В гулком, неистовом сердце города, где бетонные исполины рвут небо в клочья, а неоновый свет стирает границы дня и ночи, у каждого - хотелось бы верить - существует своя особая вселенная. Это дом, что не просто стены и крыша, а нерушимая крепость, пусть и небольшая и даже порой очень небошльшая, но возведенная из любви и куда без него терпения.
Здесь, в тихом убежище, семейный очаг пылает негасимым пламенем - у кого-то даже в прямом, не переносном смысле - согревая души и расплавляя лед отчуждения, возникший в мире внешнем. Именно в этой соте или ячейке, в самом сердце урбанистического хаоса, силы притяжения одиноких душ сплетаются в неразрывный узел. Во всяком случае, должны, если, конечно, муж и жена - одна сатана, а две разнонаправленные силы.
С незапамятных времен семья была и остается хранительницей не только обычаев, тайн и кулинарных рецептов, но и самого драгоценного наследия — живой памяти поколений. Подобно тому самому ноевому ковчегу, она бережно несет сквозь бурные воды времени, свобод и технического прогресса хрупкий сосуд традиций.
Именно этот родовой клад со времен Античных, а следом и Средневековья ковал душу народов, формировал их нравственный стержень. Семья была тем горнилом, в котором закалялся характер в том числе и русского человека, выковывая его кодекс поведения — разухабистый и одновременно суровый на первый взгляд, но исполненный глубокого сострадания и справедливости на второй и все последующие.
Представления в Древней Руси о "доме" и "семье" простирались гораздо дальше обыденных бытовых или языковых значений. Они выступали как базовые социальные институты, определявшие общественный строй, правовые нормы и экономику.
Современные исследователи – как историки, так и лингвисты – считают, что эволюция этих понятий свидетельствует о глубоких изменениях в организации восточнославянского общества, начиная с форм общины и заканчивая доминированием небольших семей в одно, ну максимум два поколения.
Лексическая единица "дом" относится к древнейшим элементам русского языка. Ее истоки прослеживаются до праславянского периода и индоевропейского корня *dom, который означал "строить". Хотя это слово имеет сходства с латинским domus и греческим domos, в рамках славянской культуры его значение наполнялось самобытными красками, несущими разные смыслы.
В условиях раздробленной, очень многонациональной и многоконфессиональной Древней Руси не существовало единого термина, который бы соответствовал нашему современному пониманию здания или жилого помещения. Тем не менеее изначально слово "домъ" обладало значительно более широким социальным смыслом.
Ключевым было не само физическое строение, а скорее понятия "род", "единая семья", "хозяйственная единица" и "владение". Для наименования построек чаще применялись слова "изба" или "хата", тогда как "домъ" охватывал всю полноту человеческого бытия: родных, предков и нажитое имущество. Именно поэтому "домъ" исключительно важное социальное значение.
Исторически понятие "дом" намного шире, чем просто строение. Оно охватывало целую социокультурную сферу. Изначально это слово обозначало не столько здание, сколько священное место семьи и главную ячейку общества – общность домохозяина со всеми домашними.
Происхождение слова говорит о том, что его значение постепенно расширялось. В древности "дом" мог означать святилище, позже храм или целое хозяйство. Даже к концу XIII века главным в этом слове было внутреннее содержание – родственные связи и собственность, а не само здание. Для людей прошлого дом был в первую очередь защитой, символом семейного уюта и безопасности, что и обеспечило его долговечность в языке.
Многогранность корня "-дом-" в отношении созданного человеком пространства проявилась в множестве производных слов. Они отражают разные виды человеческой деятельности: от специальных построек вроде улья - домика для пчел, чана для пивоварения - домник или будки для собаки - домушка до терминов, описывающих социальные и обрядовые аспекты. Таким образом, "дом" в своем историческом развитии – это не просто здание, а фундаментальная идея человеческого пространства как продукта культуры и всего общественного устройства.
В период до нашествия монголов, примерно с IX по XII столетия, семья только начинала обретать статус самостоятельной ячейки общества. Основой социальной организацией оставалась родовая община, известная как вервь, которая представляла собой соседское объединение, объединяющее домохозяйства отдельных семей.
Именно вервь была главным субъектом права в случае конфликтов между родственными группами. В “Русской Правде” предусмотренные наказания за убийства - головничество или вира - относились именно к кровнородственным общностям.
Хотя хозяйственное и общественное обособление малых семей внутри верви уже намечалось, этот процесс еще не завершился. В домонгольской Руси преобладали малые семьи, объединенные в территориальные общины, что говорит об отсутствии крупных патриархальных семей с VI века.
Параллельно с ведущей ролью верви малая семья набирала вес. Ее самостоятельность в хозяйственном плане напрямую влияла на повседневную жизнь и взгляды ее членов. Круг общения людей становился более узким: родственники переставали жить вместе, что ослабляло связь малых семей с общиной.
Этот процесс был изменчивым и повторяющимся: основой оставалась супружеская пара. Она могла разрастаться до большой патриархальной семьи или же одна из пар внутри нее могла начать самостоятельное хозяйствование, запускать новый цикл.
Очевидно лишь, что многопоколенческие и однопоколенческие семьи существовали одновременно в разных пропорциях. Переход от кровнородственной общины к соседской у славян был связан с миграциями в VI–VIII веках. При этом члены верви продолжали совместно пользоваться сенокосными угодьями, но пахотные земли уже делились между отдельными крестьянскими дворами.
Правовые документы той эпохи ярко демонстрируют социальную неустойчивость того времени. К примеру, преступника, совершившего противоправное деяние без явной причины, наказывали вместе с супругой и детьми: их имущество изымалось, а жилище разрушалось или сжигалось.
После этого вся семья изгонялась из общины или верви. То, что ответственность несла вся семья, а не только виновник, указывает на то, что малая семья еще не воспринималась как самостоятельная единица, а считалась частью более крупного коллектива.
Со временем эта практика изменилась от строгой формы к более мягкой системе круговой поруки. Это отражало ослабление родовых уз и становление малой семьи как отдельной группы. Изучение того, как менялось значение слова "дом" в контексте общественной организации, показывает тесную связь между языком и повседневной жизнью.
В Древней Руси слово "дом" чаще означало хозяйство или владение. Это было связано с тем, что семья, независимо от ее численности, составляла основу экономической деятельности. Уничтожение дома было равносильно краху экономической основы существования семьи.
По мере того как малая семья отделялась от верви, менялось и понимание понятия "дом". Если раньше дом был лишь частью общего родового имущества, то после обособления он стал центром семейной жизни. Термин "дом" стал употребляться преимущественно для обозначения конкретного жилого строения, принадлежащего отдельной семье.
Можно провести параллель между развитием слова "люди" от обозначения членов рода до общечеловеческого понятия и трансформацией значения слова "дом". Подобно тому, как расширялось понятие человечества, сужались границы "своего мира".
Изначально этим миром была вся вервь с общим хозяйством, но со временем он превратился в жилище отдельной малой семьи. Таким образом, изменение смысла слова "дом" не является случайностью, а отражает процесс становления личности в обществе: дом эволюционировал от абстрактного понятия "родного мира" к конкретному строению, став опорой малой семьи.
Из поколения в поколение в доме и семье передавался священный огонь — система ценностей, где милосердие ставилось выше закона выгоды, а совесть служила главным мерилом правды. В этом святилище человек учился главному: быть верным, почитать старших и нести ответственность.
С другой стороны, история изменения значения слова “Дом” красноречива - от больших обществ оно стремиться к большему индивидуализму. А этот процесс можети привести к чему угодно. Да, человек и его сообщества не стоят на месте, а идут по скользкой дорожке прогресса. Этак, глядишь, и Дом будет состоять из одного человека. Хотя чего там “глядишь”, когда уже сплошь и рядом. Одиночество становится нашим самым верным спутником.