Ужин, который всё решил
Я стою в комнате и смотрю на закрытую дверь. Внутри — ярость. Такая, что хочется разбить что-нибудь об стену. Но я не могу. Потому что Алиса скоро вернётся. Потому что я не хочу, чтобы она видела меня таким. Потому что я не хочу, чтобы она думала, что её возвращение — это катастрофа.
Я сжимаю кулаки, потом разжимаю. Пытаюсь дышать. В голове — каша. Она пришла. Она просто пришла. Как ни в чём не бывало. С чемоданом. С чашкой чая. С этим своим «я хочу поговорить». А что говорить? Что делать? Я не могу притворяться, что ничего не было. Я не могу притворяться, что я не злюсь. Я не могу притворяться, что я всё ещё жду её. Потому что я не жду. Я уже не жду.
«Бл@@@ь, ну почему ты не могла просто остаться там?», — думаю я. И тут же понимаю, что это глупо. Она не может остаться там. У неё здесь дочь. А я — я просто человек, который научился жить без неё. И теперь не знаю, как жить с ней.
Я выхожу из комнаты и вижу её в коридоре. Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах страх. Она боится меня. И правильно делает.
— Я схожу за Алисой, — говорит она тихо.
— Хорошо, — отвечаю я. — Она выходит в шесть. Знаешь, где сад?
— Да, — говорит она. — Я помню.
Я киваю. Она берёт куртку и выходит. Я слышу, как закрывается дверь. И я остаюсь один в квартире. В тишине. В этой тишине, которая теперь кажется мне ещё более звенящей, чем тогда, когда я только увидел записку. Я иду на кухню и открываю холодильник. Внутри — продукты. Мясо, лук, морковь. Я решаю приготовить ужин. Не потому, что я хочу. А потому, что мне нужно занять руки. Потому что если я не буду ничего делать, я просто сойду с ума, и конечно потому что Алиса голодная. И я начинаю готовить. Я режу, жарю, солю. И думаю о том, что Лена сейчас идёт в сад. Что она увидит Алису. Что Алиса увидит её.
В саду Алиса стояла у шкафчика, уже почти собранная. Она улыбнулась, когда увидела маму, побежала к ней, обняла. Воспитательница, Оксана Юрьевна, увидела Лену и слегка удивилась.
— Ой, а вы… вы мама Алисы? — спросила она. — А мы уже думали, что она у вас… ну, что вы не в Питере.
— Я вернулась, — просто сказала Лена. — Можно я её заберу?
— Конечно, — улыбнулась Оксана Юрьевна. — Алиса, иди к маме. Только не забудь сменку и рисунки — папа очень просил их забрать.
Алиса схватила рюкзак и побежала к Лене. Она схватила её за руку и начала говорить без остановки. Всё, что накопилось за месяцы.
— Мама, а ты знаешь, что папа теперь умеет варить макароны? — спросила она.
— Правда? — удивилась Лена.
— Да, — сказала Алиса. — Но они иногда слишком мягкие. Я говорю ему: «Папа, ты их переварил!» Он смеётся и говорит, что я слишком придирчивая. А ещё он заплетает косички. Но у него плохо получается. Я даже плакала один раз, потому что у меня всё торчало. А он говорит: «Зайка, я учусь».
Лена слушала её и чувствовала, как внутри всё сжимается. Она смотрела на дочь и понимала, что пропустила так много.
— А ещё папа теперь знает, что я не люблю бананы, — продолжала Алиса. — Он однажды положил их в кашу, и я расстроилась. А он сказал: «Я больше не буду». И не кладёт.
Лена почувствовала, как у неё ком в горле.
— Он молодец, — сказала она.
— А ещё у нас бывает тётя Юля! — вдруг сказала Алиса. — Она иногда приходит к нам. Мы смотрим мультики, и она приносит вкусные пирожки. Папа говорит, что она его друг. Она весёлая.
Лена замерла.
— Юля? — переспросила она. — Тётя Юля? Это она?
— Да, — сказала Алиса. — Ты её знаешь, мама?
Лена не ответила. Конечно, она знала Юлю. Она знала её как свою подругу. Как ту, с которой они когда-то обсуждали мужей, пили вино на кухне и смеялись над жизнью. Ту, которая так и не смогла простить своего бывшего мужа. Ту, которая ненавидела всех мужиков. Ту, которая теперь приходит к её мужу и приносит пирожки её дочери.
«Юля, — подумала она. — Моя подруга. Она приходит к нему. Она ночует у него».
Она почувствовала, как внутри всё оборвалось. Не ревность. Что-то другое. Понимание того, что она потеряла не только мужа. Она потеряла то место, которое никто не сможет вернуть.
— Мама, ты чего? — спросила Алиса.
— Ничего, дочка, — сказала Лена, стараясь улыбнуться. — Просто удивилась. Я не знала, что вы дружите.
Алиса не заметила её состояния и продолжила болтать. О том, как папа научился делать зарядку, как он теперь не боится готовить, как он научился пришивать пуговицы и даже один раз починил её игрушку. Она говорила, говорила, говорила, а Лена слушала и понимала, что всё, что она считала «своим», перестало быть её.
Они пришли домой. Алиса влетела в квартиру, крикнула: «Папа, я пришла!» — и побежала к себе в комнату. Лена осталась в коридоре. Она видела, что на кухне готовится ужин. Илья стоял у плиты, и пахло мясом. Лена вошла на кухню и села за стол.
— Я слышала, у тебя появилась подруга, — сказала она.
— У меня есть друзья, — ответил Илья, не оборачиваясь. — Ты знаешь.
— Она друг, — поправила его Лена. — Алиса сказала, что она у вас ночует. И что она приносит пирожки.
Илья повернулся. Он посмотрел на неё. В его глазах не было вины. Только спокойствие.
— Всё, что тебе нужно знать, Лена, — это что Алиса счастлива, — сказал он. — Я не обязан тебе ничего объяснять.
— Это моя подруга, — сказала Лена. — Моя бывшая подруга. Которая теперь ночует в моём доме.
— Это уже не твой дом, — ответил Илья. — Ты сама выбрала.
Лена замолчала. Она почувствовала себя лишней. Как будто она не имела права здесь находиться. Как будто весь её выбор, вся её свобода, за которую она так боролась, оказалась пустотой. Она сидела, слушала звуки на кухне, смотрела, как Илья спокойно управляется с ужином, и чувствовала, что она — чужой человек в этом доме.
Алиса прибежала к столу, села напротив мамы и налила себе сок. Она улыбалась, смотрела на мать, рассказывала о своих подружках, о том, что папа теперь забирает её из бассейна два раза в неделю. Лена смотрела на неё и не знала, что сказать.
— Мама, ты приехала навсегда? — вдруг спросила Алиса.
Лена замерла. Она не знала, что ответить. Она не могла сказать «да», потому что не знала, останется ли. Она не могла сказать «нет», потому что не хотела причинять боль дочери. Она просто смотрела в её глаза и молчала. Алиса, не дождавшись ответа, отвернулась к папе и начала рассказывать о том, как она хотела бы, чтобы мама осталась.
Лена посмотрела на Илью. Он стоял к ней спиной, помешивал что-то на сковороде и не оборачивался. И она поняла: он не вернётся к ней. Она это поняла по его спине, по его молчанию, по его способности не замечать её. И она заплакала.
— Мама, ты плачешь? — спросила Алиса.
— Нет, дочка, — сказала Лена, вытирая слёзы. — Просто я очень рада, что ты у меня есть.
Она обняла дочь и почувствовала, как внутри неё что-то рушится. Она поняла, что свобода, которую она искала, стоила ей слишком дорого. Что она променяла настоящую жизнь на иллюзию. И теперь она стоит на кухне, рядом с уже теперь бывшем мужем, который не хочет её видеть, и дочерью, которая не знает, останется ли она с ней навсегда. И в этом был весь её выбор. Пустой выбор. Она плакала, и не могла остановиться.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
