– Мама просто увидела и тоже захотела, что такого?
Яна держала в руках вилку с куском запечённой рыбы и смотрела на свекровь, которая сидела напротив в платье мелким синим цветочком по серому фону. Точь-в-точь то же, что Яна купила две недели назад. Даже поясок – широкий, кожаный, с пряжкой под серебро. Платье было на два размера больше, но Елена Рудольфовна подпоясалась так, что кожа собралась на боках складками.
– Ну правда, Яночка, – Елена Рудольфовна улыбнулась широко, щедро, обнажая зубы. – Очень красивое платье. Я как увидела у тебя, сразу влюбилась. Ты же не против?
Яна улыбнулась в ответ. Профессионально. Как учили на курсах легендирования в академии: чуть приподнять брови, расслабить нижнюю челюсть, моргнуть два раза.
– Конечно, не против.
Она положила вилку и взяла стакан с водой. Платье она купила в бутике, который находился в другом конце города. Маловероятно, что шестидесятилетняя женщина, уже десять лет не выезжавшая дальше районного универсама, просто «увидела и влюбилась». Скорее – залезла в шкаф, посмотрела на бирку, нашла бренд в интернете.
Илья жевал картошку и не поднимал глаз. Он вообще перестал поднимать глаза за последние полгода. Работа, проекты, сроки. Жена и мать общаются – и хорошо.
Через неделю Елена Рудольфовна появилась у них в гостях с новой стрижкой. Прямой срез до плеч. Жгучий чёрный цвет.
Илья свистнул:
– Мам, ты чего? С ума сошла? Всю седину закрасила?
– Молодость хочется вернуть, – свекровь прошла в гостиную, и Яна заметила, как она поправляет волосы – именно так, как это делала сама Яна. Откинуть прядь за ухо, затем провести ладонью по затылку.
За столом свекровь села на то место, где обычно сидела Яна. Ближе к окну. Сказала, что там свет лучше.
Яна принесла чай. Свекровь взяла чашку и держала её не за ручку, а обхватывала пальцами, прижимая к груди. Как Яна. Смеялась – прикрывая рот ладонью. Как Яна.
Илья смотрел в телефон.
Вечером Яна убирала тарелки и заметила в ванной свою помаду. Тот самый оттенок – «вишнёвая глазурь», редкий, из лимитированной серии. Помада стояла на полке рядом с раковиной, хотя Яна точно клала её в косметичку.
Она поднесла помаду к свету. На срезе – свежий след. Не её губ.
Она не стала ничего говорить Илье. Выключила свет в ванной и прошла на кухню.
В животе похолодело. Яна села на табуретку и смотрела в окно на голые осенние ветки. Профессиональный рефлекс наматывал нити на клубок: одна – платье, две – стрижка, три – жесты, четыре – помада. Система. Не случайность.
Она вытащила телефон и записала в заметки:
«Наблюдение объекта Е.Р. Образец № 1 – помада, след свежий. 23 октября».
На следующий день она позвонила свекрови и сказала, что хочет помочь разобрать старые вещи в кладовке.
– Я как раз планировала, милая, – голос Елены Рудольфовны звучал ровно. – Приезжай.
Яна взяла с собой только телефон. И сумку, в которую помещался небольшой фонарик.
В доме у свекрови она прошла в ванную, потом попросилась в спальню – якобы забыла расчёску. Дверь гардеробной была приоткрыта.
Яна заглянула внутрь и замерла.
Ряд вешалок. Платья. Идентичные тем, что висели в её собственном шкафу. Синее, серое, зелёное, то самое – в цветочек. Те же бренды, те же фасоны. Джинсы, блузы, пиджак. Четыре пары туфель – копии той обуви, что Яна носила на выходы.
На полке стояла коробка с краской. Тот самый оттенок, который Яна покупала в профессиональном салоне.
На туалетном столике – флакон её духов. «Чёрный жасмин». Яна знала, что этот аромат сняли с производства два года назад. Она нашла последний флакон на перепродаже. Свекровь, значит, искала специально.
Яна достала телефон и сфотографировала всё. Шкаф, ряд вешалок, коробку с краской, духи. Снимки легли в папку.
Она вышла из спальни, улыбнулась свекрови за столом.
– Что-то я устала, пойду, наверное.
– Оставайся, я пирог испекла.
– В другой раз, спасибо.
В машине Яна сидела пять минут, не заводя двигатель. Её пальцы стучали по рулю. Она пыталась применить алгоритм: мотив, возможности, угрозы.
Мотив – сын. Возможности – доступ в их дом, ключи от квартиры. Угрозы – пока непонятно. Но то, что свекровь собирает досье, уже факт. Полная копия внешности, привычек, запаха. Зачем?
Яна завела мотор и выехала с улицы.
Дома она застала Илью с ноутбуком на коленях. Он вздохнул, не отрываясь от экрана:
– Мама звонила. Сказала, ты странная сегодня какая-то.
– Всё нормально, – Яна прошла на кухню, налила воды.
Она вдруг поняла одну вещь. Если свекровь копирует всё, значит, она наблюдает. Не просто смотрит – записывает, фиксирует. Как в дневнике.
И если есть дневник, то там есть и ответы.
Яна посмотрела на мужа. Илья делал вид, что читает письмо от заказчика. Его палец скользил по тачпаду уже три минуты на одном месте.
– Милый, – сказала Яна, – твой старый планшет, который лежал у твоей мамы, ещё работает?
Илья поднял голову.
– А что?
– Ничего. Просто интересно.
***
Через неделю свекровь пригласила Илью на ужин. Только его. Сказала, что хочет поговорить «по-родственному», без посторонних.
– В смысле «без посторонних»? – переспросила Яна.
Она стояла на кухне и мыла посуду. Илья сидел за столом, пил кофе.
– Ну, она так сказала, – Илья развёл руками. – Наверное, про здоровье хочет поговорить, не хочет тебя напрягать.
– Я полезу на кухню, ей будет неудобно.
– Я просто заеду на час, Яна. Что такого?
Яна вытерла руки и села напротив.
– Я поеду с тобой.
– Но она просила…
– Я перепутала. Скажешь, думала, что мы приглашены вместе. Я рассеянная жена.
Илья хмыкнул:
– Ты – рассеянная?
– Я бываю рассеянной, – Яна поднялась. – Когда хочу.
Они приехали через час. Яна открыла дверь ключом – свекровь сама дала им по одному экземпляру «на случай экстренной помощи». Она вошла в прихожую и увидела свекровь в розовом махровом халате с поясом-кушаком. Точь-в-точь тот халат, который Яна купила себе три недели назад, заказывала по интернету, ещё в упаковке лежал на верхней полке шкафа.
– А ты, – Елена Рудольфовна выдохнула, увидев Яну. – Ты же, вроде, не…
– Я перепутала, – улыбнулась Яна. – Думала, общий ужин.
Она прошла в гостиную. На столе стояли тарелки с едой. Те самые блюда, которые Яна готовила по субботам: курица в сливочном соусе, картофельные зразы, салат с рукколой.
Илья сел за стол – на свой обычный стул, справа.
Елена Рудольфовна села на место слева. Там, где обычно сидела Яна.
– Родной, – свекровь погладила Илью по руке, – попробуй соус, я специально для тебя готовила. Тебе же всегда нравилось это блюдо.
Яна застыла.
«Тебе же всегда нравилось это блюдо, родной».
Она называла Илью «родной» только наедине. Когда они оставались вдвоём. Когда смотрели кино, когда она просила его убрать носки с пола, когда целовала перед сном.
Это слово не могла знать свекровь.
Яна вспомнила, как пару месяцев назад муж говорил, что его облако синхронизировано с двумя устройствами. Второе – старый телефон, который лежит у матери на случай поломки.
«Я просто не отключал, – сказал тогда Илья. – А что?»
Яна села на свободный стул. Со стороны – она молча ковыряла вилкой в салате. Но внутри у неё заводилась пружина.
Она посмотрела на свекровь.
Та поправила волосы – прядь за ухо, ладонью по затылку. Как Яна.
– У вас какая-то странная атмосфера, – сказал Илья, оглядываясь.
– Ну что ты, – свекровь засмеялась, прикрывая рот ладонью. – Всё замечательно.
Яна дотерпела ужин. Помогла убрать со стола. В машине она взяла Илью за руку.
– Твоя мама назвала тебя «родной». Она всегда так тебя называла?
– Нет, – Илья нахмурился. – Первый раз слышу. Наверное, устала.
– Наверное, – кивнула Яна.
Дома она взяла его планшет, открыла настройки синхронизации. Старое устройство, с которым был связан аккаунт, действительно было активно. Она проверила дату последнего входа – сегодня, за час до ужина.
То есть свекровь смотрела переписку прямо перед тем, как готовиться к визиту.
Яна сфотографировала экран. Добавила в папку.
Через три дня, когда Илья уехал на объект, а свекровь, по её словам, была на приёме у врача, Яна взяла ключи и поехала в дом Елены Рудольфовны. Легенда: забыла свои серьги на тумбочке.
Она открыла дверь и прошла в спальню. Телефон, старый, в ящике прикроватной тумбы лежал на месте. Яна взяла его, проверила: экран разблокирован, переписка с Ильёй открыта, всё, что она писала мужу, – читаемо.
Но телефон был не главное.
Под стопкой белья в ящике Яна нащупала твёрдый переплёт. Вытащила.
Ежедневник. Кожаный, тёмно-коричневый, довольно старый. Она открыла первую страницу и замерла.
Дата. Полгода назад.
«Начала замечать странное поведение невестки. Она явно не ценит моего сына. Он уставший, бледный. Она забирает его энергию».
Яна перелистнула дальше.
«Хочу понять, чем она его привлекает. Завтра куплю её духи. Посмотрю, как она одевается, что ест».
Ещё дальше.
«Платье – купила. Стрижку сделала. Она смешно поправляет волосы, но я научилась повторять. Сын смотрит на меня странно, но не говорит ни слова».
В середине ежедневника – отдельная страница, жирно обведённая красной ручкой. Заголовок: «Сходство».
Под ним список:
Волосы – сделано.
Духи – сделано.
Одежда – в процессе.
Голос – тренировки перед зеркалом.
Жесты – отработано.
Интимные прозвища – перехвачено из переписки.
Последний разворот. Яна перевернула страницу, и сердце ухнуло вниз.
Крупно, печатными буквами:
«ПЛАН ОСВОБОЖДЕНИЯ»
Первый шаг. Сломать ступеньку на лестнице в их доме. Третья сверху. Илья не замечает, она упадёт и сломает шею.
Второй шаг. Если ступенька не сработает – подсыпать снотворное в чай Яне. Доза безопасна – проверено по интернету. Она просто заснёт глубоко и не проснётся, когда я подтолкну её с балкона.
Третий шаг. Вызвать скорую. Сказать, что обнаружила случайно. Илья будет в шоке, но я его успокою.
Дата реализации: 7 декабря. Субботний ужин. Они приглашены ко мне, но я приеду к ним «помогать».
Яна прочитала это трижды. Её руки не дрожали – бывший опер не имеет права на дрожь в руках, когда снимаешь вещдоки.
Она сфотографировала каждую страницу. Переплёт, даты, почерк.
Потом положила ежедневник обратно, под бельё, в тот же угол. Закрыла тумбу. Оглядела комнату – всё на местах.
В машине она включила запись диктофона и сказала в телефон:
«Объект Е.Р. Приготовление к преступлению. Дневник с планом. Дата 7 декабря. Сделаю замену препаратов. Установлю скрытое наблюдение».
Она выключила запись, откинулась на спинку сиденья и смотрела в лобовое стекло.
В голове крутилось: «Она меня убьёт. Она правда собирается меня убить, потому что я ношу платья и пью её кофе».
Яна усмехнулась самой себе.
«Приятно, когда твои предположения подтверждаются».
Она завела мотор. Продолжение>>
