Каждое поколение взрослых, начиная примерно с Древнего Египта, искренне убеждено, что вот именно нынешние подростки окончательно отбились от рук. Грубые, дерзкие, ничего не хотят, сидят в телефонах, огрызаются, ни во что не ставят старших. Сохранились глиняные таблички, на которых древние шумеры жалуются на распущенную молодёжь ровно теми же словами, что звучат сегодня на любой кухне. Так что когда родитель в сердцах восклицает «да что же это за поколение такое», он, сам того не зная, повторяет фразу, которой несколько тысяч лет, и каждое из этих тысячелетий взрослые произносили её с одинаковым искренним возмущением.
Автор: Екатерина Тур, врач, психотерапевт, специалист по травмирующему детскому опыту
Я хочу предложить Вам сегодня посмотреть на эту вечную войну отцов и детей под непривычным углом. Потому что, когда я наблюдаю за конфликтами родителей с подростками, меня всё чаще поражает одна вещь. Очень часто в этих конфликтах самый незрелый человек в комнате — это вовсе не подросток.
Кто здесь на самом деле ребёнок
Представьте обычную сцену. Пятнадцатилетний сын хлопнул дверью и нагрубил. И вот сорокалетний взрослый мужчина или сорокалетняя взрослая женщина в ответ на это срываются на крик, начинают оскорблять, угрожать, припоминать все обиды разом, доходят до фразы «я тебя растил, неблагодарный» и хлопают дверью с не меньшей силой. А потом сидят, кипя от обиды, и переживают всё это так, будто им самим пятнадцать.
Если посмотреть на эту сцену со стороны, обнаружится любопытная вещь. Подросток ведёт себя как подросток, и это нормально, это его возрастная задача — отделяться, проверять границы, бунтовать, потому что именно так устроено взросление. А вот взрослый ведёт себя тоже как подросток, и вот это уже совсем не нормально, потому что взрослому по его роли положено оставаться устойчивым там, где ребёнка штормит. Получается, что в комнате не один подросток, а два, только один из них в теле пятнадцатилетнего, а второй в теле сорокалетнего, и именно второй, по-хорошему, должен был бы держать ситуацию, а вместо этого он соревнуется с ребёнком в том, кто громче хлопнет дверью.
И вот здесь скрыта правда, которую мало кто решается произнести. Очень многие родители — это люди, которые сами не выросли. Они достигли взрослого возраста, обзавелись работой, семьёй, ипотекой, но внутри у них по-прежнему живёт необслуженный, недолюбленный, обиженный ребёнок, и этот ребёнок выходит на сцену ровно в тот момент, когда их собственный подросток начинает бунтовать.
Откуда это берётся
Чтобы быть устойчивым взрослым рядом с бунтующим подростком, человеку нужно иметь внутри ту самую опору, которую дают в детстве. Опору, которая формируется, когда рядом с ребёнком есть спокойный взрослый, выдерживающий любые его реакции и не разваливающийся от них. Если такого взрослого рядом не было, если родители самого этого человека в его детстве кричали, обижались, наказывали молчанием и требовали удобства, то опору внутри ему взять было неоткуда. Он вырос с виду взрослым, а внутри остался тем самым ребёнком, которого когда-то не выдержали.
И теперь, когда его собственный сын или дочь входит в подростковый возраст и начинает естественным образом отделяться, проверять прочность границ, говорить дерзости, у такого родителя внутри происходит не взрослая реакция, а детская. Подростковая грубость бьёт его в то самое больное место, где живёт его собственная непрожитая обида. Он чувствует себя отвергнутым, как чувствовал себя ребёнком. Он чувствует, что его не ценят, как не ценили его самого. И он отвечает из этой раны, из позиции обиженного ребёнка, который требует, чтобы его любили, признавали и слушались, и обижается, когда этого не получает.
Получается замкнутый круг. Подросток ведёт себя по возрасту, а родитель реагирует так, будто подросток обязан исцелить его старую детскую боль одним своим послушанием. И когда подросток этого, естественно, не делает, родитель оскорбляется ещё больше, и конфликт раскручивается, потому что в нём схлестнулись не взрослый и ребёнок, а два ребёнка, один из которых имеет полное право быть ребёнком по возрасту, а второй застрял в этом состоянии на десятилетия.
Почему подросток здесь не виноват
Я хочу, чтобы Вы услышали важную вещь. Подростковый бунт — это не порча характера и не катастрофа воспитания. Это здоровый, необходимый, заложенный самой природой процесс. Задача подростка — отделиться от родителей, найти себя, нащупать свои границы, и для этого ему приходится отталкиваться, спорить, не соглашаться, иногда грубить. Подросток, который вовсе не бунтует и остаётся идеально удобным, должен тревожить родителя гораздо больше, чем тот, что хлопает дверьми, потому что отсутствие отделения часто означает, что ребёнок задавлен и боится проявить себя.
Раздражение, которое подросток вызывает у взрослого, по большей части говорит не о подростке, а о самом взрослом. Оно показывает те места, где у родителя нет внутренней опоры, где его легко выбить из равновесия, где его собственное детство до сих пор болит. Подросток здесь работает как зеркало, в котором отражается родительская незрелость, и именно поэтому он так бесит, ведь смотреть в это зеркало невыносимо.
Что с этим можно сделать
Хорошая новость в том, что в этой ситуации у родителя есть огромная сила, которой нет у подростка. Подросток ещё не может управлять своими реакциями, его мозг буквально находится в перестройке, и требовать от него взрослой выдержки бессмысленно. А вот взрослый управлять собой может, если научится. И именно на взрослом, а не на ребёнке, лежит возможность разорвать этот круг.
Начинается всё с одной честной внутренней работы. В следующий раз, когда подросток в очередной раз нагрубит и внутри у Вас поднимется знакомая волна обиды и ярости, попробуйте на секунду остановиться и спросить себя — а сколько мне сейчас лет внутри. И Вы с удивлением обнаружите, что в этот момент Вам не сорок. Вам столько же, сколько было, когда Вас самих не выдерживали, не слышали, обижались на Вас и наказывали за то, что Вы посмели иметь свои чувства. Это и есть тот ребёнок внутри, который сейчас рвётся ответить Вашему подростку из своей старой боли.
И вот когда Вы научитесь замечать этого внутреннего ребёнка и успокаивать его сами, не перекладывая эту задачу на своего сына или дочь, тогда в комнате впервые окажется по-настоящему взрослый человек. Тот, кто способен выдержать подростковый шторм, не подливая в него своего собственного. Тот, кто может сказать спокойно — я вижу, что ты злишься, и я никуда не денусь, — вместо того чтобы хлопнуть дверью в ответ. Подростку для прохождения этого возраста жизненно необходим хотя бы один такой устойчивый взрослый рядом, и если Вы станете им, бунт пройдёт ровно так, как ему положено, не разрушив Ваши отношения, а укрепив их.
Способность оставаться взрослым там, где Вас тянет свалиться в детскую обиду, — это навык. Ему можно обучиться даже тем, кому в собственном детстве этой опоры не дали. Тело и психика человека способны достроить то, что не было достроено вовремя, и научиться той самой устойчивости, которая позволяет не воевать с ребёнком, а вести его. И, осваивая этот навык ради своего подростка, Вы с удивлением заметите, что заодно наконец-то вырастаете и сами, дорощиваете того ребёнка внутри, которого когда-то некому было дорастить.
Подростки не стали хуже. Они такие же, какими были тысячи лет. Меняется только одно — встретит ли каждый из них рядом с собой взрослого, который успел вырасти, или взрослого, который так и остался ребёнком. И от того, кем из этих двоих решите стать Вы, зависит гораздо больше, чем кажется в минуту, когда хлопает дверь.
Рекомендуем к работе книги нашего автора
1. "Психосоматика: тело говорит"
Книга, с которой начинается знакомство с психосоматикой без мистики, обвинений и бытовых сказок про "все болезни от нервов". Екатерина Тур объясняет, как тело становится участником внутренней жизни человека: где симптом требует врача, где психика усиливает телесное напряжение, а где за болью, спазмом, усталостью или хроническим срывом регуляции стоит целая история, которую человек слишком долго не мог произнести словами.
Для тех, кто хочет наконец понять свое тело - не через страх, а через ясность.
2. "Психосоматика детских травм"
Одна из самых сильных книг для взрослых детей, которые выросли, выжили, стали умными, сильными, удобными, ответственными - и однажды обнаружили, что тело помнит больше, чем сознание готово признать. Здесь детский опыт рассматривается не через жалость и не через обвинение родителей, а через нервную систему, привязанность, стыд, хроническое напряжение, запрет на голос, страх быть отвергнутой и боль маленькой девочки, которой пришлось слишком рано стать взрослой.
Для тех, кто хочет перестать жить так, будто любовь нужно заслуживать болью.
3. "Голод тела. Психосоматика лишнего веса"
Книга для женщин, которые устали воевать с едой, телом, весами, срывами и собственной волей. Здесь лишний вес рассматривается глубже, чем вопрос калорий и дисциплины: через эмоциональную регуляцию, телесный голод, стресс, привычку утешать себя едой, внутреннюю пустоту, накопленную усталость и тот момент, когда рука тянется к еде раньше, чем женщина успевает понять, что ей на самом деле больно, одиноко, страшно или невыносимо.
Для тех, кто хочет перестать утешать себя едой и начать слышать, о чем просит тело.
4. Готовится к выходу: "Женская психосоматика. Исповедь девочки, которая просто хотела быть любимой"
Самая женская, глубокая и пронзительная книга Екатерины Тур - о теле, которое хранит историю девочки, слишком рано узнавшей стыд, холод, отвержение, материнскую рану, отцовский взгляд, запрет на желание, страх быть неудобной и невозможность просто быть любимой без условий. Эта книга идет в самую сердцевину женского симптома: туда, где болит не только орган, а вся биография тела, вся маленькость, вся попытка выжить, понравиться, заслужить, выдержать и не исчезнуть.
Для женщин, которые больше не хотят предавать себя ради права быть выбранными.