Ира поправляла фату на невестке и чувствовала, как дрожат собственные пальцы. Не от волнения — от радости. Сын женился, и это был тот редкий день, когда всё должно было быть идеально.
— Мам, ты чего такая бледная? — спросил Стас, подходя сзади и кладя руку ей на плечо. — Волнуешься больше, чем я?
— Глупости, — улыбнулась Ира. — Просто вспомнила, как ты в первый класс шёл. Тоже в костюме, только портфель великоват был.
Сын рассмеялся, поправил галстук и пошёл к алтарю. Ира смотрела ему вслед и думала: двадцать пять лет назад она и представить не могла, что этот мальчик, которого она вынянчила одна, без отца, будет стоять в загсе таким красивым и уверенным.
Невестку звали Лена. Добрая, спокойная, с ямочками на щеках. Ира её полюбила сразу, как только сын привёл её знакомиться. Девушка сирота — мать умерла, когда ей было пятнадцать, отца она никогда не знала. Говорила, что он ушёл из семьи ещё до её рождения. Ира тогда подумала: как же это тяжело — идти по жизни без родительского плеча.
В загсе было нарядно и многолюдно. Гости сидели рядами, перешёптывались, кто-то уже украдкой вытирал слёзы. Ира стояла у первой скамьи, рядом с матерью жениха — Клавдией Михайловной. Свекровь сверлила её взглядом ещё с порога.
— А ты чего в белом? Шить не из чего? — прошипела Клавдия Михайловна, кивая на кремовое платье Иры. — Невеста в белом, ты в белом. Люди подумают, ты замуж собралась, а не сына женишь.
— Это цвет слоновой кости, — спокойно ответила Ира. — И я мать жениха, могу себе позволить.
Клавдия Михайловна фыркнула, но замолчала. Ира уже привыкла к её колкостям. За двадцать лет брака со Стасом она научилась пропускать мимо ушей половину того, что говорила свекровь. Но сегодняшний день должен был стать исключением. Сегодня она хотела просто радоваться.
Церемония началась. Распорядитель объявил выход жениха, потом невесты. Лена шла под руку с дядей — сама, без отца. Ира смотрела на неё и чувствовала, как сжимается сердце. Девушка улыбалась, но в глазах была грусть. Каждая девушка мечтает, чтобы в такой день рядом был отец.
Ира перевела взгляд на гостей. Третий ряд, крайнее место. Мужчина в тёмном костюме сидел, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на алтарь.
Ира замерла.
Она узнала его сразу. Через пятнадцать лет, через седину на висках, через морщины у глаз. Это был он. Тот, кого она надеялась никогда больше не видеть. Её бывший муж. Отец Стаса.
Геннадий.
Он подмигнул ей. Медленно, нагло, как в старые времена. Ира почувствовала, как кровь отливает от лица. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
— Мам, ты чего? — услышала она голос сына, но слова доходили как сквозь вату.
— Всё хорошо, — выдохнула она. — Всё хорошо.
Но это было не так.
Церемония закончилась. Молодожёны пошли расписываться, гости потянулись к выходу, к банкетному залу. Ира стояла в стороне, пытаясь унять дрожь в руках. Она смотрела, как Геннадий встаёт и неспешно идёт к выходу, разглядывая фотографии на стенах.
— Ирочка, с праздником, — раздался голос сбоку.
Она обернулась и увидела продавщицу из магазина у дома. Тётя Зина, соседка, с которой они дружили лет десять. Женщина пришла на свадьбу по приглашению — Ира позвала всех, кто был дорог.
— Спасибо, Зинаида Петровна, — Ира выдавила улыбку.
— Ты чего такая бледная? — тётя Зина нахмурилась. — Случилось что?
Ира хотела отмахнуться, но не смогла. Слова вырвались сами:
— Он здесь. Геннадий.
Тётя Зина побледнела. Она знала эту историю. Знала, как Геннадий ушёл от Иры, когда Стасу было три года. Как оставил их без копейки, как исчез на пятнадцать лет. Как Ира одна поднимала сына, работая на двух работах.
— Быть не может, — прошептала тётя Зина. — Зачем он пришёл?
— Не знаю. — Ира сжала кулаки. — Но я узнаю.
Она нашла Стаса в холле. Сын разговаривал с кем-то из гостей, улыбался. Ира подошла и взяла его за локоть.
— Сынок, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что, мам? — он обернулся, всё ещё улыбаясь.
— Твой отец здесь.
Улыбка сползла с его лица. Он нахмурился, посмотрел по сторонам.
— Где?
— В третьем ряду. Сидел всю церемонию.
Стас побледнел. Он ничего не знал об отце — Ира никогда не рассказывала подробностей. Только то, что они разошлись, когда он был маленьким. Сын не спрашивал, а Ира не хотела бередить старые раны.
— Зачем он пришёл? — голос Стаса дрогнул.
— Не знаю. Но я выясню.
Она пошла искать Геннадия. Нашла его в банкетном зале, он стоял у стола с закусками и наливал себе сок.
— Геннадий, — сказала она, подходя.
Он обернулся. Вблизи он выглядел старше, чем издалека. Морщины, седина, усталые глаза. Но улыбка была та же — наглая, самоуверенная.
— Ирочка, привет. Пятнадцать лет не виделись. Ты всё такая же красивая.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — процедила она сквозь зубы.
— Я на свадьбу пришёл. Сына женю. Или я не имею права?
— Ты не имеешь права. Ты оставил нас, когда ему было три года. Ты не платил алименты, не звонил, не писал. Ты исчез. А теперь пришёл на свадьбу, как будто так и надо?
Геннадий пожал плечами.
— Жизнь сложная штука, Ира. Я был молодой, глупый. Теперь я исправился. Хочу познакомиться с сыном. С невесткой.
— Нет, — отрезала Ира. — Уходи. Сегодня праздник, и я не позволю тебе его испортить.
— А ты не боишься, что я расскажу Стасу правду? — вдруг тихо спросил Геннадий. — Всю правду. О том, как ты меня выгнала, как забрала квартиру, как настраивала сына против меня.
Ира похолодела.
— Ты врёшь. Я ничего не забирала. Ты сам ушёл.
— А кто поверит? — усмехнулся он. — Я — отец. Я имею право на общение с сыном. Если ты меня выгонишь, я пойду в суд. Установлю отцовство, буду требовать встреч. Ты этого хочешь? Испортить сыну свадьбу?
Ира молчала. Она знала, что Геннадий способен на всё. Он всегда был таким — манипулятором, лжецом, который умел выкручиваться из любых ситуаций.
— Чего ты хочешь? — спросила она тихо.
— Хочу побыть на свадьбе. Посидеть, выпить, поздравить молодых. А потом мы поговорим. У меня есть к тебе предложение.
— Какое?
— Потом. Не сейчас.
Он развернулся и пошёл к столу, оставив Иру стоять в одиночестве.
Она вернулась в зал, села за свой столик. Рядом села тётя Зина.
— Ну что? — спросила та шёпотом.
— Он хочет остаться. Говорит, есть предложение.
— Какое ещё предложение? — возмутилась тётя Зина. — Ира, выгони его. Он же испортит весь праздник.
— Не могу. Он сказал, что пойдёт в суд. Будет требовать встреч со Стасом.
— А Стас захочет с ним встречаться?
— Не знаю. — Ира покачала головой. — Он никогда не спрашивал об отце. Но если Геннадий начнёт давить, сын может растеряться.
Банкет шёл своим чередом. Гости произносили тосты, танцевали, смеялись. Ира сидела как на иголках. Она следила за каждым движением Геннадия. Он вёл себя спокойно, пил сок, разговаривал с соседями. Пару раз подходил к молодым, жал руку Стасу, целовал Лену в щёку. Сын смотрел на него настороженно, но не прогонял.
В середине вечера Геннадий подошёл к Ире.
— Выйдем на минуту, — сказал он.
Она встала и пошла за ним. Они вышли в коридор, где было тихо и безлюдно.
— Слушай, — начал Геннадий. — У меня есть предложение. Я знаю, ты одна воспитывала сына, тянула лямку. Я тебе благодарен. Правда.
— К чему ты клонишь?
— Я хочу оставить Стасу наследство. — Он достал из кармана сложенный лист бумаги. — Вот, завещание. У меня есть дом в деревне, участок, кое-какие сбережения. Я всё оставляю сыну.
Ира взяла лист, пробежала глазами. Это действительно было завещание, составленное у нотариуса. Подпись, печать, всё чин по чину.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Пятнадцать лет молчал, а теперь решил стать добрым папочкой?
— Я старею, Ира. — Он вздохнул. — Понял, что ничего в этой жизни не вечно. Хочу, чтобы от меня хоть что-то осталось. Чтобы сын знал: я о нём думал.
Ира смотрела на завещание и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Она не верила Геннадию. Ни одному его слову. Но документ выглядел настоящим.
— И что ты хочешь взамен?
— Ничего. — Он развёл руками. — Просто позволь мне быть на свадьбе. Познакомиться с невесткой. Может, ещё увижусь со Стасом пару раз. А потом я уеду. Навсегда.
— Куда уедешь?
— В другой город. К родственникам. Мне здесь делать нечего.
Ира молчала. В голове крутились мысли: верить или нет? Но завещание было реальным. И если Геннадий действительно уедет, может, это к лучшему. Сын получит наследство, а она избавится от прошлого.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Оставайся. Но если ты попытаешься что-то сделать, я тебя вышвырну.
— Договорились. — Он улыбнулся и протянул руку. Ира не пожала её.
Они вернулись в зал. Ира села за стол и положила завещание в сумочку. Тётя Зина вопросительно посмотрела на неё, но Ира только покачала головой.
Вечер подходил к концу. Гости начали расходиться. Ира стояла у выхода, прощалась с каждым. Геннадий тоже собрался уходить. Он подошёл к ней, пожал руку.
— Спасибо, Ира. За сегодняшний день. Я многое понял.
— Прощай, Геннадий.
Он кивнул и вышел.
Ира вздохнула с облегчением. Она подумала, что всё закончилось хорошо. Но когда она вернулась домой и открыла сумочку, чтобы переложить завещание в сейф, она заметила, что листа бумаги там нет.
Она обыскала всю сумку. Потом машину. Потом позвонила в банкетный зал — может, обронила. Нигде.
Завещание исчезло.
Ира сидела на кухне и смотрела в одну точку. В голове крутилась одна мысль: Геннадий забрал его. Он показал ей документ, чтобы она поверила, а потом незаметно вытащил, когда пожимал руку на прощание.
Но зачем? Зачем ему это нужно?
Через неделю Ира получила письмо. Обычное, бумажное, в конверте. Обратного адреса не было.
Она открыла его. Внутри лежал лист бумаги. Тот самый. Завещание.
И записка: «Ира, прости за фокус. Я хотел, чтобы ты поняла: я не враг. Я действительно хочу оставить Стасу наследство. Но мне нужно, чтобы ты подписала одно соглашение. Я приеду через две недели. Поговорим. Г.»
Ира скомкала письмо и выбросила в мусорку. Но завещание оставила. Положила в сейф и закрыла на ключ.
Прошло две недели. В субботу утром в дверь позвонили. Ира открыла и увидела Геннадия.
— Привет, — сказал он. — Я пришёл поговорить.
Она впустила его. Они сели на кухне. Геннадий положил на стол бумаги.
— Вот соглашение. Я хочу, чтобы ты подписала его. Это согласие на то, что я могу видеться со Стасом. Раз в месяц. Под твоим контролем.
— Зачем тебе это? — спросила Ира. — Ты сам сказал, что уедешь.
— Я передумал. — Он пожал плечами. — Понял, что не могу уехать, не попробовав наладить отношения с сыном.
— А если он не захочет?
— Тогда я уеду. Но я должен попытаться.
Ира долго молчала. Потом взяла ручку и подписала бумаги.
— Спасибо, — сказал Геннадий. — Ты не пожалеешь.
Он ушёл. А Ира сидела на кухне и думала: правильно ли она поступила? Но внутри было странное спокойствие. Может, люди действительно меняются. Может, Геннадий стал другим.
Она посмотрела в окно. За ним начинался новый день. И новая глава её жизни.