— Твои родители нам на свадьбу ничего путного не подарили, — резко произнес Виктор, меряя шагами тесную гостиную. — Только опозорили нас перед всеми родственниками. Приехали с пустыми руками, сели за стол и радостно ели за чужой счет.
Галина замерла, аккуратно опустив тяжелый утюг на специальную подставку гладильной доски. Слова мужа прозвучали настолько внезапно и нелепо, что она сначала даже не поверила собственным ушам. Воздух в комнате словно стал густым и тяжелым. Двадцать пять лет совместной жизни, выстроенный быт, взрослый сын, готовящийся к собственной свадьбе, и вдруг — упрек родом из прошлого века.
Галина посмотрела на Виктора. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на вечернюю улицу с таким видом, будто произнес непреложную истину. В его позе читалось раздражение, которое он старательно подогревал в себе весь вечер.
— Витя, к чему ты сейчас завел этот разговор? — спокойно спросила Галина, хотя внутри уже начало разгораться чувство глубокой несправедливости. — Двадцать пять лет прошло. Мои родители тогда оплатили нам аренду столовой, наняли поваров, купили огромный холодильник, который до сих пор стоит на даче и прекрасно работает. Они простые деревенские люди, отдали последние сбережения. А вот твоя родня…
— Моя родня подарила конверты! — перебил Виктор, резко повернувшись к жене. Лицо его покраснело. — Толстые конверты с деньгами! Мои тетки и дядьки приехали из города, они люди состоятельные. А твои только и могли, что картошку с огорода привезти.
Галина почувствовала, как перехватило дыхание от подобной наглости. Она прекрасно помнила утро после свадьбы. Они сидели в своей первой съемной квартире, радостные, уставшие, и открывали те самые «толстые конверты» от многочисленной родни Виктора. В первом лежали аккуратно нарезанные газетные листы. Во втором — старые билеты лото. В третьем — пустые бланки квитанций. Ни одной настоящей купюры.
Тогда молодой Виктор устроил страшный скандал. Он кричал, что его опозорили, что это чья-то злая шутка, обвинял завистливых двоюродных братьев. Галина его успокаивала, поила чаем, говорила, что деньги — это не главное, ведь у них есть любовь, молодость и целая жизнь впереди. Они справились. Сами заработали на квартиру, сами вырастили сына Дениса. Те пустые конверты стали семейным табу, историей, которую Галина благородно спрятала в самый дальний угол памяти, чтобы не ранить самолюбие мужа. И вот теперь он переписал историю.
— Конверты были пустыми, Виктор, — твердо произнесла Галина, глядя ему прямо в глаза. — Там была резаная бумага. Ты сам тогда рвал и метал. Пойми, я не хочу ссориться. Завтра важный день. Мы идем в банк снимать деньги для Дениса. Мы обещали сыну помочь с первоначальным взносом на его квартиру. Он рассчитывает на нас.
Именно эти слова, казалось, стали спусковым крючком. Виктор побагровел.
— Ничего мы ему не должны! — выкрикнул он, ударив кулаком по подоконнику. — Вырос уже, пусть сам крутится. Почему я должен отдавать свои кровно заработанные деньги какому-то сопляку? Пусть родители его невесты платят. Твои же родители нам не помогали, вот и мы не обязаны. Я все решил. Денег не будет.
Галина почувствовала холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Виктор всегда был прижимистым, иногда чрезмерно расчетливым, но он любил сына. Они вместе открыли общий счет десять лет назад, каждый месяц откладывали часть зарплаты, отказывали себе в отпусках на море, носили старые куртки, лишь бы собрать нужную сумму. И все эти десять лет Виктор сам с гордостью говорил знакомым, что обеспечит сына жильем.
Поведение мужа казалось нелогичным, искусственным. Он словно специально провоцировал грандиозный скандал, чтобы хлопнуть дверью.
— Витя, мы копили эти деньги вместе, — Галина сделала шаг навстречу. — Там половина моих средств. Я работала в две смены диспетчером, брала дополнительные часы в праздники. Это общие сбережения. Завтра в десять утра мы идем и снимаем их.
Виктор зло усмехнулся, бросил на нее презрительный взгляд, затем молча схватил в коридоре куртку, обулся и выскочил из квартиры, с грохотом захлопнув железную дверь.
В квартире повисла звенящая тишина. Галина постояла несколько минут в коридоре, прислушиваясь к шагам мужа на лестничной клетке. Что-то было не так. Внутри нарастало липкое предчувствие беды. Она решительным шагом направилась в спальню, открыла шкаф и достала металлическую коробку, где хранились все важные документы: паспорта, свидетельства, договоры.
Она перебрала бумаги один раз. Затем второй. Руки стали ледяными. Договора банковского вклада на предъявителя, куда они ежемесячно вносили средства, в коробке не было.
Всю ночь Галина не сомкнула глаз. Она сидела на кухне в темноте, глядя на мерцающий уличный фонарь за окном. В голове крутились сотни мыслей. Возможно, Виктор переложил документы в другое место. Возможно, он просто решил спрятать их на фоне ссоры. Утром она отпросилась с работы на пару часов и поехала в центральное отделение банка.
Девушка-оператор в строгой белой блузке долго стучала по клавишам клавиатуры, сверяя паспортные данные Галины.
— Ваш супруг закрыл этот счет ровно две недели назад, — будничным тоном сообщила сотрудница, возвращая паспорт. — Все средства были сняты наличными в полном объеме.
Галина вышла из здания банка, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Десять лет жесткой экономии. Десять лет надежд. Огромная сумма исчезла в никуда. Виктор не пил, не увлекался азартными играми, у него не было дорогих увлечений. Куда можно было спрятать такие деньги.
Она достала телефон и набрала номер мужа. Аппарат был выключен. Галина знала только одно место, куда Виктор мог пойти в такой ситуации. К своей матери.
Зинаида Петровна жила в просторной трехкомнатной квартире на другом конце города. Отношения между свекровью и невесткой всегда были прохладными. Зинаида Петровна считала, что ее сын достоин лучшей партии, чем дочь простых сельских тружеников, и не упускала случая это подчеркнуть.
Галина позвонила в дверь. Ей открыла Зинаида Петровна, одетая в новый шелковый халат. На ее шее блестела массивная золотая цепочка, которой Галина раньше не видела. Свекровь окинула невестку высокомерным взглядом.
— Явилась, — протянула Зинаида Петровна, даже не думая отходить в сторону. — Чего тебе нужно в такую рань.
— Где Виктор, Зинаида Петровна? — голос Галины звучал твердо, без единой нотки слабости. — И где наши деньги. Те самые, которые мы копили для Дениса.
Свекровь усмехнулась, скрестив руки на груди. В ее глазах плясали торжествующие искорки.
— А с чего ты взяла, что эти деньги принадлежат твоему сыну. Виктор поступил как настоящий мужчина. Он исправил ошибку молодости.
— Какую ошибку? — Галина почувствовала, как внутри все сжимается от недоброго предчувствия.
Зинаида Петровна шагнула назад, приглашая Галину пройти в прихожую. Она закрыла за ней дверь и повернулась, глядя прямо в глаза невестке.
— Ты всегда была наивной, Галя. Помнишь свою свадьбу. Помнишь пустые конверты. Ты правда поверила в ту чушь про завистливых родственников. Моя семья люди уважаемые. Они принесли настоящие купюры, щедрые подарки. Только вот до конвертов первым добрался Витя. Накануне банкета. Ему очень нужны были средства, чтобы откупиться от одной серьезной проблемы, о которой тебе знать не полагалось. И он вытащил все до копейки, нарезав газеты.
Галина оцепенела. Двадцать пять лет лжи. Двадцать пять лет он винил свою родню за то, что совершил сам.
— На что он их потратил? — еле слышно спросила Галина.
— На то же, на что потратил и ваши сбережения две недели назад, — с гордостью заявила Зинаида Петровна. Она подошла к закрытой двери в гостиную и решительно распахнула ее. — Заходи, Галина. Посмотри, куда ушли денежки, которые ты так старательно экономила на себе. Познакомься с настоящей семьей моего сына.
Галина сделала шаг вперед, заглянула в залитую утренним светом комнату и почувствовала, как рушится весь ее привычный мир...