Когда свекровь Тамара Витальевна объявила, что переезжает к нам «на пару месяцев, не больше», я честно пыталась радоваться. Муж Олег смотрел на меня с такой надеждой, что отказать было просто невозможно.
— Маме нужно прийти в себя после развода с дядей Гришей, — сказал он тогда. — Это же не навсегда.
Не навсегда растянулось на восемь месяцев. И всё это время мою собаку, пятилетнего спаниеля Рыжика, Тамара Витальевна откровенно терпела. Не любила, нет. Терпела, как терпят надоедливую муху — машет рукой, но не убивает.
— Шерсть везде, — вздыхала она, проходя через кухню. — И запах этот собачий.
Я молчала. Рыжик — мой друг ещё с тех времён, когда я жила одна в съёмной квартире и боялась темноты. Он появился в моей жизни раньше Олега, и я не собиралась от него отказываться ради чьего-то комфорта.
Всё изменилось, когда у Тамары Витальевны появился кавалер.
Анатолий Сергеевич, мужчина представительный, с зычным голосом и манерой держать спину так прямо, будто проглотил линейку, начал заходить к нам в гости через выходные. Сначала на чай. Потом на обед. Потом он стал оставаться допоздна, и я уже начинала догадываться, к чему всё идёт.
— У Толика аллергия на собачью шерсть, — заявила свекровь однажды вечером, когда мы сидели на кухне втроём. — Серьёзная. Он чихает, глаза слезятся.
— Сочувствую, — ответила я и продолжила резать овощи для салата.
— Может быть, вы найдёте Рыжику другой дом? — она произнесла это так легко, будто предлагала пересадить цветок на другой подоконник. — Временно, пока Толик у нас бывает.
Нож в моей руке замер.
— Тамара Витальевна, это моя собака. Она живёт здесь столько же, сколько и я.
— Ну, Лена, ты же понимаешь, — она махнула рукой, — у людей бывают обстоятельства. Толик серьёзный мужчина, перспективный. Мне бы не хотелось его терять из-за... — она замешкалась, подбирая слово помягче, но не нашла, — из-за животного.
Я отложила нож.
— А вы понимаете, что я тоже серьёзная женщина? И у меня есть свои обстоятельства.
Олег в этот момент вернулся с работы и, услышав последние слова, замер в дверях с таким видом, будто попал не в ту квартиру.
— Что случилось?
— Твоя мама предлагает выгнать Рыжика, — сказала я спокойно. — Из-за аллергии её кавалера.
Олег посмотрел на мать, потом на меня, и я видела, как он мысленно ищет способ не обидеть никого. Классика для человека, выросшего с такой матерью — научился балансировать на тонкой грани, чтобы все остались довольны.
— Мам, ну зачем ты так сразу, — пробормотал он. — Может, как-то по-другому решим...
— А как по-другому, Олег? — Тамара Витальевна развела руками. — Толик уже сказал, что ему трудно у нас находиться. Он терпит из уважения ко мне, но это не может продолжаться вечно.
Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри что-то твёрдо щёлкнуло — будто переключатель встал в новое положение.
— Хорошо, — сказала я. — Я подумаю, как решить вопрос.
Тамара Витальевна расцвела, явно решив, что одержала победу.
— Вот видишь, Лена умница, всё понимает!
Я молча убрала овощи в холодильник и пошла в спальню. Рыжик трусцой побежал за мной, как делал всегда, и я обняла его за шею.
— Не переживай, — шепнула я ему. — Никуда ты не уедешь.
Ночью, когда Олег уже спал, я лежала с открытыми глазами и думала. Восемь месяцев под одной крышей с человеком, который считал моё мнение факультативным приложением к мнению её сына. Восемь месяцев, когда я уступала в мелочах — какую кашу варить по утрам, на каком канале смотреть новости, как расставлять обувь в прихожей. Каждая мелочь сама по себе была не важна. Но сложенные вместе, они образовали что-то, похожее на медленное растворение моего собственного дома в чужих привычках.
А теперь речь зашла о Рыжике. О том единственном, что было моим задолго до этого брака.
Утром я встала раньше всех, сварила кофе и достала ноутбук. Открыла календарь и посмотрела на даты — Тамара Витальевна переехала к нам в октябре. Сейчас был июнь. Восемь месяцев — более чем достаточный срок для «прийти в себя после развода».
Я зашла на сайт железной дороги.
Город, откуда приехала свекровь, находился в шести часах на поезде. У неё там оставалась квартира — та самая, которую она «временно» сдавала знакомой, пока «гостила» у нас. Я помнила это, потому что Олег как-то упоминал.
Билет на вечерний поезд стоил недорого. Я оформила покупку, распечатала электронный документ и аккуратно положила его в папку.
Потом я достала из шкафа в коридоре два чемодана Тамары Витальевны — те самые, с которыми она приехала восемь месяцев назад, — и начала собирать её вещи.
Не от злости. Спокойно, методично, складывая каждую блузку так, как сама Тамара Витальевна учила меня складывать вещи в первые недели знакомства.
К обеду чемоданы стояли у входной двери, застёгнутые и готовые. Сверху я положила распечатанный билет.
Когда свекровь вернулась из магазина и увидела эту картину, она остановилась на пороге так резко, что пакеты в её руках качнулись.
— Лена, что это значит?
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...