Виктор Пантелеев (имена и места изменены) служил в стройбате под Тюменью. Это была не героика десантуры и не романтика флота. Это была тяжелая и грязная работа: заливать бетон в промерзшую землю, строить объекты для нефтяников, таскать бревна. Он попал туда после училища по распределению, хотя имел «красный» диплом художника-оформителя. В 1982 году таких, как он, называли «неблагонадежными элементами», если они не хотели быть партийными активистами. Армия должна была «выбить дурь» из творческого человека.
Два года Виктор не держал в руках кисти. Только лопату и кувалду. Он видел, как его пальцы, привыкшие к тонкой работе, грубели, покрывались мозолями и трещинами. Офицеры смеялись над ним, называли «мазилой» и заставляли рисовать стенгазеты в красных углах, но делали это издевательски, требуя портретов генсеков в рамках соцреализма. Виктор ненавидел каждый нарисованный им плакат. Но он выжил. Он научился ненавидеть системность, научился внешне подчиняться, но внутри лелеять свой протест.
Когда в 1984 году он вернулся в родной Саратов, его ждал шок. Родители трагически погибли за пару недель до дембеля, квартира была опечатана за долги, а девушка вышла замуж за военного, который остался служить дальше. Виктор оказался на улице с вещмешком и дембельским альбомом, в котором были только карикатуры на старшин.
Это была классическая точка бифуркации: либо вниз, либо вверх. Виктор выбрал третий путь. Он ушел в «целинники», нет, не в те временные отряды, а в настоящую глушь. Он устроился художником-реставратором в маленькую церковь в селе под Угличем, которую тогда пытались превратить в краеведческий музей. В 80-е годы это была почти подпольная деятельность. Он жил в сторожке, ел кашу и реставрировал фрески, которые были старше его страны.
Армия научила его аскетизму. Там, в стройбате, он понял цену теплой воды, чистых простыней и тишины. Теперь он благословлял каждую минуту, проведенную за работой. Но произошло неожиданное: полученный в армии навык «маскировки» (притворяться лояльным) позволил ему обманывать председателя колхоза и районное начальство. Он делал вид, что «красит для истории», а на самом деле восстанавливал иконы, которые потом тайно переправлял в Москву коллекционерам. Это было рискованно, но он плевать хотел на риски после стройбата.
Его судьба — это судьба «тихого саботажника». Он не стал ни алкоголиком, ни блатным. Он использовал армейскую выдержку, чтобы заниматься любимым делом вопреки обстоятельствам. К концу 1980-х, когда началась перестройка, о нем заговорили. Его фрески признали шедеврами. Но сам Виктор остался в той сторожке, отказавшись от званий. Он говорил: «Меня научили копать траншеи, а я вырыл из них выход к свободе».
Он женился на местной учительнице, у них родился сын. Виктор продолжал писать. Только теперь он писал не плакаты, а пейзажи. Каждая его картина имела скрытый слой — изображение солдата, который сидит на камне среди бескрайней тайги и смотрит на горизонт. Это был его автопортрет.
В данной статье присутствует субъективное мнение автора.
Сергей Упертый
#СоветскаяАрмия #АрмейскийРассказы #Солдаты #СрочнаяСлужба #Стройбат #Художник #Красота #СудьбаЧеловека #Провинция #КоллекцияРассказов