Вера вернулась домой в половину восьмого — ноги гудели, в сумке лежал чек из магазина на три тысячи с копейками. Она купила мясо, картошку, лук и пакет молока. Не потому что хотела готовить ужин, а потому что больше некому.
Виктор сидел в зале перед телевизором. Пульт в одной руке, телефон в другой.
— Долго что-то, — сказал он, не оборачиваясь.
— Работа, — ответила Вера и прошла на кухню.
Она поставила сковороду на огонь, нарезала лук. Три года. Три года она каждый вечер возвращается вот так, и каждый вечер Виктор сидит вот так. Сначала она не считала дни. Потом начала.
— Вер, там чай есть?
— Сделай сам, я готовлю.
Пауза. Потом тяжёлые шаги. Виктор встал в дверях кухни и скрестил руки.
— Ты чего в таком тоне?
— В каком тоне, Витя? Я готовлю.
— Вот именно такой тон мне не нравится.
Вера перевернула мясо. Промолчала.
— Вер, я с тобой разговариваю.
— Я слышу.
— Ты думаешь, легко целый день дома сидеть? Я ищу работу. Это тоже труд. Между прочим.
Вера отложила лопатку.
— Витя, я ничего не сказала про работу.
— Но думаешь. По лицу вижу.
Она посмотрела на него. Сорок шесть лет, три года без работы, и такая уверенность в голосе — как будто именно он здесь добытчик.
— Хорошо, — сказала она. — Раз уж ты спросил. На этой неделе у нас кончились деньги в среду. Я заняла до зарплаты у Тамары.
— И что?
— Ничего. Просто информация.
— Ты хочешь сказать, что я не зарабатываю? Я понял.
— Витя, я не хочу ссориться.
— Нет, ты скажи! Ты хочешь сказать, что я не мужик?
Вера вздохнула. Выключила газ.
— Я хочу поужинать и лечь спать.
— Нет, ты скажи! — голос поднялся. — Я в этом доме хозяин или нет? Я мужик или нет? Вот так и живём — ты работаешь, значит, ты главная? Но я вам скажу: в этом доме главный я. Потому что мужик. Хоть три года и без работы — это не меняется!
В кухне стало тихо.
Вера посмотрела на сковороду. Потом на мужа. Потом обратно на сковороду.
— Ладно, — сказала она.
И больше ничего не сказала. Накрыла ужин на одну тарелку, поела стоя у плиты, помыла посуду. Виктор ещё что-то говорил из зала, но она уже не вслушивалась.
Вечером позвонила Тамара.
— Ну как ты?
— Нормально.
— Что значит нормально?
Вера посмотрела в окно. За стеклом горели фонари, с улицы доносился чей-то смех.
— Тамара, ты когда отдать долг, скажи заранее, ладно? Мне на следующей неделе за телефон платить.
Тамара помолчала секунду.
— Верочка, я про долг не спрашивала.
— Я знаю, — ответила Вера. — Просто напомнила.
Она положила трубку. В зале работал телевизор. Виктор уснул в кресле — она слышала его дыхание.
Вера взяла подушку и ушла в спальню одна. Закрыла дверь без щелчка, чтобы не будить.
Утром она встала раньше него, собралась и ушла на работу. На столе оставила хлеб и масло.
Главный пусть сам решает, что на завтрак.