Кошачья мудрость

Моя кошка Люся однажды устроила настоящий скандал из-за флакона духов. Я только нанесла на запястья новые цветочные духи и потянулась её погладить. Она отшатнулась, чихнула, скривила морду в такой гримасе, будто я предложила ей протухшую рыбу, и ушла под кровать на весь вечер. Я тогда посмеялась. Но потом всерьёз задумалась: а вдруг дело не в "характере", а я просто не понимаю, как ей плохо? На проверку так и получилось. И я очень рада, что разобралась с этим вопросом раньше, чем причинила Люсе что-то серьёзное...

– Ну и кто тебя сюда выставил?.. Валентина Семёновна застыла у мусорных контейнеров так резко, будто налетела не на картонную коробку, а на собственное прошлое. Половина восьмого утра, старенькое пальто, пакет с пустыми банками в руке - всё как обычно. Обычное утро обычного двора. Но в коробке из-под апельсинов, прямо на сыром холодном асфальте, сидел котёнок. Маленький, серый, с белой манишкой - словно кто-то, прежде чем выбросить, нарядил его "для приличия". Он не пищал, не метался, не звал на помощь...

Его принесли в клинику - как будто не живое существо, а случайную вещь: в пакете из супермаркета. Без переноски. Без коробки. Только обычный полиэтиленовый пакет с ручками - тот самый, который хозяйка схватила первым, что попался под руку. Внутри лежал кот. Семь лет. Рыжий. Мейн-кун. Архип. Он не двигался. Вообще. Как будто время вокруг него уже остановилось. Я работаю ветеринаром двадцать два года и видела многое: аварии, отравления, то, что приходит к нам поздно - с запоздавшим "надо было сразу"...

Знаете, за годы работы с животными я заметила одну закономерность: стоит только завести разговор о рыжих котах, как тут же начинается! "Ой, а мой рыжий вообще рамок не признаёт", "Наш Персик на стол лезет как к себе домой", "Рыжие - они все такие бесцеремонные". И всякий раз я улыбаюсь, потому что понимаю: дело вовсе не в цвете шерсти и не в особом характере. Просто рыжие коты... заметнее. Их яркая шубка буквально кричит о присутствии, а любое движение считывается нашим мозгом быстрее. Плюс к этому добавляется психология восприятия: мы склонны приписывать яркому объекту более активные качества...

Галина Петровна поставила чайник и сразу всё поняла. У женщин её возраста вообще многое становится понятно ещё до того, как случится. Иногда даже раньше, чем это успевают понять сами виновники событий. Сегодняшний вечер был из таких. Не потому что на балконе подозрительно шуршали горшки с геранью, хотя ничего хорошего от вечернего шуршания ждать, чаще всего, не приходится. И не потому что у двери опять сидел кот с первого этажа. Тот самый, нахальный, полосатый, с выражением морды, будто он не бездомный, а просто временно контролирует подъезд...

Знаешь, я тебе сейчас такое расскажу – сама до сих пор мурашки ловлю, когда вспоминаю. Сидим мы как-то на кухне с соседкой Леной. Чай, печеньки, обычная болтовня про всё и ни о чём. И тут она вдруг говорит: - А помнишь Рыжего? И всё. У меня прямо внутри что-то перевернулось. Потому что эта история… Господи, это же не про кота вообще. Это про то, как целый район полюбил одно живое существо так сильно, что люди менялись. По-настоящему менялись. И началось всё совершенно обыкновенно. Как появляются легенды Представь: старый продуктовый магазинчик...

Весна у нас в доме начинается не с капели и даже не с пения птиц. Весна начинается с котов, которые внезапно понимают: батареи выключили, солнце включили, а жить теперь как-то надо. Причём погода меняется так резко, будто кто-то наверху случайно сел на пульт управления климатом. Первым панику обычно поднимает рыжий. Стоит температуре подняться выше +20, он распластывается на полу так драматично, словно его выбросило на берег после кораблекрушения. Лежит перед вентилятором и смотрит на нас глазами человека, который три часа ехал в маршрутке без кондиционера...

Моя кошка может часами сидеть на подоконнике и смотреть во двор так внимательно, будто работает диспетчером аэропорта. И знаете что? С позиции этологии это почти правда. Каждое утро Муся занимала своё место у окна раньше будильника. Причём не просто садилась, а устраивалась строго в одном углу. Если шторы были закрыты, начиналось недовольное сопение, постукивание лапой по ткани и знакомый всем владельцам кошек взгляд: "Человек, ты сейчас серьёзно?" Сначала мне казалось, что ей просто интересно смотреть на птиц...

Я сначала подумала, что мне показалось. Утро, семь часов, сын натягивает кроссовки в прихожей, ворчит что-то себе под нос про физкультуру и тут из коридора идет наша Муся. Медленно, степенно, с мышкой из серой шерсти в зубах. Кладёт её прямо к его ногам. Смотрит. И уходит. Сын поднял игрушку, повертел в руках и бросал обратно в коридор. Муся проводила мышку взглядом. Ничего не сказала. На следующее утро всё повторилось. Это началось незаметно. Знаешь, как бывает: живёшь рядом с кем-то и не замечаешь, пока кто-то другой не скажет вслух...

Он просто сидел у подъезда. Мокрый, рыжий и явно чужой. Была середина октября. Тот противный день, когда уже не осень и ещё не зима: небо серое, асфальт мокрый, и хочется только домой, в тепло, к чаю. Марина возвращалась с работы. Сумка с продуктами тянула руку вниз, каблук попал в трещину на ступеньке, она выругалась тихонько. И тут увидела его. Рыжий кот сидел у самой двери подъезда. Не лежал, не прятался: именно сидел. Прямо. С достоинством. Как будто ждал кого-то конкретного и знал, что дождётся...

Дверь открыла дочь. Марина уже сутки живёт на тревоге. Она примчалась из другого города накануне вечером, после последнего звонка отца. Говорил он путано, с паузами, будто всё время к чему-то прислушивался. Врачи вошли быстро, по-деловому. Сняли обувь, переглянулись и шагнули в коридор. И тут из спальни вышел Семен. Рыжий сибирский кот, тяжёлый, широкий в груди, одиннадцати лет, с таким видом, будто это не он живёт в квартире, а квартира давно принадлежит ему. Он двигался неторопливо, важно, почти торжественно...

Всю ночь Сима гудела у меня под ухом, будто маленький моторчик. А утром явилась снова, без приглашения, и растеклась прямо по клавиатуре, как будто это её законное место. За семь лет она ни разу не была такой. Всегда держала дистанцию, приходила только по своему кошачьему расписанию, на руки смотрела с вежливым презрением. А тут за каких-то три дня превратилась в тёплое, настойчивое, почти не отходящее от меня существо. Я сначала свалила всё на холод, на осень, на капризы. Но внутри уже царапалась тревожная мысль: - Нет, тут что-то не так...