Закон от 30 апреля 1871 года стал важным шагом в социальной интеграции духовенства. Он уравнял детей священников в правах с дворянством и почётными гражданами, что открыло им путь к государственной службе и светской карьере, способствуя их продвижению в обществе. Ну а крестьянским детям следовало изучать Закон Божий, чтобы быть послушными гражданами и не вольнодумничать.
В 1880-е годы, на фоне нарастающих революционных настроений, правительство сделало ставку на церковные школы как на инструмент воспитания лояльных подданных и укрепления традиционных ценностей. Это привело к их взрывному росту. К 1900 году их количество достигло 42,6 тысяч, что позволило им сравняться по численности со школами Министерства народного просвещения. Таким образом, церковь стала одним из двух столпов начального образования в стране, выполняя не только просветительскую, но и важную идеологическую функцию.
Два лица духовенства: от просвещения до цензуры в Российской империи
Система церковно-приходского образования имела чёткую структуру. Школы делились на двух- и четырёхлетние. В первый год обучения дети осваивали основы: молитвы, краткий катехизис, церковное пение, а также базовые светские дисциплины — чтение, письмо и арифметику. На второй год программа расширялась за счёт изучения истории церкви и истории государства.
Однако параллельно с образовательной миссией церковь выполняла и охранительную. В 1890 году, опасаясь распространения революционных идей, Синод разослал по всем епархиям предписание об ужесточении контроля. Из библиотек духовных семинарий были изъяты произведения всех видных прогрессивных мыслителей того времени — Добролюбова, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Чернышевского Гоголя. За чтение любой «неблагонадёжной» литературы семинаристов сурово наказывали, отправляя в карцер.
В религиозной политике наблюдались противоречивые тенденции. Активные попытки обращения в православие мусульман, иудеев и буддистов не приносили успеха.
К концу XIX века, с восшествием на престол Николая II в 1894 году, церковь представляла собой мощнейшую структуру. Её масштабы были впечатляющими: около 50 тысяч церквей, более 1 тысячи монастырей и общая численность духовенства и монахов достигала 150 тысяч человек. Эта огромная сила оказалась не готова к грядущим потрясениям.
Кризис доверия: взаимоотношения духовенства и народа в канун революции.
В годы Первой русской революции священники М. Левитов и В. Рюминский выступили с резкой критикой Русской православной церкви (всегда отмечаю, что «православной» русская церковь стала официально именоваться с сентября 1943 года)
Священник Михаил Левитов анализировал отношение крестьян к духовенству, отмечая крайнюю степень отчуждения. По его словам, образ священника прочно ассоциировался у народа с жадностью и корыстолюбием («с живого, с мёртвого дерёт»). Появление священнослужителя в общественном месте вызывало насмешки и пересуды. Автор предрекал, что в случае полномасштабной революции духовенство станет первой жертвой народного гнева из-за своей антинародной репутации.
«Уже целое столетие духовенство православное служит в известном отношении «притчей во языцах», вместилищем и олицетворением богатства, жадности и корыстолюбия. Известную поговорку «с живого, с мертвого дерет» духовному лицу приходится слышать с детства до могилы… Тема «жадности поповского отродья» — любимейшая крестьянами. На сходе, на вокзале, общественной бане, в поле достаточно малейшего повода, и начинаются нескончаемые толки и рассказы… Появление духового лица в вагоне, наполненном простонародьем, для нашего брата истинное несчастие… В крестьянском сознании духовный сан и деньги настолько срослись, ассоциировались, что сделались почти синонимами. Поп — это в их понятии бездонный денежный мешок, каким-то волшебством ежечасно привлекающий и всасывающий в себя деньги из неиссякаемого источника — мужицкого кармана».
(Левитов М. Народ и духовенство. Казань, 1907.)
Священник Владимир Рюминский, соглашаясь с этой оценкой, указывал на причину такого отношения. Он утверждал, что церковь веками освящала любые действия государства, включая преступления власти и ужасы крепостного права. Вместо того чтобы обличать социальную несправедливость, духовенство призывало к покорности, превратившись в глазах народа в соучастника угнетения.
В1906 году он с горечью писал: «Как относятся русские люди к своему священнику, прихожане к своему пастырю, и рассказывать нечего. Самые непристойные рассказы сложены про «долгогривых», как называют православные люди своих священников, скверные пословицы сложены про них, — «поповские глаза завидущие, а руки поповские загребущие», говорит народ. С ними торгуются за исполнение религиозных обрядов, как торгуются на базаре за деготь, как в лавке за товар. С ними судятся, и часто годами тянутся тяжбы — непристойно сказать — прихожан с их священником, верующих с их наставником».
(Рюминский В. Духовенство и народ (Церковь и государство). СПб., 1906.)
Таким образом, оба автора вскрывали пропасть между официальной ролью пастырей и реальным положением дел, где священник воспринимался не как наставник, а как представитель враждебной государственной машины.
Таким образом, к началу XX века институт духовенства полностью утратил моральный авторитет в народе.
Причина этого кроется в многовековом историческом союзе церкви и самодержавного государства, где Церковь выступала не защитницей угнетённых, а идеологической опорой власти, оправдывающей социальное неравенство. Это сделало её чуждой и враждебной силой для простого человека, подготовив почву для неизбежного конфликта во время грядущей революции.
Тему продолжают статьи:
Колодники в тюремных узилищах имели пожизненную путёвку в монастырские казематы
Монастырское рабовладение на Руси в XV-XIX веках и монастырские тюрьмы
Монастырские тюрьмы – мрачная аномалия царской России, несовместимая с христианством
Происходящее в царском ГУЛАГе до 1917 года не подлежит описанию по причине немыслимой жестокости
Церковная инквизиция в России XVII-XIX веков, поротый веками народ, низведённый до рабов