Омич беспросветный

Пресловутая «дружба народов» противоестественна самой природе человека, но при этом она теоретически возможна в случае полного контроля государством коммуникационных каналов и, главное, понимания экономического вклада определенной нации в общее дело. К примеру, как это было в СССР: газеты рассказывали о ратном труде хлопкоробов из Узбекистана, ненавязчиво подчеркивая, что всё наше хлопчатобумажное нательное и постельное бельишко – это благословенный труд иссушенных жарким солнцем узбекских рук....

Люди в социальных сетях напоминают деревья, где листья - это их облаченные в слова мысли. Есть редкие деревья, словно тропические магнолии – среди их правильных, жестких и красивых листочков, встречаются удивительные роскошные цветы, наполняющие душу прекрасным ароматом. Вдыхая такие цветы, отчетливо понимаешь: жизнь прекрасна со всеми её перипетиями. Как и в природе, по листьям любой из нас, даже не будучи профессиональным ботаником, может поставить диагноз. Красные, голубые, желто-синие, скрюченные от злобы – это показатель болезни дерева...

К ромашкам, в смысле - к цветам, у меня особенное отношение. Если я их вижу в поле, в состоянии естественном, – улыбаюсь и жить хочу долго-долго. А когда вижу их в замкнутом пространстве, и, если баба какая при них, и если улыбается к тому же - тут увольте, стараюсь быстренько сменить дислокацию. Психологи называют такое состояние «Посттравматическое стрессовое расстройство». Душевную травму с участием полевых ромашек получил в начале девяностых, когда в соответствии с заведенными прапрадедами традициями, стал ходить с видом полного дурня в некую семью с обаятельной дочкой на выданье...

Об этой, удивительной, даже сказал бы, фантастической вещи моего века я впервые услышал от отца. В начале восьмидесятых. В то время один из отцовских коллег – первоклассный сварщик, - уехал «на вахту» в какую-то страну Ближнего Востока: не то Иран, не то Ирак. Вернувшись, он привез много диковинных вещей. Он был отцовским товарищем, посему я получил несколько пластиков жевательной резинки и яркую коробку арабских спичек (дрянь, кстати, несусветная – они были бумажными), а мама получила в подарок крем-депилятор: тоже, надо сказать, для советских женщин - вещь фантастическая...

Служебные романы - есть самое замечательное и долговременное явление нашей повседневной жизни, так как длятся всю жизнь: от прихода на работу после студенческой скамьи, до пышных проводов тебя на пенсию. Или в иной, более счастливый мир. У служебных романов много дополнительных плюсов. Ну, для какого мужа жена будет красиво наряжаться дома, благоухать с ума сводящими духами, быть такой восхитительно близкой и в тоже время упоительно недоступной? Только для него. Только для служебного романа. Служебный роман не успевает уничтожить главный враг любых нежных чувств – обилие свободного времени...

Старенькая мама и моя текущая подработка на удаленке стали в этом году уважительной причиной моего освобождения от работы на местных выборах. Немного сожалел, так как уже несколько раз потенциальные депутаты приятно пополняли наш с мамой семейный бюджет, а также давали исключительно вкусную пищу для ума. Даже не столько духовная пища, а сплошное эстетическое наслаждение доставляла мне временная должность льстивого биографа кандидата. Работа, кстати, не была легкой. И вставать приходилось чуть свет, и ложиться иной раз далеко за полночь...

«Дед был у тебя молодцом, - говорил мой папа, которого уже нет. – Прошел всю войну, а в одном из самых страшных сражений, на Курской дуге, он в числе расчета зенитного орудия подбил несколько танков. Да, именно зенитного. В один момент они опустили орудие и стреляли по фашистским танкам, которых в том месте, где стояло орудие, было гораздо больше, чем фашистских самолетов». А прабабушка по отцовской линии знала несколько языков и тоже, очевидно, была молодцом. И вдобавок – редкая красавица из числа польских евреев...

Мама моя много лет подряд рассказывала как семейное придание историю, произошедшую в нашей ячейке общества, связанную с конфетами «Птичье молоко». И всегда эта история заканчивалась словом Совесть – самой высокой наградой, вручаемой моей мамулей людям. Я был кроха во время этой истории. И сильно болел. Очень сильно. Грань, на которую поставило меня воспаление лёгких в ту самую зиму, заставило заплакать даже моего никогда не плачущего отца – что-то он рассказывал с гордостью про отмирание в его глазах слёзных каналов...

23 апреля 1906 года, в России публикуется долгожданный «Свод основных государственных законов». По сути, в этот день в моей стране пробились первые ростки того самого дерьма, которое принято именовать словом Демократия. Так, во всяком случае, пишут историки, без, разумеется, употребления слова, которым я выразил личную оценку политической системы. Моя бранная оценка строя, - который, кстати, последние 80 навязывают всему миру путем войны америкосы и европейцы - не огульное определение. Это личный...

Однажды меня полюбила девочка... Нет, друзья, вы не подумайте, бога ради в святой ко мне жалости, что я был сильно обделен женским вниманием, и потому единственный случай я выношу в заголовок. Грех жаловаться и судьбу гневить – низкий поклон за то, сколько всего хорошего было в моей, так сказать, задушевной жизни. Я бы даже не возражал меньшему числу сердечных замираний. Та девочка, о которой в первом предложении, – это большой привет из моего счастливого советского детства. Мы учились в разных школах, жили в разных частях Омска, однако вместе ходили в исторический кружок Дворца пионеров...