Калитка распахнулась от сильного толчка, и по дорожке к дому покатился большой бордовый чемодан. За ним показался Андрей, нагруженный коробками, а следом вошла его мать. Валентина Сергеевна несла в руках клетку с попугаем и прижимала локтем к боку свёрнутый ковёр.
Я стояла на крыльце с кружкой остывшего чая и не понимала, почему никто не позвонил мне заранее.
– Лида, помоги дверь придержать, – попросил муж, будто мы расстались пять минут назад и он просто вернулся из магазина. – У мамы ещё сумки в машине.
– Какие сумки? Валентина Сергеевна надолго приехала?
Свекровь первой поднялась на крыльцо и протянула мне клетку.
– Поставь Гошу туда, где нет сквозняка. Только не на кухню, от пара он начинает кашлять. И воды налей свежей, в дороге всю расплескал.
Попугай посмотрел на меня круглым жёлтым глазом и громко щёлкнул клювом.
– Андрей, я спросила, что происходит.
Муж внёс коробку, на боку которой чёрным фломастером было написано: «Посуда. Не кантовать». Следом появилась ещё одна – с книгами. За калиткой виднелся открытый багажник, до самого верха забитый вещами.
– У мамы ремонт начался, – сказал Андрей. – Рабочие сняли полы, пылища страшная. Ей там находиться нельзя.
– Ты вчера говорил, что они будут менять трубы только в ванной.
– Планы поменялись. Сейчас мастера любят взяться сразу за всё, а потом растягивают на месяцы.
Валентина Сергеевна прошла в прихожую, оглядела стены и недовольно потёрла пальцем деревянную полку.
– Пыль у вас тоже имеется. Значит, дело не только в ремонте.
Она всегда входила в мой дом так, словно приезжала с проверкой. Раньше это случалось на несколько часов. Свекровь осматривала огород, открывала крышки кастрюль, рассказывала, где нужно переставить мебель, и уезжала к себе. Я терпела её замечания ради Андрея, а после отъезда возвращала вещи на прежние места.
Но чемодан, ковёр и коробки с посудой не были похожи на визит до воскресенья.
– Сколько продлится ремонт? – спросила я.
Андрей опустил коробку на пол и выпрямился.
– Пока не знаю. Два месяца, может, три. Не стой столбом, там ещё матрас привязан.
– Какой матрас?
– Обычный. Маме на твоём раскладном диване будет неудобно.
Я поставила клетку на тумбу.
– У нас нет комнаты для ещё одного матраса.
– Есть мастерская, – спокойно произнесла Валентина Сергеевна. – Я уже сказала Андрею, что она подходит лучше всего. Два окна, отдельный выход, утром солнце. Нужно только убрать твои глиняные вещи и хорошо вымыть пол.
Несколько секунд я смотрела на неё, надеясь, что это неудачная шутка.
Мастерская занимала бывшую летнюю веранду. Я утеплила её, провела воду, поставила печь для обжига и длинный рабочий стол. Три раза в неделю туда приходили ученицы. Мы лепили посуду, расписывали плитку, делали садовые фигурки. Для Валентины Сергеевны всё это оставалось «глиняными вещами», хотя деньги от занятий оплачивали значительную часть наших расходов.
– В мастерской никто жить не будет, – сказала я. – Там работают люди.
– Ничего страшного, немного отдохнут, – отозвался Андрей. – Мама не может спать на проходе.
– Значит, она разместится в гостевой комнате.
– Там тесно и окно маленькое, – возразила свекровь. – Я в клетушке задыхаться буду. К тому же рядом котельная, ночью всё гудит.
– Котельная находится на другом конце коридора и почти не шумит.
Валентина Сергеевна уже не слушала. Она заглянула в кухню, затем открыла дверь в кладовую.
– Банок сколько наставила. Половину нужно вынести в сарай, а здесь я размещу крупы. И чай придётся покупать другой. Андрей привык к хорошему листовому, а у тебя всё пакетики да травки.
– Андрей семь лет пьёт тот чай, который выбирает сам.
– Он пьёт, чтобы тебя не обижать. Мужчины вообще многое терпят ради спокойствия.
Муж вернулся к машине. Я пошла за ним.
– Почему ты не сказал мне, что привезёшь мать с вещами?
– Потому что ты начала бы заранее спорить.
– Значит, ты решил поставить меня перед фактом.
– Я решил избавить нас от лишних разговоров. Маме нужна помощь, и это не обсуждается.
Он вытянул из багажника свёрнутый матрас.
– Вечером приедет знакомый с прицепом, привезёт остальные коробки.
– Остальные?
– Там комод, кресло, телевизор и несколько растений. Мама не может бросить всё в квартире под слоем пыли.
Я закрыла багажник, не дав ему достать следующую сумку.
– Никаких остальных коробок не будет. Вы сначала внесёте эти обратно в машину, а потом мы спокойно обсудим, где Валентина Сергеевна проведёт время ремонта.
Андрей посмотрел на меня с усталым раздражением.
– Ты сейчас ведёшь себя мелочно. Дом большой, места хватает. Моя мать никому не помешает.
– Она уже распорядилась закрыть мою мастерскую и освободить кладовую.
– Мама привыкла вести хозяйство. Пусть займётся домом, тебе же легче будет.
– Я не просила освобождать меня от собственного дома.
Он поставил матрас вертикально и облокотил на забор.
– Лида, давай сразу договоримся. Мама теперь живёт здесь. Она старше тебя, у неё больше опыта, поэтому к её мнению придётся прислушиваться. Я не хочу ежедневных споров из-за каждой кастрюли.
– Ты собираешься устанавливать правила в доме, который купила я?
– Мы женаты. Не надо при каждом разногласии напоминать, кто что покупал.
– Я напоминаю не из-за разногласия. Ты без моего ведома переселяешь сюда человека и отдаёшь ему моё рабочее помещение.
Андрей поморщился и понизил голос, хотя мать оставалась в доме.
– Ты всё слишком остро воспринимаешь. Я уже объяснил маме, что здесь не будет двух хозяек. Она отвечает за дом, а ты спокойно занимаешься своими заказами. Так всем проще.
– Повтори, пожалуйста.
– Не заставляй меня повторять очевидное.
– Я хочу услышать точно.
Он вздохнул, поправил ворот рубашки и произнёс:
– Теперь хозяйка здесь мама. Она лучше знает, как вести дом. Ты занимаешься мастерской, пока она не нужна для других целей, и не споришь по бытовым мелочам.
Я почувствовала не гнев, а странное облегчение. До этой минуты мне хотелось верить, что Андрей просто растерялся, пожалел мать, не рассчитал место. Теперь всё стало ясным.
– Хорошо, – сказала я. – Раз ты всё решил, заноси вещи.
Муж насторожился.
– Вот видишь, можно же без скандала.
Он улыбнулся и потянулся к багажнику.
Я вернулась в дом.
Валентина Сергеевна уже выставила на кухонный стол мои банки со специями. Корица, паприка, сушёный чеснок и травы стояли в ряд, словно подозреваемые.
– Вот это всё уберём, – сообщила она. – От множества приправ желудок портится. Мужчине нужна понятная еда: суп, каша, котлеты. А не твои запечённые овощи с запахами.
– Андрей любит запечённые овощи.
– Он тебе говорил, что любит. А мне вчера признался, что мечтает о нормальном борще.
– Вчера вы обсуждали мою готовку?
– Мы много чего обсуждали. Сыну иногда нужен человек, которому можно сказать правду.
Она открыла нижний шкаф и обнаружила там упаковки глины.
– Это почему на кухне хранится?
– Здесь сухо. Верхняя полка никому не мешает.
– Теперь будет мешать. Мне нужны большие кастрюли. Я привезла свои, потому что в твоих всё пригорает.
Я прислонилась к дверному косяку.
– Валентина Сергеевна, Андрей сказал, что теперь хозяйка в доме вы. Объясните, пожалуйста, как вы представляете нашу дальнейшую жизнь.
Она села за стол, будто ждала этого вопроса.
– Нормально представляю. Я встаю рано, готовлю завтрак. Ты можешь не крутиться утром под ногами. Покупки будем делать по моему списку, чтобы не выбрасывать деньги на ненужное. Уборку распределим. В мастерской устроим мне спальню, а занятия перенесёшь в сарай или вообще сделаешь перерыв. Нельзя всю жизнь играть в кружок.
– А мои ученицы?
– Найдут себе другое занятие. Взрослые женщины, а возятся с глиной, как дети.
– Некоторые из них приходят после работы. Для них это не игра.
– Ты всегда умела красиво называть пустое время. Я вот всю жизнь работала по-настоящему, сына подняла, квартиру содержала. И ничего, без мастерских обошлась.
Во двор въехала машина Андрея. Он подогнал её ближе к крыльцу и начал разгружать сумки.
– Вы надолго собираетесь здесь остаться? – спросила я.
– Столько, сколько потребуется. Может, ремонт затянется. А там посмотрим.
– Что именно посмотрим?
Валентина Сергеевна отвела глаза.
– Жизнь покажет. Мне одной в квартире тяжело. Здесь воздух, участок, сын рядом. Дом для семьи и строят.
– Этот дом я не строила для вашей семьи.
Она резко выпрямилась.
– А для кого? Детей у тебя здесь нет, родители живут отдельно, сестра приезжает два раза в год. Пустует половина комнат. Андрей столько сил вложил, теплицу поставил, забор поправил. Неужели его мать не заслужила угол?
– Гостевая комната и есть угол. Но вам уже обещали не угол, а весь дом.
Свекровь поднялась.
– Андрей правильно сказал: с тобой нужно говорить твёрдо. Стоит попросить по-хорошему, ты начинаешь считать комнаты и вспоминать старые чеки.
– Какие старые чеки?
Она замолчала, но было поздно.
– Валентина Сергеевна, что Андрей рассказывал вам о доме?
– То, что должен был рассказать муж своей матери. Что вы всё делаете вместе, а документы пока оформлены на тебя, потому что так получилось.
– Ничего «так» не получилось. Я купила этот дом за два года до знакомства с Андреем.
– Но он здесь живёт, ремонтирует, платит.
– Коммунальные расходы мы делим. Теплицу он поставил для своих помидоров, а забор чинил после того, как сам въехал в него прицепом.
Свекровь побледнела, но быстро вернула себе уверенный вид.
– Юридические тонкости меня не интересуют. Мужчина в доме – хозяин. Если он позвал мать, жена должна принять.
– А если жена не принимает?
– Тогда жена показывает своё настоящее лицо.
Андрей внёс очередную коробку и поставил её в коридоре.
– Вы уже опять спорите? Я просил хотя бы первый день провести спокойно.
– Мы не спорим, – сказала я. – Я выясняю, что ты обещал матери.
Он снял обувь и прошёл на кухню.
– Я обещал, что она не останется одна среди ремонта.
– Только это?
– А что ещё?
– Она уверена, что переехала сюда если не навсегда, то надолго. Считает дом частично твоим и собирается распоряжаться моей мастерской.
Андрей бросил быстрый взгляд на мать.
– Мам, я говорил, что такие вещи нужно обсуждать постепенно.
– Постепенно? – Валентина Сергеевна повысила голос. – Ты сказал, что Лидия покапризничает и привыкнет. Сказал, дом большой, а хозяйством всё равно никто толком не занимается.
Муж покраснел.
– Не нужно передавать каждое слово.
– Мне нужно, – ответила я. – Продолжайте, Валентина Сергеевна.
Свекровь сложила руки на груди.
– Он сказал, что давно хотел навести здесь порядок, но ты всё воспринимаешь в штыки. Что после моего переезда он наконец сможет нормально питаться, приглашать родственников и не оглядываться на твоё настроение.
Я посмотрела на Андрея.
– Ты так несчастлив здесь?
– Не переворачивай. Я просто устал, что любое решение приходится согласовывать.
– Любое решение в общем доме согласовывают. Даже если одному очень хочется объявить другого лишним.
– Тебя никто не объявлял лишней. Мама возьмёт на себя хозяйство. Ты получишь больше времени.
– На что?
– На свою керамику. Найдёшь другое помещение, снимешь что-нибудь в посёлке.
– А платить за него кто будет?
– Ты зарабатываешь, вот и оплатишь. Нельзя требовать, чтобы мать жила в тесной комнате ради чужих кружек.
– Значит, Валентина Сергеевна получает мою мастерскую, а я арендую себе другую за собственные деньги.
– Не нужно считать всё только деньгами.
– Ты прав. Дело уже не в деньгах.
В калитку постучали.
На дорожке стояли две мои ученицы: Нина Петровна и Лариса. По субботам мы начинали занятие в полдень. Я совсем забыла предупредить их о семейном вторжении.
Нина Петровна держала коробку с заготовками, Лариса несла свёрнутый в полотенце недоделанный чайник.
– Лидочка, мы немного раньше, – сказала Нина Петровна. – Автобус пришёл без опоздания, редкое дело.
Валентина Сергеевна вышла в прихожую.
– Занятия отменяются. Здесь теперь будет жилая комната.
Женщины растерянно посмотрели на меня.
– Ничего не отменяется, – ответила я. – Проходите в мастерскую, я сейчас приду.
– Я матрас уже привёз, – вмешался Андрей. – Куда его девать?
– Оставь на улице.
– Начинается дождь.
– Тогда верни в машину.
Валентина Сергеевна шагнула к двери мастерской.
– Женщины, вы не понимаете? Здесь семейные обстоятельства. Неужели нельзя пропустить один раз?
Нина Петровна крепче прижала коробку.
– Мы можем уйти, если Лидии неудобно.
– Мне удобно, – сказала я. – Переодевайтесь и ставьте чайник на стол.
Андрей схватил меня за локоть, но сразу отпустил, заметив взгляды женщин.
– Нам нужно поговорить без посторонних.
– Мы уже поговорили. Ты сообщил, кто теперь хозяйка. Твоя мать объяснила новые правила. Мне всё понятно.
– Не устраивай представление.
– Представление устроили вы, когда приехали с матрасом.
Я открыла мастерскую. Внутри пахло сырой глиной и деревом. На столе сохли расписные тарелки, вдоль стены стояли банки с глазурью. Всё находилось на своих местах.
Валентина Сергеевна вошла следом и окинула помещение хозяйским взглядом.
– Стол вынести, полки оставить можно. Печь придётся отключить. За стеной жара, спать невозможно.
Я сняла с крючка рабочий фартук.
– Андрей, забери мать и все вещи. Сегодня.
Муж даже усмехнулся.
– Куда я её повезу? Ты прекрасно знаешь, что у неё ремонт.
– В её квартиру, гостиницу или к твоей сестре. Вы решите это вместе.
– Света живёт с двумя детьми, там места нет.
– А у меня, по твоим словам, места слишком много. Поэтому ты решил, что моё согласие не требуется.
– Лида, перестань. Ты остынешь, вечером сядем и составим нормальные правила.
– Правила уже составлены. Вы оба покидаете дом.
Улыбка исчезла с его лица.
– Оба?
– Да. Ты тоже.
Валентина Сергеевна всплеснула руками.
– Из-за комнаты выгоняешь мужа! Вот до чего доводят женщин собственные деньги. Никакого уважения к семье.
– Я выгоняю не из-за комнаты. Андрей решил, что может отдать вам мой дом, мою работу и право принимать решения. А потом назвал это семейной помощью.
Муж оглянулся на учениц.
– Не слушайте, это личное. Она сейчас на эмоциях.
Нина Петровна сняла пальто и спокойно ответила:
– Мы ничего не спрашиваем. Но Лидия говорит вполне ясно.
– Пожалуйста, выйдите, – резко сказал Андрей. – Занятия сегодня не будет.
Я подошла к двери и распахнула её шире.
– В моём доме ты не будешь выгонять моих гостей.
Лариса поставила чайник на стол.
– Может, вам помощь нужна? Коробки вынести или матрас донести?
Андрей посмотрел на неё так, будто не ожидал поддержки с этой стороны.
– Мы сами разберёмся.
– Вот и хорошо, – ответила она. – Тогда мы начнём работу.
Я закрыла дверь мастерской.
Руки дрожали, поэтому первые несколько минут я только раскладывала инструменты. Из дома доносились приглушённые голоса. Валентина Сергеевна говорила громко, Андрей отвечал короче. Затем хлопнула дверца шкафа.
Нина Петровна села рядом.
– Лида, мы можем перенести занятие. Тебе сейчас не до нас.
– Если вы уйдёте, они решат, что уже получили эту комнату.
– Тогда не уйдём.
Лариса развернула чайник.
– Я сегодня всё равно должна ручку переделать. Муж сказал, что старая похожа на хвост поросёнка.
Мы засмеялись. Смех получился нервным, но помог мне взять в руки струну и начать резать глину.
Через полчаса Андрей постучал.
Он вошёл один и прикрыл за собой дверь.
– Мама плачет.
– Я её не оскорбляла.
– Ты выставляешь пожилую женщину на улицу.
– У неё есть квартира. Там меняют полы, а не сносят дом.
– Рабочие сняли покрытие во всех комнатах.
– Значит, найдите жильё на время. Ты мог предложить оплатить гостиницу или снять небольшую квартиру. Вместо этого привёз мать сюда и заранее назначил главной.
Он сел на край подоконника.
– Я думал, со временем вы поладите.
– Ты думал, что я уступлю.
– Разве трудно уступить матери? Она всю жизнь прожила в тесноте. У неё никогда не было сада, большой кухни, своей веранды.
– У неё и сейчас не появилось своей веранды. Эта веранда моя.
– Всё у тебя твоё. Дом твой, мастерская твоя, участок твой. А что тогда моё?
Я посмотрела на него.
– Семь лет я считала, что это наш дом, хотя оформлен он на меня. Ты мог сажать помидоры, приглашать друзей, менять что-то после разговора со мной. Но тебе оказалось мало быть мужем. Ты захотел стать владельцем и распорядиться мной.
– Я хотел чувствовать себя мужчиной в доме.
– Для этого обязательно назначить жену подчинённой?
Андрей потёр лицо ладонями.
– Мама продала дачу, чтобы помочь мне закрыть долг.
Этой новости я не ожидала.
– Какой долг?
Он посмотрел на дверь, за которой стояли женщины.
– Давай поговорим без свидетелей.
– Они заняты. Говори тихо.
Андрей признался, что несколько месяцев назад занял деньги у знакомого. Хотел вложиться в небольшую мастерскую по изготовлению садовой мебели. Партнёр отказался, заказы сорвались, а долг остался.
– Почему ты ничего не сказал мне?
– Потому что ты сразу начала бы задавать вопросы. Откуда идея, где расчёты, почему без договора. Я хотел сам решить.
– И решил за счёт матери.
– Она сама предложила продать дачу. Ей всё равно тяжело там работать.
– Что ты обещал взамен?
Он опустил голову.
– Что она переедет к нам. Сказал, что здесь будет жить спокойно и больше ни о чём не думать.
– Надолго?
– Я не называл срок.
– Ты обменял проживание в моём доме на деньги, которыми закрыл свой долг.
– Не говори так. Это звучит ужасно.
– Потому что так и есть.
– Я собирался всё уладить. Мама пожила бы здесь, помогала по хозяйству. Ты бы привыкла.
– А если бы не привыкла?
– Я надеялся, что до этого не дойдёт.
Нина Петровна молча разглаживала край своей тарелки. Лариса не поднимала глаз от чайника.
Мне было стыдно не перед ними, а за себя. Андрей несколько месяцев жил рядом, брал деньги у матери, обещал ей чужую комнату, обсуждал мою покладистость и каждый вечер спрашивал, что будет на ужин.
– Где деньги сейчас?
– Долг закрыт почти полностью.
– Почти?
– Осталась небольшая часть. Я отдам с зарплаты.
– Валентина Сергеевна знает, что дом не твой?
– Теперь знает.
– А когда брала деньги, не знала?
Он промолчал.
– Собирай вещи, Андрей.
– Куда мне идти?
– Сними жильё вместе с матерью. Вы оба участвовали в этой сделке, не спросив меня.
– Я твой муж.
– Сегодня утром ты объявил, что хозяйка здесь другая женщина. Видимо, роль мужа тебя больше не устраивала.
Он поднялся.
– Ты пожалеешь, когда успокоишься.
– Возможно. Но это будет моя ошибка, а не навязанное решение.
Андрей вышел.
К двум часам дождь усилился. Мы продолжали работать, хотя никто не мог полностью сосредоточиться. За стеной двигали коробки, хлопали дверцы, звонил телефон.
В какой-то момент Валентина Сергеевна вошла в мастерскую уже в пальто.
– Довольна? – спросила она. – Сына из дома выставила, меня унизила перед чужими людьми.
– Я не продавала вашу дачу и не брала у вас деньги.
– Он обещал вернуть.
– Дело не только в деньгах. Вы согласились стать хозяйкой в доме, который принадлежит другому человеку.
– Я поверила сыну.
– А когда узнали правду, всё равно продолжили освобождать мою мастерскую.
Свекровь сжала ручку сумки.
– Потому что мне некуда было идти.
– У вас есть квартира.
– Там ремонт.
– Вы можете временно пожить у Андрея. Он снимет жильё.
– На какие средства? Он и так в долгах.
– Это вопрос к человеку, который начал дело без расчётов.
Она посмотрела на незаконченные изделия.
– Из-за этих горшков ты рушишь семью.
– Из-за горшков никто бы не уехал. Вы уезжаете потому, что решили: моё согласие необязательно.
– В моё время жена не смела выставлять мужа за дверь.
– В ваше время вы были хозяйкой в собственной квартире. Представьте, что я приехала к вам, заняла спальню и объявила, что теперь решаю всё.
– Я бы никогда не пустила.
– Вот и я не пускаю.
Валентина Сергеевна открыла рот, но не ответила. Развернулась и вышла.
Ближе к четырём подъехал знакомый Андрея с прицепом. Тот самый, который должен был привезти комод и телевизор. Вместо этого мужчины начали загружать обратно утренние коробки.
Мы видели их через окна мастерской. Андрей носил вещи быстро, не заходя ко мне. Валентина Сергеевна стояла под навесом и следила, чтобы коробку с посудой поставили ровно.
Матрас не помещался в машину. Его привязали к прицепу, накрыв плёнкой.
Нина Петровна первой закончила работу и стала собираться.
– Лидочка, позвони вечером. Не оставайся со всем этим одна.
– Я буду не одна. У меня ещё печь загружена, нужно следить за температурой.
– Печь, конечно, собеседник терпеливый, но всё равно позвони.
Лариса задержалась дольше. Она помогла вымыть инструменты и вытерла стол.
– Я могу остаться, пока они не уедут.
– Не нужно. Андрей не станет устраивать сцену.
– Ты уверена?
– Он уже всё сказал утром. Остальное только повторение.
Когда ученицы ушли, я вернулась в дом.
В прихожей стояли две сумки Андрея. Он снимал с полки свои перчатки и зарядные устройства. Валентина Сергеевна сидела на табурете возле двери, держа клетку с попугаем.
Гоша нервно переступал с лапы на лапу.
– Куда вы поедете? – спросила я.
– Снимем комнату возле маминого дома, – ответил Андрей. – Рабочие обещали закончить одну комнату через неделю.
– Значит, решение нашлось.
– Ты могла предложить это утром.
– Ты мог спросить меня ещё до того, как продал матери место в моём доме.
Он застегнул сумку.
– Я вернусь через несколько дней, когда ты придёшь в себя.
– Не возвращайся без звонка.
Андрей посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом.
– Ты действительно готова перечеркнуть семь лет?
– Я не перечёркиваю. Я просто не позволю тебе переписать их так, будто ты всё это время был хозяином, а я временно занимала комнату.
Валентина Сергеевна поднялась.
– Пойдём, Андрей. Не унижайся. Раз человеку вещи дороже семьи, разговаривать бесполезно.
Я открыла перед ними дверь.
– Кстати, ваша квартира не пострадала бы от хорошей уборки после ремонта. Но распоряжаться там будете вы.
Свекровь поджала губы и вышла. Андрей взял сумки, затем вернулся за клеткой. Попугай неожиданно закричал:
– Домой! Домой!
Валентина Сергеевна дёрнулась.
– Это он в дороге нахватался.
Я ничего не ответила.
Машина с прицепом медленно выехала за калитку. Матрас качнулся на повороте, но верёвки выдержали. Андрей не посмотрел в мою сторону.
Во дворе остались мокрые следы от коробок и несколько листьев, прилипших к дорожке. Я закрыла калитку, вернулась в прихожую и увидела на полу маленький медный ключ.
Он был от маминого комода. Валентина Сергеевна привезла ключ заранее, хотя сам комод так и не успели доставить.
Я положила его на тумбу и написала Андрею, чтобы забрал при встрече со знакомым. Ответ пришёл почти сразу:
«Можешь выбросить».
Выбрасывать я не стала. Убрала ключ в конверт вместе с оставшимися у меня мелочами мужа. Не как память, а чтобы потом не слушать обвинения, что я потеряла чужую вещь.
Вечером должно было состояться второе занятие. Я думала отменить его, но в половине шестого возле калитки остановился автобус, и из него вышли четыре женщины с пакетами и коробками.
Они не знали, что произошло днём. Говорили одновременно, показывали купленные кисти, спорили о цвете глазури. Одна принесла домашний пирог.
– Лидия, у тебя сегодня какие-то перестановки? – спросила Светлана, заметив следы от матраса на мокрой траве.
– Перестановки отменились, – ответила я. – Проходите, мастерская свободна.
Мы открыли окна, включили лампы и поставили на середину стола новую коробку с глиной. Печь нагревалась ровно, без скачков. За стеной никто не двигал мебель, не открывал мои шкафы и не решал, где мне работать.
На дверной ручке висела табличка, которую одна из учениц сделала ещё весной. На ней неровными синими буквами было выведено: «Хозяйская мастерская».
Раньше я хотела заменить её на что-нибудь более скромное.
В тот вечер передумала.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: