Преступный мир до 1917 года жил по строгому порядку, и уважение там давали не за пролитую кровь.
Налётчики, грабители, убийцы стояли внизу, ведь губить людей считалось грехом, и такая слава тянулась за человеком хвостом.
Наверху держались мастера, что брали чужое не кулаком, а головой и пальцами. Воровских ремёсел знали около 30, и у них была своя знать.
Самым старым промыслом считался карманник. Тех, кто выезжал чистить банки и театры за границу, одетых с иголочки, с потайными карманами в пальто, звали марвихерами и почитали за верхушку карманного дела.
Но и они уступали место тому, кто шёл на сейф. Взломщики вдобавок не таскали оружия и старались обходиться без крови, чем тоже поднимались над налётчиками.
Откуда взялся медвежатник
Сейф у воров проходил под кличкой "медведь". Большой шкаф называли "медведем", поменьше "медвежонком".
Отсюда и присловья ремесла. Вывезти шкаф целиком означало "взять медведя на аркан", а вскрыть на месте значило "взять за лапу". Человека, что умел одолеть этого зверя, так медвежатником и прозвали.
По другой версии, попроще, железный крюк, которым отгибали и рвали стальные листы, назывался "медведка" или "медвежья лапа", похожий разом и на лом, и на большую консервную открывалку. Кто им ловко орудовал, тот и медвежатник.
А ещё чемодан мастера с отмычками, свёрлами и коловоротами тянул на 50-70 кг. Год за годом такую тяжесть носили на спине, оттого человек горбился и начинал ходить вразвалку, косолапо, ни дать ни взять медведь.
Шнифер, почти то же самое
Рядом ходило слово "шнифер", пришедшее из еврейского воровского говора. В полицейские бумаги оно попало раньше, чем в словари.
Ещё инструкция для урядников 1894 года отметила, что уголовники переходят на эту "блатную музыку". Первый воровской словарь 1908 года объяснил коротко, шнифер это домушник высшего разбора, что берётся только за крупное дело.
Медвежатник на само дело мог и не являться, краденый шкаф ему подвозили, а он уже на покое разбирался с замком. Шнифер же лез сам, чаще ночью, и пробивался к сейфу как придётся, подбирал отмычку, ломал стену, шёл через потолок или вскрывал пол из подвала.
Названия путали, мастера звали и так и эдак, а суть оставалась одна.
Что приходилось одолевать
Несгораемые шкафы в Россию по большей части везли из-за границы, но делали и свои. В Петербурге их с 1853 года выпускал Франц Сан-Галли, подаривший городу водяное отопление. Стенки он ставил двойные, чугунные, а зазор засыпал песком. Замки шли с секретом, да ещё и ручки у них запирались отдельно.
О надёжности этих шкафов рассказывали небылицы, их охотно брали банки и казённые палаты.
В Москве с 1857 года гремел завод "Меллер". Металл там отковывали горячим и пригоняли детали впритык, готовый шкаф весил под 100 кг, и по карману был лишь очень состоятельному хозяину.
Хитрый рекламный ход завода запомнился надолго. В каждый десятый сейф пряталась бриллиантовая закладка в один карат, мол, попробуй доберись.
Само слово "несгораемый" выдаёт главное, шкаф строили прежде всего против огня. Тот самый песок в стенках глушил жар, а сверло уже не держал.
От вора такой ящик берёг не столько металл, сколько вес. Тяжёлый банковский сейф было не сдвинуть, а шкаф полегче воры попросту утаскивали целиком и потрошили там, где их никто не подгонял.
Руки часовщика и каменное терпение
Чище всего работали отмычкой. Нащупать вслепую сувальды замка, поймать момент, когда механизм поддастся, можно было лишь чуткими пальцами и слухом, как у часовщика, что собирает ход на ощупь. Силой такое не берётся, нужны были спокойные нервы и умение часами сидеть над одним замком, не дёргаясь.
Когда замок не сдавался, стену соседнего дома пробивали насквозь, потолок вскрывали сверху, а к сейфу подбирались снизу, через пролом в полу.
Самые отчаянные пробовали рвануть дверцу динамитом или разнести кувалдой, только шуму много, а проку чуть. Кто похитрее, осваивал новинку тех лет, газовой горелкой попросту прожигали сталь.
Ремеслу учили с рук
Этому делу не учили по книжкам и нигде его не записывали, слишком опасное знание. Опытный мастер брал в напарники одного-единственного ученика и передавал всё с глазу на глаз, как устроены замки, чем дышит каждый шкаф, как держать инструмент.
Оттого настоящих взломщиков на всю страну было наперечёт, и каждый ходил в большой цене.
Заезжая знаменитость
Лучших по городам не держали, их выписывали со стороны, будто заезжего артиста на гастроль. Местные приглядывали подходящую контору, давали наводку и вызывали мастера издалека.
Тот появлялся ровно в назначенный для взлома день, его подвозили к месту, он делал своё и тем же вечером садился на первый поезд. Кто следил за конторой заранее и кто потом сбывал добычу, его уже не касалось.
Жили эти гастролёры на широкую руку, одевались с шиком, ночевали в дорогих гостиницах, а инструмент возили не в мешке, а в баулах добротной английской кожи.
Та самая связка железок, забытая в московском торговом доме и оценённая в тысячу руб., оказалась заказной, её изготовили в Англии и почтой отправили в Германию.
Имена, которые знала вся полиция
Питерский шнифер по прозвищу Жоржик Чёрненький управлялся с любым сейфом за 35 минут и при жизни стал легендой. Промышлял он с 1906 года, а для отвода глаз держал законную мастерскую по ремонту сейфов, там же втихую и натаскивал на ремесло своих.
Главным "вскрывателем" при нём ходил Григорий Краузе, знакомый полиции ещё по царским сводкам. Брали они банки, ювелирные лавки да богатые конторы, и каждый шкаф уступал им за считанные минуты.
Гремел и Гришка Армянин, что ещё в 1890-х провернул то, что нынче назвали бы отмыванием, вложил краденое в рыбный промысел и зажил безбедно.
Человек, которого хотели взять на службу его же жертвы
Громче всех гремел одессит Казимир Ястржембский, в узких кругах "Адмирал Нельсон", повязку на лице он носил из-за выбитого глаза.
Летом 1912 года в Нижнем Новгороде он за одну ночь вскрыл в городском банке два сейфа немецкой фирмы "Отто Гриль" и ушёл с суммой около 100 тысяч руб. Управился за те полчаса, пока сторож бегал домой пить чай.
Немцы прислали из-за границы своего инженера, того самого, что эти замки и придумал. Тот осмотрел вскрытые сейфы и развёл руками, он и сам бился бы над ними часов пять.
Фирма не стала требовать тюрьмы, через полицию посулила награду и предложила невидимому вору перейти к ней на работу. Только ловить было некого, наутро Казимир уже плыл на пароходе в Самару, где так же тихо обчистил тамошний банк.
Шум вышел такой, что дело попало в самые верхи, министр иностранных дел Сазонов просил германское правительство выдать взломщика России. Без толку, Казимир спокойно отсиделся за границей, и взяли его лишь в 1915 году.
Не всякий медведь по зубам
Зимой 1907 года вор пробрался в келью при Златоустовском монастыре, своротил железную ручку шкафа, расколотил под ним деревянную подставку, но дальше дело не пошло, кто-то спугнул, и незваный гость, выбив рамы, ушёл садом.
А в 1910-м взломщики обнесли ювелирный магазин Семёнова и возиться на месте не стали, уволокли весь шкаф разом, а в нём камней больше чем на 15 000 руб.
Через пару дней его нашли за Сокольниками, на берегу Яузы, уже распотрошённым и прикрытым женской шалью. Эта шаль и выдала, по ней полиция вышла на женщину.