- Кристин, ну сними ты розовые очки. Какой из тебя директор по развитию?
Андрей даже не оторвался от разгадывания сканворда. Он мерно постукивал тупым карандашом по клеенке кухонного стола, считая глазами свободные клеточки. На плите тихо сипел старый чайник, покрытый слоем неистребимого жирного налета у ручки.
- Посмотри на себя объективно, - продолжил он, когда Кристина промолчала. - Ты исполнительная, тихая. Твое дело - вовремя отчет сдать, циферки в таблицу вписать и бумажки по папкам разложить. Руководитель - это характер, это зубы, это умение людей через колено ломать. А у тебя что? Ты от любого окрика генерального бледнеешь. Сиди на своем месте ровно, получай свои семьдесят тысяч, и радуйся. Зачем тебе этот лишний геморрой?
Кристина стояла у раковины. Она методично, круговыми движениями отмывала сковороду после жарки котлет. Слова мужа не ранили ее так, как десять лет назад. Они ложились на душу привычным, холодным грузом. За двадцать три года совместной жизни Андрей до совершенства довел это искусство - тушить любую ее искру еще до того, как она превратится в пламя.
- Генеральный сам вызвал меня сегодня, Андрюш, - тихо сказала она, не оборачиваясь. - Сказал, что совет директоров рассматривает две кандидатуры. Меня и Матвея из коммерческого. И что у меня шансов больше, потому что я всю изнанку филиала знаю.
Андрей наконец отложил карандаш. На его лице появилась та самая снисходительная, чуть жалостливая улыбка, которую Кристина ненавидела больше всего на свете. Эта улыбка всегда означала одно: «Ну какая же ты у меня глупенькая».
- Кристиночка, ну ты как маленькая, честное слово, - он встал, подошел к плите и выключил чайник. - Илья Борисович твой - тертый калач. Ему нужен громоотвод. Сейчас в компании реструктуризация, грядут сокращения, оптимизация расходов. Матвея ставить жалко - он молодой, перспективный, парень со связями. А тебя поставят, ты за два месяца всю грязную работу сделаешь, народ уволишь, шишки со всех сторон соберешь, а потом тебя же крайней и сделают. Уволят по статье или под сокращение подведут. А Матвей придет на все готовенькое, чистенький. Я же в этой системе всю жизнь кручусь, я знаю, как это делается. Я о тебе забочусь, дуреха. Нервы твои берегу.
Он похлопал ее по плечу. Рука у него была тяжелая, теплая, пахнущая дешевым табаком. Андрей работал ведущим инженером в городском водоканале. Должность звучала солидно, но зарплата не росла уже года три, а сам Андрей давно махнул на себя рукой. Вечера он проводил перед телевизором или за сканвордами, искренне считая, что прыгнуть выше головы в этой жизни невозможно, да и не нужно. Честным трудом, как он любил повторять, миллионов не заработаешь, а лезть в начальники - только седину наживать.
Кристина выключила воду. Вытерла руки полотенцем, глядя на свои пальцы. Кожа вокруг ногтей сухая, обветренная - на выходных возилась на даче, помогала свекрови собирать облепиху. Ей было сорок шесть. Внутри нее давно жило ощущение, что жизнь катится по заезженной колее: дом, работа, магазин, готовка, редкие поездки на старенькой «Киа» к маме или на дачу. Но в последние полгода, когда прежний директор по развитию ушел на повышение в Москву, Кристина вдруг поймала себя на мысли, что ей скучно просто сводить цифры. Она видела логистические дыры компании, знала, где они теряют миллионы на пустом месте, и понимала, как это исправить.
- Ладно, - Андрей зевнул, почесав живот под растянутой домашней футболкой. - Пойду прилягу. Завтра объект сдавать, засиделся я с этими кроссвордами. Ты свет выключи, как закончишь.
Он ушел в большую комнату. Через минуту оттуда донесся привычный бубнящий звук телевизора.
Кристина села за стол. Она вспомнила, как десять лет назад хотела пойти на курсы ландшафтного дизайна - у нее всегда была страсть к цветам, к обустройству пространства. Андрей тогда посмеялся: «Кому твои кустики нужны? Люди картошку сажают, чтобы выжить, а ты со своими альпийскими горками. Деньги на ветер». И она не пошла. Потом, пять лет назад, ее звали в крупный логистический холдинг на место старшего аналитика с зарплатой повыше. Андрей снова нашел сотню причин: «Там серая компания, обманут, подставят, здесь у тебя госучастие, стабильность». И она осталась.
Она всегда его слушала. Думала - муж, мужчина, ему со стороны виднее. Он ведь старше на три года, у него этот его «житейский опыт». И только сейчас, глядя на серый ободок вокруг выключателя на кухне, Кристина вдруг отчетливо поняла: Андрей никогда не оберегал ее от ошибок. Он оберегал себя от ее успеха.
***
В четверг состоялось заседание совета директоров. Кристина готовилась к нему три ночи. Когда Андрей засыпал, отвернувшись к стене и мерно похрапывая, она уходила на кухню с ноутбуком. Муж просыпался пить воду, недовольно щурился на свет и бурчал:
- Опять сидишь - глаза портишь? Тебе за эти ночные бдения никто сверху не заплатит, Кристин. Иди спать.
Она не спорила. Просто закрывала крышку ноутбука, ждала, пока он уйдет, и открывала снова. Ей нужно было, чтобы ее презентация была безупречной. Графики, таблицы, три варианта сокращения издержек без увольнения линейного персонала. Она знала, что Матвей будет делать ставку на агрессивный маркетинг и замену старых кадров молодыми фрилансерами. Кристина же предлагала точечную модернизацию внутренних процессов.
***
На совете Матвей выступал первым. Он был в дорогом, идеально сидящем костюме, так уверенно сыпал модными англицизмами, что Кристина на секунду засомневалась в себе. Но когда начались вопросы от учредителей по конкретным цифрам и региональным особенностям, парень поплыл. Он не знал, почему в Иркутске падает маржинальность и почему склады в Краснодаре простаивают по две недели.
Кристина вышла к проектору со спокойным сердцем. Ей не нужно было ничего придумывать - она жила этими цифрами последние восемь лет. Она ответила на каждый вопрос, показала графики за последние пять лет и разложила по полочкам структуру затрат каждого филиала.
Когда она закончила, в переговорной повисла тишина. Илья Борисович, генеральный директор, внимательно посмотрел на нее поверх очков, снял их и медленно постучал дужкой по столу.
- Спасибо, Кристина Владимировна. Очень зрело. Очень глубоко. Подождите, пожалуйста, в приемной.
Ожидание длилось бесконечные сорок минут. Кристина сидела на кожаном диване, глядя на большой фикус в углу. Руки были холодными, но внутри было странное спокойствие. Она сделала всё, что могла. Максимум.
***
Дверь переговорной открылась, оттуда гурьбой вышли учредители, о чем-то негромко переговариваясь. Следом показался Илья Борисович. Он поманил Кристину рукой.
- Зайди.
Она вошла. Генеральный сидел во главе стола, перед ним лежал проект приказа.
- Поздравляю, Кристина Владимировна. Совет директоров единогласно утвердил тебя. С понедельника принимаешь дела. Оклад - двести тридцать тысяч на испытательный срок, после трех месяцев - двести шестьдесят плюс процент от оптимизированной прибыли. В кадрах тебя ждут, нужно подписать допсоглашение.
Кристина смотрела на приказ. Буквы немного плыли перед глазами. Двести тридцать тысяч. Почти в три раза больше, чем сейчас. Корпоративная связь, полис ДМС со стоматологией, свой кабинет. Но главным были не деньги. Главным было то, что седые, жесткие мужчины, управляющие огромным бизнесом, поверили в нее. В ее ум. В ее опыт.
Она вышла из офиса в три часа дня. Небо над городом было пронзительно-синим, осеннее солнце приятно грело плечи. Ей хотелось бежать, петь, кричать от радости. Она достала телефон, чтобы набрать Андрею, но палец замер над экраном. Она вспомнила его лицо, его карандаш, его «сними розовые очки».
Вместо этого она позвонила сыну. Данила учился на третьем курсе технологического университета, жил в общежитии на другом конце города.
- Даня, привет! Ты сильно занят? - голос Кристины слегка дрожал.
- Привет, мам. Да нет, пара закончилась. Что-то случилось? Голос какой-то странный.
- Дань... Меня назначили. Я теперь директор по развитию.
В трубке на секунду воцарилось молчание, а потом сын оглушительно заорал, судя по звукам, подпрыгнув на месте:
- Да ладно?! Машка, ты слышала? Маму назначили! Мам, ну ты крутая! Я в тебе вообще ни разу не сомневался! Ты же у меня лучшая! Мы празднуем?
- Празднуем, сынок. Приезжай вечером домой. Я что-нибудь вкусное закажу.
От слов сына в горле встал комок. Вот кто радовался искренне. Без двойного дна.
По дороге домой Кристина зашла в хороший супермаркет. Она не стала покупать привычный набор - картошку, куриные окорочка по акции, батон. Она взяла дорогой сыр, бутылку хорошего сухого вина, стейки из семги и небольшой, изящный торт из французской кондитерской. Ей хотелось, чтобы этот вечер отличался от сотен других вечеров. Чтобы он был красивым.
***
Андрей пришел в начале седьмого. Кристина уже приготовила рыбу, по квартире разносился тонкий аромат запеченной зелени и лимона. Стол был накрыт белой полотняной скатертью, которую обычно доставали только на Новый год.
Андрей зашел на кухню, остановился на пороге. Нахмурился, глядя на скатерть, на бутылку вина, на семгу.
- Это что за повод? У кого-то день рождения, а я забыл? - он швырнул ключи на тумбочку в коридоре.
- Меня утвердили, Андрей, - Кристина повернулась к нему. На ней было красивое домашнее платье, волосы уложены. - С понедельника я вступаю в должность директора по развитию.
Андрей замер. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, мгновенная вспышка раздражения, которая тут же сменилась глухой, тяжелой маской. Он медленно прошел к столу, выдвинул стул и сел, даже не сняв рабочую ветровку.
- Утвердили, значит, - тихо произнес он. Голос звучал на удивление плоско. - Все-таки решили разыграть эту карту. Ну-ну.
- Андрей, ты не рад? - Кристина внимательно смотрела на него. Она до последнего надеялась, что сейчас эта маска спадет, и он скажет что-то теплое.
- Рад? Кристин, а чему радоваться? - он поднял на нее глаза, и в них не было ни капли тепла. Только холодная, злая обида уязвленного эго. - Тому, что мою жену подставили под удар? Ты цифры-то видела? Тебе сколько положили? Поди, тысяч сто? И за эти деньги ты будешь там до ночи торчать?
- Двести тридцать, Андрей. На испытательный срок. Потом двести шестьдесят.
Цифра ударила его как пощечина. Андрей даже чуть откинулся на спинку стула. Его лицо побледнело, а потом резко пошло красными пятнами. Двести тридцать тысяч. Он сам получал шестьдесят пять, изредка натягивая с переработками до семидесяти пяти. Он годами строил в семье иерархию, где он - добытчик, кормилец, глава, пусть и скромный, а она - ведомая, помогающая, зависимая. И сейчас эта иерархия рухнула, разлетевшись на мелкие осколки.
- Сколько? - переспросил он, и в его голосе прорезалась неприкрытая злость. - Двести тридцать? Кристин, ты сама-то веришь в это? За такие деньги в нашей стране людей либо покупают с потрохами, либо используют в темную. Ты подумала, откуда такие суммы? Да твой Илья Борисович просто вешает на тебя ответственность за какую-нибудь растрату! Ты хоть понимаешь, что если подпишешь документы, тебя потом по судам затаскают? Из-за твоей дурости и жадности мы без квартиры останемся! Сын без будущего останется!
- Хватит! - Кристина не выдержала. Она не кричала, но ее голос прозвучал так резко, что Андрей осекся. - Хватит меня пугать. Ты делаешь это всю жизнь. Любое мое начинание ты превращаешь в кошмар. Ты не обо мне думаешь, Андрей. Ты о себе думаешь. Тебе просто невыносимо, что я оказалась успешнее тебя. Что я смогла, а ты тридцать лет сидишь на одном месте и винишь в этом государство, начальников, погоду - кого угодно, кроме себя.
Андрей вскочил со стула. Стул с грохотом отлетел назад, ударившись о кухонный гарнитур.
- Да как ты со мной разговариваешь?! - заорал он, брызжа слюной. - Зажралась?! Еще ни одного дня в должности не проработала, а уже хвост задрала? Да кто ты такая без меня? Я тебя из провинции привез, я из тебя человека сделал! Ты бы без меня до сих пор в своем райцентре коровам хвосты крутила!
В этот момент в коридоре загремел замок. Дверь открылась, и в квартиру вошел Данила. Он нес в руках большой букет белых хризантем. Парень застыл в дверях кухни, переводя взгляд с тяжело дышащего, багрового отца на бледную, но абсолютно спокойную мать.
- О, сынок приехал, - с ядовитой усмешкой повернулся к нему Андрей. - Иди, поздравь мамочку. Она у нас теперь миллионерша. Скоро нас с тобой из дома выпишет за ненадобностью. Заведет себе партнеров по бизнесу, помоложе да побогаче. Зачем ей бедные инженеры да студенты?
- Пап, ты чего несешь? - Данила нахмурился, проходя в кухню и аккуратно кладя букет на стол перед матерью. - Ты в своем уме вообще? Мама должность получила, радоваться надо. Мы теперь кредит за твою машину за два месяца закроем, у мамы страховка нормальная будет. Ты чего психуешь?
- А ну замолчи! - Андрей замахнулся на сына, но Данила даже не дрогнул. Он был выше отца на голову, широкоплечий, крепкий. Он просто молча посмотрел на отцовскую руку, и Андрей медленно опустил ее. - Защитничек нашелся. Мамка деньгами поманила, и ты уши развесил? Тьфу на вас. Продали семью за кусок рыбы и импортное вино.
Андрей резко повернулся, вылетел из кухни. Через секунду в коридоре хлопнула входная дверь. Да так, что в серванте зазвенел старый хрусталь.
Данила вздохнул, подошел к матери и обнял ее за плечи. Кристина прижалась щекой к его куртке. Она не плакала. Внутри нее было пусто и тихо, как в доме после генеральной уборки.
- Мам, ты как? - тихо спросил сын.
- Нормально, Дань. Всё хорошо. Давай садиться ужинать, остынет ведь.
Они сидели вдвоем. Разговаривали о Данькиной учебе, о его планах на диплом. О работе Кристины старались не говорить, но атмосфера праздника была безвозвратно отравлена. Андрей так и не вернулся ночевать. Судя по всему, уехал к своей матери, Елене Петровне, которая жила на другом конце города.
***
С понедельника у Кристины началась совершенно другая жизнь. Работа поглотила ее целиком. Новая должность требовала огромной концентрации. Приходилось принимать сложные решения, перестраивать графики поставок, общаться с директорами филиалов, которые поначалу относились к женщине-руководителю с явным скепсисом. Но Кристина быстро заставила себя уважать. Она не устраивала кадровых погромов, не кричала. Она просто оперировала железными фактами и цифрами. Если директор филиала в Самаре пытался объяснить невыполнение плана «объективными трудностями», Кристина открывала на ноутбуке аналитику за три года и показывала, где именно в его расчетах кроется системная ошибка или личный интерес.
Дома, между тем, разворачивался тихий, изматывающий ад.
Андрей вернулся через три дня. Он не извинился. Напротив, он принял вид глубоко оскорбленного, преданного человека. Он перестал разговаривать с Кристиной. Вообще. Если ему нужно было что-то спросить, он делал это через сына, когда Даня приезжал, или писал короткие, сухие смс: «Завтра придут поверять счетчики. Будь дома». При этом сам он прекрасно знал, что Кристина завтра на важной конференции.
Он демонстративно перестал участвовать в ведении домашнего хозяйства. Если раньше они вместе ездили за продуктами по субботам, то теперь Андрей покупал только себе: пакет пельменей, батон, пачку дешевого чая. Свои продукты он складывал на отдельную полку в холодильнике.
Посуду за собой он перестал мыть принципиально. Оставлял грязную тарелку со сковородкой прямо в раковине. Кристина, приходя домой в девятом числу вечера после тяжелейших переговоров, молча включала посудомойку, собирала его грязь. Ей было противно, но опускаться до мелочных кухонных скандалов она не хотела.
Самым мерзким было его мелочное вредительство. Кристине по должности выдали новый корпоративный ноутбук. Однажды вечером ей нужно было срочно отправить отчет инвесторам. Она зашла на кухню, открыла крышку и обнаружила, что клавиатура залита чем-то липким - то ли сладким чаем, то ли вареньем. Кнопки залипали, работать было невозможно.
Андрей в это время сидел в комнате. Кристина зашла, держа ноутбук в руках.
- Андрей, это ты сделал?
Муж даже не повернул головы от экрана телевизора.
- Я к твоим миллионным игрушкам вообще не прикасаюсь, - процедил он сквозь зубы. - Сама, небось, пролила, у вас же, у начальников, вечно руки заняты. Или твой Илья Борисович тебе плохую технику выдал? Купи новый, ты же богатая.
Кристина посмотрела на его затылок. На его сутулые плечи. И в этот момент она поняла, что испытывает к человеку, с которым прожила четверть века, не злость, не обиду, а глубокую брезгливость. Он превратился в мелкого, пакостливого грызуна, который гадит по углам просто от бессилия.
***
В конце ноября, У Елены Петровны, свекрови, был день рождения. Семьдесят лет. Юбилей. Праздновать решили в небольшом, но приличном ресторане, который выбрал Андрей.
Кристина не хотела идти, но Данила попросил: «Мам, ради бабушки, давай без скандалов. Она пожилой человек, она не виновата, что отец с катушек съехал». Кристина согласилась. Она купила свекрови шикарный подарок - путевку на две недели в хороший подмосковный санаторий с лечением кардиологии, о котором Елена Петровна давно мечтала, но семья никогда не могла себе этого позволить. Кристина заплатила за путевку почти сто тысяч рублей со своей первой большой премии.
В ресторане собралась вся родня: сестра Андрея с мужем, двоюродные братья, старые друзья семьи. Андрей к моменту прихода Кристины (она немного задержалась из-за пробок) был уже изрядно выпившим. Его лицо лоснилось, глаза поблескивали нехорошим, задиристым огоньком.
Кристина прошла к столу, поздравила свекровь, вручила красивый конверт с путевкой. Елена Петровна открыла, прочитала буклеты, и ее глаза округлились.
- Ой, Кристиночка... Это же «Ревиталь»? Там же космос, а не цены! Господи, неужели я туда поеду? Андрюшенька, сынок, это же сколько ты работал, чтобы матери такой подарок сделать? - свекровь с обожанием посмотрела на сына.
Андрей громко поставил рюмку на стол. Так, что звякнули фужеры.
- А это не я, мам, - громко, на весь зал, сказал он. Родственники тут же притихли, предчувствуя зрелище. - Куда мне, простому инженеру. Это наша Кристина Владимировна снизошла до простых смертных. Она у нас теперь топ-менеджер, ворочает миллионами. Правда, дома из-за этих миллионов шаром покати, муж голодный ходит, рубашки сам себе стирает, но зато перед родственниками можно понтануться. Путевку купить. Чтобы все видели, кто теперь в семье хозяин, а кто так - тряпка на входе.
- Андрей, замолчи, - тихо сказала Кристина, чувствуя, как к лицу приливает жар. Ей было стыдно за него перед людьми.
- А чего мне молчать?! - Андрей встал, покачиваясь. Его сестра попыталась потянуть его за рукав, но он резко оттолкнул ее руку. - Пусть все знают! Вы думаете, она эту должность за ум получила? Да ладно вам! Женщине под полтинник, сидела серой мышью восемь лет, и вдруг - бах! Директор! Да там генеральный, Илья Борисович, давно на нее виды имел. Все знают, как у нас бабы карьеру делают. Сначала через постель прыгают, а потом из себя барынь строят, мужей ни во что не ставят!
В зале повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как в углу тихо играет фоновая музыка ресторана. Елена Петровна ахнула, закрыв рот ладонью. Сестра Андрея замерла с открытым ротом.
Данила, сидевший рядом с матерью, резко встал, сжав кулаки, но Кристина положила руку ему на плечо.
- Сиди, Дань, - спокойно сказала она.
Она встала. Медленно выпрямилась. На ней был элегантный бежевый костюм, дорогие часы - подарок самой себе за первый закрытый квартал. Она выглядела потрясающе - ухоженная, уверенная в себе, сильная женщина. И на ее фоне Андрей - пьяный, с растрепанными волосами, в несвежей рубашке - выглядел жалко. Как лающая на проезжающий автомобиль дворняжка.
Кристина посмотрела на свекровь.
- Елена Петровна, путевка действительна с десятого декабря. Трансфер включен. Отдохните хорошо, подлечите сердце. С днем рождения вас.
Потом она повернулась к мужу. Глаза ее были сухими и прозрачными, как лед.
- Андрей, в нашу квартиру ты сегодня не возвращаешься. Твои вещи Даня привезет тебе завтра к маме. Документы на развод и раздел имущества мои юристы подготовят к понедельнику. Квартира куплена в браке, но ипотеку последние три года фактически выплачивала я, у меня есть все выписки. Я выкуплю твою долю по рыночной стоимости, деньги переведу на счет. Общаться со мной ты будешь только через моего адвоката.
- Да ты... да я тебя!.. - заикаясь от ярости, закричал Андрей, делая шаг к ней, но Данила мгновенно вырос между ними, закрыв мать своей широкой спиной.
- Пап, не надо, - тихо и очень по-мужски сказал сын. - Хватит позориться. Поехали к бабушке.
Кристина развернулась, взяла со стула свое пальто и пошла к выходу из зала. Ее каблуки уверенно и четко стучали по мраморному полу ресторана. Ни один человек за столом не произнес ни слова ей вдогонку. Даже Елена Петровна молчала, глядя на конверт с путевкой в своих старых, узловатых пальцах.
***
Процесс развода занял почти четыре месяца. Андрей пытался судиться, нанял какого-то сомнительного адвоката по объявлению, требовал выделить ему три четверти квартиры, кричал на заседаниях, что Кристина скрывает от суда свои миллионные доходы. Но юридический отдел компании Кристины сработал безупречно. Адвокат Кристины, спокойная и ироничная женщина, разложила перед судьей документы: встречные иски, справки о доходах, чеки по ипотечным платежам за последние годы, где четко было видно, с чьей карты уходили деньги.
В итоге суд разделил квартиру строго пополам. Кристина, как и обещала, взяла в банке целевой кредит и перевела Андрею сумму, эквивалентную стоимости его половины. Когда они подписывали последние бумаги в ЗАГСе, Андрей выглядел сдувшимся. Он не смотрел ей в глаза, руки у него слегка дрожали, когда он ставил подпись. Он казался постаревшим сразу на десять лет.
***
Прошел год.
Конец октября выдался сухим и солнечным. Кристина Владимировна сидела в своем новом просторном кабинете на десятом этаже бизнес-центра. За этот год филиал под ее руководством вышел на первое место в стране по темпам роста прибыли. Илья Борисович на прошлой неделе намекнул, что по итогам года Кристину ждет крупный опцион и место в совете директоров холдинга.
Она сделала глоток отличного кофе, просматривая отчеты по продажам в Поволжье. На ней было безупречное кашемировое платье цвета марсала, на руке мягко поблескивали новые часы. Она чувствовала себя живой. Каждый день приносил ей радость борьбы, радость победы и, главное, абсолютную свободу. Дома ее ждала тихая, чистая квартира, где больше никто не гадил в раковину и не заливал вареньем ноутбуки. Данила перевелся на индивидуальный план обучения, устроился младшим аналитиком в крупную IT-компанию - Кристина помогла ему составить резюме, но собеседование он прошел сам, своими знаниями.
В дверь негромко постучали. В кабинет заглянула Леночка, секретарь.
- Кристина Владимировна, извините. Там на проходной... мужчина. Говорит, что ваш бывший муж. Андрей Николаевич. Его охрана не пускает, у него пропуска нет. Он просит спуститься или принять его буквально на пять минут. Говорит, дело жизни и смерти.
Кристина на секунду задумалась. Сердце даже не екнуло. Не было ни страха, ни волнения - чистый холст.
- Ладно, Леночка. Выпиши ему разовый пропуск. Пусть поднимется.
Через пять минут дверь открылась, и в кабинет робко вошел Андрей. Кристина едва узнала его. Он сильно похудел, куртка на нем висела, как на вешалке. Волосы сильно поседели, у коленей на джинсах виднелись грязные пятна - видимо, шел по лужам не разбирая дороги. В руках он мял старую кепку. Он огляделся по сторонам, явно подавленный масштабами кабинета, панорамными окнами и дорогой мебелью.
- Привет, Кристин, - тихо сказал он, останавливаясь у порога. На стул сесть не решился.
- Здравствуй, Андрей. Присаживайся. У меня мало времени, через пятнадцать минут селектор с Москвой. Что случилось?
Андрей боком примостился на край кожаного кресла. Положил кепку на колени.
- Да я... я быстро, Кристин. Извини, что отрываю. Тут такое дело... На водоканале у нас сокращения начались. Новое руководство пришло, молодых набирают, с компьютерами которые на «ты». Меня... в общем, попросили написать по собственному. Возраст уже, говорят, квалификация не та.
Он сглотнул, глядя на свои натруженные, узловатые пальцы. Тон заносчивого хозяина жизни испарился без следа. Перед Кристиной сидел растерянный, сломленный немолодой мужчина, который вдруг понял, что мир вокруг изменился, а он остался далеко позади.
- Я работу ищу, Кристин, - выдавил он наконец из себя, поднимая на нее полные отчаяния глаза. - С ног сбился. В моем возрасте никуда не берут. Максимум - диспетчером за двадцать пять тысяч на сутки-трое. А у меня зубы посыпались, маме лекарства нужны дорогие, те деньги, что ты за квартиру отдала... я их на ремонт маминой дачи пустил, да в долги залез неудачно, прогорел на одном деле... В общем, нет денег почти. Данька сказал, у вас в логистике подрядчики нужны, машины проверять на выпуске, путевые листы смотреть. Поговори с Ильей Борисовичем, а? Ты же сейчас тут всё решаешь. Ну хоть кем-нибудь, хоть на полставки. Мы же... ну, не чужие люди всё-таки. Столько лет вместе.
Кристина смотрела на него. Она вспомнила кухонный стол, сканворд, тупой карандаш. Вспомнила его слова: «Ты никуда не лезь, ты никогда ничего не добьешься, твой потолок - накладные вбивать». Вспомнила залитую липким чаем клавиатуру и его пьяный ор в ресторане.
Ей не хотелось мстить. Жизнь сама всё расставила по своим местам, сделав это гораздо изящнее и жестче, чем могла бы сделать любая женщина. Андрей сам загнал себя в эту ловушку собственной лени, зависти и гордыни.
- Напрямую в штат я тебя взять не могу, Андрей, - спокойно и ровно ответила Кристина. - У нас жесткий корпоративный комплаенс, родственников, пусть и бывших, оформлять запрещено. Это позиция службы безопасности.
Андрей сник, его плечи опустились еще ниже.
- Но, - продолжила Кристина, - у нас есть компания-подрядчик, которая занимается аудитом автопарка. Им нужны контролеры с инженерным образованием. Работа посменная, на ногах, на ремонтной базе. Оклад там небольшой, тысяч пятьдесят пять, но всё официально. Я могу дать контакты их директора и оставить рекомендацию. Но учти: поблажек не будет. Спрашивать с тебя будут строго, как со всех. Если согласен - я напишу ему прямо сейчас.
Андрей резко вскинул голову. В его глазах мелькнула унизительная, жалкая благодарность. Человек, который всю жизнь пытался доказать ей, что она ничтожество, теперь готов был ловить каждое ее слово ради работы за сорок пять тысяч рублей на грязной рембазе.
- Согласен, Кристин. Конечно, согласен. Спасибо тебе. Правда, спасибо. Я... я дурак был. Ты извини меня за всё, что я тогда говорил. Наговорил сдуру...
- Не надо, Андрей, - Кристина мягко, но решительно пресекла эти излияния, подняв руку. - Прошлое осталось в прошлом. Давай держать дистанцию. Сейчас Леночка распечатает тебе контакты и адрес. Иди. Мне нужно готовиться к совещанию.
Андрей встал, неловко поклонился, бережно взял листок, который вынесла секретарь, и почти на цыпочках вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой массивную дверь.
Кристина подошла к панорамному окну. Далеко внизу по проспекту текли крошечные коробочки автомобилей, куда-то спешили маленькие точки-люди. Город жил своей огромной, динамичной жизнью.
Она повернулась к столу, поправила воротник платья и нажала кнопку селектора на телефоне.
- Леночка, соедини меня с Иркутском. И подготовь протокол по оптимизации складов. Начинаем.
Она улыбнулась своему отражению в стекле. Она была на своем месте. Настоящем, красивом, заслуженном месте. И больше никто на свете не мог сказать ей, что она чего-то не добьется.