных на цемент, они поразили маэстро своей метафоричностью — «Симфония утраченного времени», так он назвал свое произведение. С помощью композитора он поступил в консерваторию как вольнослушатель. Ему было 27 лет, он был старше всех, руки его помнили бетон, а пальцы — колючую проволоку.
Его послеармейская судьба — это символ того, как советский «винтик» вдруг превратился в творца. Сейчас он профессор, пишет музыку к фильмам, но в каждом его интервью сквозит тоска по той тайге. Он говорит: «Армия научила меня, что главный враг человека — не душман и не капстрана, а собственная лень. Там, где я работал, если ты остановишься — ты замерзнешь. Музыка стала моим теплом». История Сергея опровергает миф о том, что стройбат ломает всех. Он сломал бетон, но не сломал голову.
В данной статье присутствует субъективное мнение автора.
Сергей Упертый
#СоветскаяАрмия #АрмейскийРассказы #Солдаты #Стройбат #Музыка #КоллекцияРассказов #Консерватория #Мечта #Ноты #Симфония