Батя у меня был практически Макаренко - в том самом проявлении Антоном Семеновичем железной непоколебимости, выражавшейся в превосходстве общего над частным. Одной ранней весной он с меня курточку снял, в которую мы продолжили собирать грибы стручки (или сморчки) за неимением какой-нибудь сумки. Половина дома в тот вечер вкушала грибы, а я свалился на месяц с воспалением легких.
На лыжах мы с ним прошли однажды под Новый год 15 километров, когда мама его наругала за полугодовое равнодушие к сыну. Он и наверстал всё сразу, за все полгода. У меня месяц кожа с морды гектарами слезала в следствии обморожения.
А в Уфе он чуть меня не угробил, когда привязал к себе ремнем и полез в гору. Ему, как сейчас понимаю, тронули душу слова очень красивой женщины. Она стояла с нами рядом (белый джинсовый костюм с юбкой и красные верхом сабо чешского предприятия «Цебо»), и сказала своему сыну - приблизительно моему ровеснику - «На эту гору даже наш папа бы не взобрался!». Мы и полезли. Задолго до вершины папа умудрился практически сорваться в миниатюрную пропасть и его спасло, что ремень со мной на другом конце, зацепился за крупный камень. Правда мое лечение ограничилось в тот раз всего лишь парой пузырьков с йодом.
На туристическом слёте, куда как-то выехала мамина организация, отец бросил меня с лодки - привязанного за ногу - в озеро, чтобы я распутал сеть. При этом он гордо поглядывал на замерших в ужасе отцов, прижимавших своих детей к волосатым грудям. Я, разумеется, едва не утонул, нахлебался воды, но общество вкушало уху из рыбы, попавшейся в распутанную мною сеть.
В поездке за подснежниками для мамы, воспитателей детского сада и обожаемой мною девочки из детсадовской группы - Оли Степановой, мы опоздали на обратную электричку. Папа сказал: «Да тут до города не далеко, пешком можно…». И мы пошли. Очнулся я на заднем сидении милицейского «бобика», который вызвала поседевшая от горя мама, и который умудрился найти нас на абсолютно пустынной трассе всего за каких-то 20 км от Омска. У меня мозоли на ногах после того похода больше месяца держались, но Людмила Дмитриевна и девочка Оля, наверное, очень долго помнили те подснежники.
В общем, батя, царствие тебе небесное и спасибо что мне есть про что с гордостью и удовольствием вспомнить. Короче, с Всемирным Днем отцов вас, близкие мне по духу люди!
