"...
Мое тело помнит, что такое мужчина. Оно помнит запах чужой кожи по утрам, тяжесть ладони на пояснице и тот низкий голос, который обещает все, что мне так нужно.
Либидо не обманешь рассудком.
Оно просыпается в 3 часа ночи, когда город спит, и требует грубой силы, тепла, биения пульса под ухом. Отчаянно. До ломоты в костях.
Но между этим желанием и реальностью теперь зияет пропасть. Потому что я уже знаю цену.
Когда тебе двадцать, разбитое сердце — это повод для поэзии.
Можно не спать, плакать в подушку и слушать грустную музыку. Ты теряешь сон, но не теряешь крышу над головой. После тридцати — это уже упущенный год для карьеры и пара тысяч на терапию.
Но после сорока цена перестает быть абстрактной. Она становится математикой.
Эмоциональный баланс. Я больше не могу позволить себе мужчину, который высасывает энергию.
У меня нет ресурса сидеть ночами и гадать, почему он холоден, или заливать тревогу вином, потому что он не звонит.
Мое душевное равновесие — это хрупкая конструкция, собранная по кирпичикам за годы одиночества.
Один неудачный роман — и я снова буду собирать себя по кускам. А на это уже нет ни сил, ни времени.
Финансовая реальность. Это звучит не романтично, но… Мне страшно делить с кем-то счет за квартиру, если завтра он потеряет работу.
Мне страшно вкладывать деньги в совместный быт, если через полгода мне придется делить купленный диван.
Я не хочу быть чьей-то мамой, спонсором или «женщиной, которая ждет, пока он встанет на ноги». В моем возрасте мужчина либо стоит на ногах, либо он — это убыток. И я не могу себе позволить еще один убыток.
Ни эмоциональный, ни материальный.
Психологическая травма. Самое страшное — это не ссоры. Это потеря себя. Когда ты погружаешься в отношения и через год понимаешь, что твои привычки, режим, друзья и интересы растворились в попытке «сохранить любовь». Восстанавливать личность после этого слишком дорого. Слишком долго. И слишком больно.
Поэтому, когда внутри все ноет и требует мужика — тело помнит, как это приятно, как это жарко, как это успокаивает нервную систему одним прикосновением, — я останавливаю себя.
Я больше не могу позволить себе роскошь просто «попробовать». В моем возрасте секс — это уже не просто игра гормонов.
Это риск: привязаться, впустить, довериться, а потом снова вычеркивать его из своей жизни, освобождая место в шкафу для его зубной щетки.
Я хочу мужчину.
До дрожи в коленях. Но я хочу его таким, чтобы он не разрушал, а достраивал. Чтобы его приход в мою жизнь не был землетрясением, а был мягкой посадкой.
Пока такого нет, я выбираю тишину в своей спальне. Потому что тишина — это безопасно. А безопасность сейчас важнее, чем утоление голода.
Одиночество — это дорогое удовольствие. Но плохие отношения обходятся в миллион раз дороже. И я уже заплатила этот счет сполна.
Больше я на это не подписываюсь.
Сама справлюсь