Капитан Виктор Котов стоял на мостике и хмуро смотрел на разводной мост впереди. Через сорок минут теплоход Алексей Гончаров должен был войти в шлюз, а на палубе творилось что-то странное. Туристы толпились у двери капитанской рубки и снимали на телефоны что-то, вместо того, чтобы любоваться рекой.
– Виктор Палыч, выйдите, пожалуйста! – крикнул вахтенный матрос. – Вас тут... ждут.
Капитан вышел и едва не споткнулся. На пороге рубки сидел рыжий кот в крошечной тельняшке и с лентами бескозырки, развевающимися на ветру. Кот смотрел на капитана с таким видом, будто явился принимать вахту.
– Опять ты, – вздохнул Котов, но в голосе не было ни капли раздражения.
Так начинался обычный день кота по кличке Матрос - единственного на всем волжском флоте кота, у которого в судовой роли стояла настоящая должность.
Как рыжий найдёныш стал членом экипажа
История Матроса началась пять лет назад, в одном из приволжских портов. Виктор Котов, тогда ещё старший помощник, заметил на причале мокрого рыжего котёнка, который жалобно мяукал среди канатов и швартовых тумб. Шёл дождь, теплоход готовился к отходу, и времени на раздумья не было.
– Куда я тебя дену? – бормотал Котов, заворачивая котёнка в свою куртку.
Деваться было особо некуда. Дома уже жили жена и две дочери, которые радостно объявили, что кот остаётся у них навсегда. Они поставили вопрос ребром.
На теплоход котёнок попал не сразу: сначала откормили, отвезли к ветеринару, привили. А когда Котов в следующую навигацию снова заступил на вахту, дочери вручили ему переноску.
– Папа, он скучает по реке, – заявила старшая. – Возьми его с собой.
Так рыжий найдёныш получил имя Матрос и поднялся на борт уже не пассажиром, а будущим членом экипажа. Никто тогда не предполагал, что через несколько лет кот станет настоящей легендой круизного маршрута.
Сестра капитана, портниха по профессии, сшила Матросу первую форму: крошечную тельняшку и бескозырку с лентами. Поначалу это казалось просто милой шуткой для фотографий. Но кот, на удивление, не сопротивлялся одежде и носил её с таким достоинством, будто родился во флотской семье.
Суровые будни корабельного волка
Утро на теплоходе начиналось для Матроса не с миски корма, а с обхода палубы. Кот неторопливо вышагивал вдоль борта, заглядывал под шезлонги, проверял, не появились ли за ночь непрошенные гости в виде мышей или крыс. Конечно редкость на современном судне, но бдительности это не отменяло.
– Он у нас как ревизор, – смеялась старший администратор Людмила. – Идёт, нос задирает, всё проверяет. Чуть что не так: сразу мяукает на капитана.
Очень внимательно Матрос относился швартовым канатам. Стоило теплоходу причалить, кот первым выходил на палубу и садился рядом с матросами, наблюдая, как закрепляют концы.
Поговаривали, что как-то он буквально не отходил от каната, который показался ему ненадежно завязанным, пока боцман не перепроверил узел. И знаете что: на проверку вышло, что кот был прав.
Капризные туристы на круизных маршрутах явление обычное. Кто-то недоволен качкой. Кто-то скучает в дождливую погоду. Кто-то просто устал от долгой дороги. И вот тут Матрос проявлял свой главный талант. Стоило ему запрыгнуть на колени к ворчащему пассажиру и заурчать, как настроение менялось мгновенно.
– Я двадцать лет работаю на теплоходах, – признавалась Людмила, – но такого антистрессового сотрудника у нас ещё не было. Жалобная книга стала вдвое тоньше с тех пор, как Матрос вышел на службу.
К пассажирам кот относился с удивительным тактом.
К детям подходил сам, разрешал себя гладить и фотографировать.
К степенным пожилым туристам подсаживался на лавочку и сидел рядом часами, глядя на проплывающие берега.
А вот наглости не терпел. Стоило кому-то попытаться взять его силой на руки, как Матрос выскальзывал и уходил с независимым видом, будто говорил: я не игрушка, я при исполнении.
Утро, которое начинается с проверки
Распорядок у Матроса был расписан строже, чем у иного боцмана. Поднимался он рано, ещё до того, как кок начинал греметь кастрюлями на камбузе. Первым делом отправлялся к выходу на верхнюю палубу. Там у него было своё контрольное место: угол у спасательного круга, откуда отлично просматривался и причал, и река.
– Знаете, что меня каждый раз удивляет? – рассказывала горничная Алёна, убирающая каюты. – Он не просто гуляет. Он именно проверяет. Подойдёт к каждой двери, понюхает, послушает - и дальше идёт. Будто у него обход по расписанию.
Особенно строго Матрос относился к новым членам экипажа. Молодого матроса Серёжу, который пришел на судно в начале навигации, кот первые три дня обходил стороной, придирчиво наблюдая издалека. А когда парень в шторм без напоминаний вышел проверять найтовку шлюпок, Матрос вдруг сам подошел и потерся о его сапог.
– Принял в команду, – усмехнулся тогда боцман. – Раз кот одобрил, можно дальше работать.
Подобные истории давно стали частью корабельного фольклора. Пассажиры, возвращавшиеся в повторные круизы именно ради того, чтобы снова увидеть рыжего инспектора, рассказывали о нём знакомым с такой гордостью, будто речь шла о близком родственнике.
– Мы в прошлом году плыли с детьми, – вспоминала пассажирка Ольга Дмитриевна из Нижнего Новгорода, – и внук мой, который реки боялся, вообще не хотел выходить на палубу. А как увидел кота в форме так и прилип к нему на весь рейс. Теперь спрашивает: когда снова к Матросу поедем?
Урок про мышей и достоинство
Был у Матроса и более приземленный участок ответственности. Контроль над трюмами и кладовыми, куда время от времени норовили пробраться грызуны с берега. Серьезной проблемой это никогда не становилось: современный теплоход это не старая баржа, но капитан всё же шутил, что именно присутствие кота на борту служит лучшей профилактикой.
– Понимаете, дело даже не в том, что он кого-то ловит, – объяснял Котов. – Дело в запахе. Кот метит территорию, и непрошенные гости стороной обходят судно. Проверено годами.
Однажды, впрочем, Матрос всё же отличился по-настоящему. В одном из портов на борт по трапу вместе с продуктами заехала наглая крыса, спрятавшаяся в коробке с овощами. Заметил её именно кот. Выгнул спину, зашипел так грозно, что кладовщица от неожиданности уронила ящик с картошкой. Грызуна Матрос загнал в угол кладовой и не отпускал, пока не прибежал боцман.
– Тут к гадалке не ходи, – смеялась потом кладовщица. – Старпом сработал быстрее всякой сигнализации.
К вечеру на доске объявлений в столовой для экипажа появилась шуточная грамота: "За бдительность при несении вахты и образцовый контроль санитарного состояния трюма выражена благодарность старпому Матросу". Подписали её все, кто был свободен от вахты, а капитан собственноручно прикрепил её на стенку рядом с расписанием.
Дружба, которая не нуждается в словах
Самые удивительные отношения сложились у Матроса с капитаном. Кортов признавался, что разговаривает с котом чаще, чем с иными членами экипажа.
– Понимаете, на мостике иногда такая тишина стоит, что слышно, как двигатель работает, – рассказывал капитан. – А с ним спокойнее. Сидит рядом, смотрит на воду. Будто тоже думает о маршруте.
Однажды, во время сложного маневра при сильном боковом ветре, когда теплоход подходил к узкому причалу, Матрос вдруг начал тревожно метаться по рубке и царапать лапой штурманский стол. Кортов сначала отмахнулся, но что-то в поведении кота заставило его перепроверить показания приборов.
А было вот что. Один из датчиков давал неточные данные: небольшая, но неприятная техническая нестыковка, которая могла осложнить швартовку. Капитан тогда отшутился перед экипажем:
– Что я могу сказать? Старпом бдит.
С тех пор шутка прижилась всерьёз. Когда теплоход в очередной раз благополучно прошёл сложный участок реки, второй помощник капитана демонстративно написал в судовом журнале: Матрос - старший помощник капитана. Замечаний по несению вахты нет.
Это было, конечно, неофициально. Никакой кадровик в речном пароходстве не оформит кота на ставку. Но среди экипажа и постоянных пассажиров звание прижилось намертво. Сестра капитана сшила Матросу уже не простую тельняшку, а настоящий китель в миниатюре. С галунами и нашивками, точь-в-точь как у капитана.
Маленькая беда и большой урок
Не всё в жизни Матроса было безоблачным. В первую же навигацию случилась беда: молодой и неопытный кот, увлекшись погоней за чайкой, сорвался с верхней палубы и упал на нижнюю. Удар был сильным, кот сломал зуб и несколько дней приходил в себя, прячась в самом дальнем углу капитанской каюты.
Кортов тогда места себе не находил, отменил все дела и сам кормил кота с руки, уговаривая поесть. Экипаж и пассажиры, узнавшие о происшествии, присылали капитану записки с пожеланиями скорейшего выздоровления. Матрос поправился, но с тех пор высоту стал уважать - на леера и борт больше не запрыгивал, предпочитая твердую палубу.
– С тех пор он у нас осторожный старпом, – говорил Кортов. – Проверяет всё, но без лишнего риска. Хорошее качество для моряка, между прочим.
Что навсегда меняется на реке
К концу пятой навигации у Матроса появился младший товарищ. Такой же рыжий, но более робкий кот по кличке Юнга, которого подобрали уже сами пассажиры в одном из портовых городков и упросили капитана оставить на борту. Матрос отнесся к новичку покровительственно: показывал, где миска, где безопасное место для сна, и даже делился любимым насестом у штурвала.
– Он теперь не просто старпом, а наставник, – смеялась Людмила. – Учит молодёжь морскому делу.
Туристы, побывавшие в круизе с Матросом, признавались потом в отзывах, что запомнили рейс именно благодаря рыжему члену экипажа в тельняшке. Кто-то вспоминал, как кот сидел на капитанском мостике и невозмутимо смотрел на закат. Кто-то - как он мурчал на коленях во время грозы, когда было по-настоящему тревожно. А капитан Кортов признается честно: без кота на мостике стало бы скучнее.
– У нас на флоте говорят: судно без кота не судно, – усмехается он. – А судно с таким котом, как наш, - это уже что-то особенное.
Сейчас, провожая теплоход в очередной рейс, портовые работники привычно высматривают на палубе рыжее пятно в тельняшке. Матрос неизменно встречает новых пассажиров у трапа, важно осматривает их вещи и будто бы решает, кого пускать на борт. И каждый раз, когда теплоход благополучно проходит шлюзы и причаливает к новому городу, капитан Кортов треплет кота за ухом и говорит одну и ту же фразу:
– Молодец, старпом. Заходим на вахту.
Зима на берегу
Навигация на Волге заканчивается поздней осенью, и каждый год для Матроса наступает странный период - жизнь на твёрдой земле, в обычной городской квартире, среди ковров и батарей. Казалось бы, что может быть приятнее теплого дома после сырого речного воздуха. Но дочери капитана в один голос утверждают: зимой кот скучает.
– Он садится на подоконник и смотрит куда-то вдаль, – рассказывает младшая дочь Кортова. – Мы сначала не понимали, в чём дело, а потом догадались: он реку высматривает. У нас окна как раз в ту сторону выходят, где порт.
Стоит в апреле появиться первым проталинам и заговорить о начале навигации, как Матрос преображается. Перестаёт прятаться по углам, начинает кружить у входной двери, едва завидев капитанскую форменную куртку. А когда приходит день погрузки на борт, кот первым из всей семьи оказывается у машины.
– Я в шутку говорю экипажу: у нас старпом раньше капитана из отпуска возвращается, – смеётся Кортов. – Хотя какой там отпуск, если он всю зиму на реку смотрит?
Что остаётся после рейса
Каждую навигацию на теплоходе меняются сотни пассажиров, десятки маршрутов, города на берегах сменяют друг друга, как кадры в старом фильме. Но в памяти у людей чаще всего остаётся вовсе не расписание экскурсий, а тот самый рыжий кот в тельняшке, который встречал их у трапа и провожал у причала.
А сам Матрос, кажется, вовсе не задумывается о своей популярности. Для него каждое утро это всё та же знакомая палуба, всё тот же привычный обход, всё то же место рядом с капитаном на мостике. И, может быть, именно в этом и кроется секрет его обаяния: он просто честно делает то, что считает своим делом, не напоказ и без всякой рисовки.
Глядя на эту рыжую фигурку в форме, сидящую у штурвала рядом с человеком, который когда-то поднял его, мокрого и дрожащего, с осеннего причала, невольно ловишь себя на мысли: самое верное призвание находит нас само. Стоит только однажды протянуть руку под дождём и взять на себя чуть больше ответственности, чем от тебя требовалось.
И тогда из мокрого комочка шерсти вполне может вырасти настоящий речной волк. С собственной формой, собственной должностью и целой флотилией почитателей на обоих берегах Волги.