Бегство приспешников Гитлера выглядело совсем не так, как его показывают в фильмах. Ни погонь, ни тайников в багажниках, люди с поддельными немецкими документами расхаживали по городу почти не таясь.
Внутри Европы такая бумага ещё годилась, но на трансатлантический пароход с ней не пускали и визу в консульстве не ставили. Беглецам нужен был документ, который примут за настоящий.
Молва дорисовала к этому тайное братство эсэсовцев под названием ОДЕССА, которое будто бы из подполья спасало своих. Образ закрепили и Симон Визенталь, и роман "Досье ОДЕССА". Возили же беглецов не подпольщики, а церковь и сочувствующие государства, причём в открытую.
В центре всей схемы стоял австрийский епископ Алоиз Худаль, ректор немецкой семинарии в Риме. Ещё в декабре 1944 года Ватикан поручил ему опекать немецкоязычных интернированных в Италии, и он развернул эту работу по-своему.
Худаль выписывал беглецу справку от ватиканской службы помощи беженцам. С ней человек шёл в Красный Крест и получал беженский паспорт, уже на ту фамилию, какую назвал. По сути паспорт с новым именем выдавали под честное слово.
Красный Крест тогда вытаскивал из послевоенного хаоса миллионы людей и проверить каждого просто не успевал. За проверку сходила рекомендация духовного лица, если поручился священник, а тем более епископ, лишних вопросов не задавали.
Худаль был не один. Параллельную тропу через семинарию Святого Иеронима держала группа хорватских священников во главе с Крунославом Драгановичем, по ней ушёл за океан даже хорватский диктатор Анте Павелич, на счету которого сотни тысяч жизней.
Чаще всего тропа заканчивалась в Аргентине. Президент Хуан Перон намеренно сделал страну тихой гаванью, его консулы раздавали визы, не вчитываясь в бумаги.
По разным оценкам, в Аргентину перебралось порядка 5 тысяч беглецов, поменьше осело в Бразилии и Чили, ещё сколько-то ушло на Ближний Восток. Со временем многие переставали прятаться и жили под собственными именами, а запросы о выдаче годами пылились в местных канцеляриях.
Эйхман: единственный, кого судили
Адольф Эйхман вёл протоколы той самой Ванзейской конференции, где верхушка рейха одобрила "окончательное решение". Он отвечал за логистику депортаций, расписывал, сколько эшелонов и откуда отправить.
После войны он по тропе Худаля перебрался в Аргентину, вернул себе семью и зажил под именем Рикардо Клемента. Тот самый электрик с автобусным билетом.
Чувствовал он себя в Аргентине настолько уверенно, что в середине 1950-х часами наговаривал на магнитофон интервью эмигрантскому нацистскому журналисту Виллему Сассену.
На этих плёнках он без всякого раскаяния признавал, что судьба отправленных в лагеря его не трогала и что он лишь выполнял распоряжение сверху. Полная запись этих бесед всплыла только примерно через 60 лет.
Выдал его собственный сын. Подросток познакомился с дочерью слепого немецкого еврея Лотара Германа, бывшего узника Дахау, и в разговорах об отце наговорил лишнего. Герман заподозрил неладное и передал свои догадки израильтянам.
"Моссад" начал проверку, установил личность Клемента и решил не требовать выдачи через аргентинский суд, а вывезти преступника тайно, ведь официальный запрос почти наверняка спугнул бы его.
Операцию назвали "Финал". Около 30 добровольцев, у большинства из которых родные погибли от рук нацистов, поодиночке съехались в Буэнос-Айрес из разных стран. Для прикрытия даже завели подставную турфирму, арендовали виллы и автомобили.
Вечером 11 мая 1960 года агент Питер Малкин окликнул Эйхмана по-испански у дома, после чего того скрутили и увезли на конспиративную виллу. На первом же допросе он сам назвал своё настоящее имя и номер в СС.
В Аргентину как раз прилетела израильская делегация на 150-летие независимости страны, и обратным рейсом "Эль-Аль" Эйхмана увезли в Израиль. Ему вкололи транквилизатор, переодели в форму бортпроводника и выдали за приболевшего члена экипажа.
Пока немецкая община искала пропавшего по всему городу, он уже летел в Иерусалим. Суд приговорил его к смерти, и в ночь на 1 июня 1962 года Эйхмана повесили.
Он остался единственным из всех беглецов, кого судили и казнили на виду у всего мира.
Барби: своих не выдавали
Клаус Барби, шеф гестапо в Лионе, получил у французов прозвище "лионский мясник" за то, что вытворял с пленными и участниками Сопротивления. Весной 1944 года он отдал распоряжение вывезти в Освенцим 44 ребёнка из детского приюта в деревне Изьё.
В 1947 году французский суд заочно приговорил его к смерти. Но до петли он не дошёл, и помешали этому сами победители.
В том же 1947 году Барби завербовал американский Корпус контрразведки. Начиналась холодная война, и его опыт борьбы с подпольем считали полезным.
Несколько лет он работал на американцев в Европе, а в 1951 году те же американцы помогли ему уехать в Боливию под именем Клауса Альтмана. Там бывший гестаповец стал уважаемым торговцем, консультировал местные диктатуры по борьбе с партизанами и, по ряду свидетельств, приложил руку к поимке Че Гевары.
На след вышли французские "охотники за нацистами" Серж и Беата Кларсфельды, ещё в начале 1970-х они опознали в боливийском бизнесмене разыскиваемого палача.
Но между Боливией и Францией не было договора о выдаче, а местная военная верхушка дорожила своим советником. Дело сдвинулось только после того, как в Боливии сменилась власть.
Зацепкой стала старая неуплаченная пошлина по ликвидированной фирме Альтмана, на этом основании его арестовали, а затем выслали из страны.
В феврале 1983 года самолёт боливийских ВВС доставил его навстречу французскому правосудию. Суд 1987 года дал ему пожизненное, и в 1991 году он умер в тюрьме от рака.
В августе 1983 года, уже после выдачи Барби, американский обвинитель Аллан Райан представил доклад на 600 страниц о том, как контрразведка завербовала и вывезла "лионского мясника". США официально извинились перед Францией.
А среди жертв лионского гестапо был отец Робера Бадинтера, занимавшего пост министра юстиции Франции в те самые годы, когда добивались выдачи Барби.
Бруннер: гость, который стал узником
Алоиз Бруннер был правой рукой Эйхмана и, по словам самого шефа, его лучшим человеком. Бруннера отправляли подгонять там, где вывоз людей, по мнению начальства, шёл слишком вяло.
На его счету больше 100 тысяч человек, вывезенных в лагеря из Вены, Берлина, Греции и Франции. После войны он отсиделся в Германии, потом перебрался в Египет под именем Георга Фишера, а в 1954 году осел в Дамаске.
В Сирии ему дали работу по специальности. Бруннер консультировал спецслужбы при Хафезе Асаде, и его неофициально называли их "отцом".
Израильтяне дважды пытались до него дотянуться через почту. В 1961 году взрыв посылки стоил ему глаза, а в 1980-м он потерял четыре пальца на руке. Сирия раз за разом отказывалась признавать сам факт его проживания в стране, не говоря уже о выдаче.
Давая интервью западному журналу в 1985 году, он признался, что у него лишь одно сожаление, слишком короткий список тех, кого он успел отправить в лагеря.
В 1996 году, уже при Башаре Асаде, Бруннер чем-то прогневил режим и оказался в одиночной камере в подвале жилого дома. По словам охранника, та дверь закрылась за ним навсегда.
Французские журналисты установили, что в этой камере он и умер около 2001 года, в возрасте 89 лет. Центр Визенталя называет 2010-й. Где его могила под Дамаском, неизвестно до сих пор.
Те, кто растворился
Вальтер Рауфф в РСХА отвечал за газенвагены, передвижные газовые камеры. На свободе он и остался.
Рауфф осел в Чили и устроился так, что получал деньги сразу с двух сторон. Он работал на западногерманскую разведку под именем Энрико Гомес и консультировал тайную полицию Пиночета по борьбе с противниками режима.
Верховный суд Чили отказывал в выдаче, ссылаясь на срок давности, и протесты Лондона и Вашингтона ничего не меняли. Умер он от рака в Сантьяго в 1984 году.
Йозефу Менгеле, отбиравшему узников Освенцима и ставившему опыты над детьми, не пришлось бояться суда ни единого дня. Он перебрался в Аргентину, получил там гражданство, а после похищения Эйхмана сбежал сначала в Парагвай, потом в Бразилию.
Жил под чужим именем при поддержке родни из Германии. 7 февраля 1979 года, купаясь на пляже Бертиога под Сан-Паулу, он перенёс инсульт и утонул. Его похоронили под именем австрийца Вольфганга Герхарда.
В 1985 году немецкая полиция случайно перехватила письмо его знакомых, по нему вышли на могилу, вскрыли её, и экспертиза подтвердила, что это Менгеле. Семью годами позже то же доказал и анализ ДНК.
Семья за останками так и не приехала, и кости тридцать с лишним лет хранились в судебно-медицинском институте Сан-Паулу как улика. С 2016 года их пустили в дело иначе. На скелете того, кто сам когда-то ставил опыты на людях, бразильские студенты-медики учатся опознавать человека по останкам.
Ещё один лагерный врач, австриец Ариберт Хайм по прозвищу "Доктор Смерть", ставивший смертельные опыты над узниками Маутхаузена, выбрал не Латинскую Америку, а Каир.
Там он принял ислам, жил под именем Тарек Фарид Хусейн почти 30 лет и умер от рака в 1992 году. Пока охотники за нацистами прочёсывали чилийскую Патагонию, он преспокойно практиковал в египетской столице, и сын тайком его навещал.
Правду установили только в 2009 году журналисты, разобравшие его бумаги в каирской гостинице.
Шефа гестапо Генриха Мюллера не нашли вовсе. Живым его в последний раз видели в Берлине 1 или 2 мая 1945 года, а дальше след оборвался. Его искали в Аргентине, Чили, США, поговаривали даже о работе на Москву при Берии и о тайной полиции в Албании.
Одну из берлинских могил, которую считали его, однажды вскрыли и нашли в ней перемешанные останки сразу троих человек. В 2013 году историк Йоханнес Тухель заявил, что Мюллера ещё в августе 1945 года похоронили в братской могиле на еврейском кладбище в центре Берлина, а опознали по служебному удостоверению в кармане кителя. Но и эта версия не дала ни тела, ни точного ответа.
Мартина Бормана, главу партийной канцелярии и личного секретаря Гитлера, десятилетиями искали по всей Южной Америке, о его жизни в Аргентине и Парагвае писали книги.
В 1972 году при строительных работах в Берлине наткнулись на его останки, а анализ ДНК в 1998 году поставил точку. Борман никуда не бежал и погиб ещё в мае 1945 года в осаждённом Берлине, при попытке вырваться из города.
Эрих Прибке, под чьим началом в Ардеатинских пещерах под Римом расстреляли 335 человек, полвека прожил в аргентинском Барилоче не скрываясь, под собственной фамилией, и даже руководил советом местной немецкой школы.
В 1994 году он сам себя подвёл, дал интервью американскому телеканалу ABC и с лёгкостью обронил, что Аргентина была для таких, как он, настоящим раем. После эфира поднялась буря, его выдали Италии и приговорили к пожизненному.
Умер Прибке под домашним арестом в Риме в 2013 году, дожив до 100 лет.