Машина остановилась возле калитки так резко, что из-под колёс брызнул мелкий щебень. Я выглянула из окна и сначала увидела внука. Кирилл стоял у багажника с рюкзаком на одном плече и хмуро разглядывал мои кусты смородины. За ним из машины выбралась Полина, прижимая к груди плюшевого медведя.
Максим не предупредил, что приедет.
Я вытерла руки о фартук и вышла на крыльцо.
– Что случилось? Вы почему среди недели?
Сын уже открывал заднюю дверцу и торопливо проверял сиденье.
– Ничего не случилось, мам. Решили сделать тебе сюрприз. Дети соскучились, ты сама жаловалась, что редко их видишь.
Кирилл поднял глаза, но ничего не сказал. Полина подбежала ко мне, обняла за талию и тут же спросила, есть ли дома клубничное варенье.
– Варенье есть. А вещи ваши где?
На внуке были джинсы и толстовка, хотя день обещал жару. Полина приехала в нарядном жёлтом платье и белых колготках. Возле машины не было ни чемодана, ни пакета, ни даже сменной обуви.
Максим захлопнул дверцу.
– Потом привезу. Они всего на несколько дней, зачем тащить половину квартиры?
– На сколько именно?
– До выходных. Может, чуть подольше. Мы с Ксенией едем по делам, а детям в дороге только мучиться.
Он говорил быстро и не смотрел мне в лицо. Я заметила на заднем сиденье дорожную подушку, термос и две большие сумки.
– Куда вы едете?
– Сначала в областной центр. Там встреча. Дальше будет видно.
– Мне почему вчера нельзя было позвонить?
Максим сунул телефон в карман и посмотрел на часы.
– Мам, я опаздываю. Давай не будем сейчас устраивать собрание. Дети накормлены, здоровы, телефоны у них есть. Кириллу уже почти одиннадцать, он тебе поможет.
Кирилл снова отвёл взгляд.
– У Полины аллергия обострилась или всё спокойно? – спросила я.
– Всё спокойно. Таблетки она знает какие.
– Какие таблетки? Они у неё с собой?
Максим открыл рот, потом повернулся к дочери.
– Поля, где твоя маленькая сумочка?
Девочка растерянно посмотрела в машину.
– Ты сказал оставить её дома, потому что медведь важнее.
Сын поморщился.
– Ничего страшного. У мамы в аптечке наверняка всё есть. Если понадобится, купишь.
Я почувствовала, как во мне поднимается тревога.
– Максим, открой багажник.
– Зачем?
– Хочу увидеть их вещи.
– Там наши сумки. Детские я действительно не брал. Ксения потом соберёт и передаст с кем-нибудь.
– С кем-нибудь куда?
Он уже обходил машину.
– Мам, не начинай. Бабушка всё выдержит! Ты у нас крепче всех. Через пару дней позвоню, всё объясню.
Полина услышала и засмеялась, решив, что отец пошутил. Кирилл вдруг уронил рюкзак на землю. Из бокового кармана выпала зубная щётка без футляра.
Я подняла её.
– Ты детей на несколько дней привёз с одной щёткой на двоих?
– Купишь вторую. Там магазин через улицу.
Максим быстро поцеловал Полину в макушку, хлопнул Кирилла по плечу и сел за руль.
– Слушайтесь бабушку. Я на связи.
– Пап, а ты вернёшься в воскресенье? – спросила Полина.
Двигатель уже работал. Максим высунулся из окна.
– Посмотрим по делам. Не скучайте.
Машина развернулась и уехала. Я стояла возле калитки с чужой зубной щёткой в руке и смотрела ей вслед.
– Заходите в дом, – сказала я. – Сейчас будем разбираться.
В рюкзаке Кирилла лежали зарядное устройство, книжка с заданиями, носовой платок и две машинки Полины. Белья, носков, расчёски и лекарств не было. Денег тоже.
– Папа сказал, что всё купишь ты, – тихо произнёс Кирилл. – А потом он переведёт.
– Когда потом?
Внук пожал плечами.
Полина уже устроилась за столом и пыталась открыть банку с вареньем.
– Папа сказал, мы будем жить у тебя, пока у них не появится нормальная квартира.
Я медленно поставила рюкзак на стул.
– Какая квартира?
– В новом городе, – объяснила девочка. – Там море. Ксения показывала фотографии балкона, только этот балкон пока не их.
Кирилл сердито посмотрел на сестру.
– Папа велел бабушке не рассказывать сразу.
– А вам что именно велел говорить?
Мальчик покраснел.
– Что приехали на каникулы.
– Каникулы заканчиваются через три недели. Ваша одежда где?
– Дома.
– Школьные вещи?
– Тоже дома.
– Обратные билеты у вас есть?
Кирилл покачал головой.
– Мы же на машине приехали.
– Я не спрашиваю, как вы приехали. Я спрашиваю, когда и как вы собирались вернуться.
Он сжал губы. Полина перестала ковырять крышку банки.
– Папа сказал, что обратно поедем, когда он устроится. Может, осенью. А если не устроится, то потом.
Я села напротив детей. Хотелось немедленно набрать Максима и потребовать, чтобы он разворачивался. Но Полина смотрела на меня испуганно, а Кирилл изо всех сил изображал взрослого мужчину, который обязан отвечать за чужие решения.
– Варенье открою я, – сказала я. – Вы пока вымойте руки. Потом поедим и спокойно поговорим.
Максим не отвечал почти час. Сначала гудки шли, потом телефон оказался недоступен. Ксения тоже не брала трубку.
Я сварила макароны, достала котлеты и нашла в шкафу старую футболку Кирилла. Полине пришлось дать одну из моих домашних рубашек, потому что в белых колготках она уже успела залезть в малину.
За обедом дети рассказывали об отъезде кусками, перебивая друг друга. Оказалось, Максим с Ксенией давно собирались в приморский город. Знакомый обещал им работу в гостевом доме. Сначала они хотели поехать вдвоём, всё проверить, снять жильё, а потом забрать детей.
– Папа говорил, что это ненадолго, – объяснил Кирилл. – Потом Ксения начала складывать всю посуду в коробки. Она сказала соседке, что они съезжают насовсем.
– А ваша мама знает?
Дети замолчали.
С Ириной Максим развёлся пять лет назад. Они много спорили, но дети жили у обоих: школьную неделю проводили у отца, потому что от его дома было ближе до школы, а выходные часто оставались у матери.
Максим любил повторять, что Ирина не справляется. Работает до позднего вечера, снимает небольшую квартиру, не умеет соблюдать режим. Я верила сыну не во всём, но старалась не вмешиваться. Когда Ирина приезжала за детьми, они бежали к ней радостно. Значит, совсем плохой матерью она быть не могла.
– Мама думает, что мы уехали с папой в лагерь, – наконец сказал Кирилл. – Он попросил не писать ей до воскресенья. Сказал, что она опять начнёт мешать.
– Какой лагерь?
– Спортивный. Будто нас туда повезли.
Я отодвинула тарелку.
– Дайте мне номер мамы.
Кирилл знал его наизусть. Ирина ответила сразу.
– Елена Михайловна, здравствуйте. С детьми всё хорошо? Максим написал, что связь в лагере плохая.
– Дети у меня.
В трубке повисла тишина.
– Как у вас?
– Он привёз их утром. Без вещей. Сказал, что на несколько дней, а сам уехал с Ксенией.
– Куда уехал?
– Похоже, к морю. Кирилл говорит, они собирались переезжать.
Ирина несколько раз переспросила, будто надеялась, что неправильно услышала.
– Он не имел права скрывать от меня, где дети. Мы договорились, что после лагеря я заберу их на неделю. Я уже поменяла смены.
– Лагеря не было.
– Я поняла.
Голос у неё стал очень тихим.
– Я сейчас приеду.
До моего посёлка она добралась ближе к вечеру. Привезла два пакета одежды, аптечку Полины, обувь и большую коробку с едой. Из машины вышла взволнованная, даже дверь забыла закрыть.
Полина бросилась к ней. Кирилл подошёл медленнее, но позволил матери обнять себя.
– Почему вы мне не позвонили? – спросила Ирина.
– Папа запретил, – призналась Полина. – Он сказал, ты будешь ругаться и не разрешишь ему уехать.
Ирина закрыла глаза. Потом посмотрела на меня.
– Он месяц назад предлагал забрать детей на всё лето. Я согласилась. Сказала только, что пусть заранее привезёт школьные вещи и подпишет согласие на поездку Кирилла с секцией. После этого Максим заявил, что сам справится.
– Значит, мог оставить их у тебя.
– Конечно. Но тогда пришлось бы признать, что уезжает неизвестно насколько. Он, видимо, хотел сначала устроиться, а потом сообщить мне, что дети уже живут у вас.
Кирилл стоял в дверях и всё слышал.
– Мама, ты нас заберёшь?
– Заберу, если бабушка не против. Сегодня можете остаться здесь, а утром поедем ко мне. У вас дома нужно собрать школьные вещи.
– Папа забрал ключи, – сказал мальчик.
– У меня есть свой. Он просил вернуть после развода, но я так и не нашла, кому отдать.
В этот момент позвонил Максим.
Я включила громкую связь.
– Мам, ты зачем звонишь каждые десять минут? Мы уже далеко, разворачиваться не будем.
– Ирина у меня.
Сын замолчал.
– Какая Ирина?
– Мать твоих детей.
– Зачем ты её позвала?
– Потому что ты увёз детей, соврал ей про лагерь и оставил их без вещей.
– Я не оставил. Они у родной бабушки.
– На какой срок?
– Пока мы не устроимся. Я же сказал, потом объясню.
– Назови дату.
– Откуда я могу знать дату? Может, две недели, может, месяц.
– А может, до школы?
– Если понадобится, то и до школы. В чём проблема? Ты всегда говорила, что хочешь больше времени проводить с внуками.
Ирина подошла ближе к телефону.
– Максим, дети завтра едут ко мне.
– Тебя никто не спрашивал.
– Ты тоже никого не спросил.
– У тебя однокомнатная квартира и работа до вечера.
– У меня есть кровати для детей, договорённость с соседкой и нормальный график на лето. А ты оставил Полину без лекарства.
– Не преувеличивай. Мама могла купить.
Я почувствовала, как лицо становится горячим.
– Максим, почему я должна покупать детям всё, что осталось в твоей квартире?
– Потому что ты бабушка. Неужели жалко нескольких футболок?
– Мне не футболок жалко. Мне не нравится, что ты распорядился мной как свободной комнатой.
– Я рассчитывал на семью.
– Семья – это когда просят, а не подбрасывают детей у калитки.
Он повысил голос:
– Если вы сейчас начнёте перетягивать детей и настраивать их против меня, я вообще никому адрес не сообщу.
– Кирилл и Полина уже знают, что ты уехал без даты возвращения. Для этого им не нужна наша помощь.
Сын долго молчал. Потом сказал:
– Хорошо. Пусть пока побудут у Ирины. Но вещи сами забирайте, я ключи передал соседу.
– Ты уже съехал из квартиры? – спросила Ирина.
– Почти. Там остались шкаф, детские кровати и несколько коробок.
– Ты собирался сообщить об этом когда?
– Когда было бы что сообщать. Сейчас вы только мешаете.
Связь оборвалась.
Полина расплакалась. Не громко, а как-то беззвучно, пряча лицо в мамину кофту. Кирилл вышел во двор и сел на ступеньки.
Я пошла за ним.
– Ты знал, что квартира почти пустая?
– Видел коробки. Папа сказал, мебель отвезут на склад.
– Почему молчал?
– Если бы я рассказал маме, папа бы сказал, что я предатель.
Я села рядом.
– Ребёнок не может предать взрослого тем, что говорит правду другому взрослому.
– А вы на него сердитесь?
– Очень.
– Значит, вы больше не будете его мамой?
Вопрос ударил неожиданно.
– Буду. Но это не значит, что я обязана соглашаться со всем, что он делает.
Кирилл посмотрел на свои кроссовки.
– Он обещал, что мы потом будем жить у моря. У меня там будет комната с балконом.
– Возможно, когда-нибудь будет. Только обещание комнаты не заменяет честного разговора.
Утром мы поехали в город втроём: я, Ирина и Кирилл. Полина осталась у соседки, которая иногда помогала мне с огородом.
Квартира Максима встретила нас пустым коридором. Исчезла тумба, зеркало сняли, на полу остались полосы от мебели.
В детской лежали матрасы без постельного белья. Ящики стола были выдвинуты. В шкафу висела школьная форма Кирилла и несколько платьев Полины. Остальные вещи свалили в коробки без подписей.
– Они собирались давно, – сказала Ирина. – Не за одну ночь.
Кирилл открыл верхний ящик и достал альбом с фотографиями.
– Папа его забыл.
В альбоме были снимки детей: первый класс Кирилла, утренник Полины, поездка в лес. Максим не взял ни одного.
Мы собрали два чемодана. Ирина забрала учебники, лекарства, документы из школьной папки и любимое одеяло Полины. Я нашла в кухонном шкафу конверт с деньгами и запиской: «Маме на первое время».
Денег было немного. Хватило бы на продукты и детские мелочи, но не на месяцы жизни.
Я сфотографировала записку и отправила Максиму.
Он ответил почти сразу: «Я же не бросил их без денег».
Я написала: «Ты оставил сумму, которую не решился отдать мне в руки, потому что тогда пришлось бы сказать правду».
Ответа не последовало.
Дети переехали к Ирине. Я забирала их два раза в неделю, но только после того, как мы договаривались. Иногда они ночевали у меня. Иногда я отказывала, потому что работала в саду или ехала к сестре.
Первые дни Полина каждое утро спрашивала, не приедет ли папа. Кирилл делал вид, что ему всё равно, но постоянно проверял телефон.
Максим звонил редко. Рассказывал, что они ищут жильё, что знакомый не выполнил обещания, что работа оказалась сезонной. Про детей спрашивал в конце разговора, словно боялся услышать что-то неприятное.
Ирина не запрещала им общаться. Я тоже не вмешивалась. Но каждый раз, когда сын начинал говорить о трудностях, я спрашивала одно:
– Когда ты приедешь поговорить с детьми лично?
Он отвечал, что пока не может назвать дату.
Через две недели Максим вернулся.
Позвонил утром и сообщил, что будет к обеду. Не спросил, удобно ли нам, не предупредил Ирину. Просто приехал к моему дому, потому что был уверен: дети всё ещё здесь.
Из машины вышел один. Загорелый, уставший, в мятой рубашке.
– Где Кирилл и Полина?
– У своей матери.
– Я просил оставить их у тебя.
– Ты не просил. Ты поставил перед фактом.
Он прошёл во двор и осмотрел пустую веранду.
– Я приехал их забрать.
– Куда?
– Пока сюда. Мы с Ксенией решили немного изменить планы.
– Ты будешь жить у меня?
– Несколько дней. Потом сниму жильё.
– А дети снова должны собраться за десять минут и поехать неизвестно куда?
Максим раздражённо бросил сумку на скамейку.
– Я их отец. Мне не нужно каждый раз получать разрешение.
– Разрешение у меня ты действительно можешь не получать. Но дети сейчас не у меня. Разговаривать придётся с Ириной.
– Ты специально отдала их ей, чтобы наказать меня.
– Я отдала их человеку, который приехал с одеждой, лекарствами и понятным планом.
– Она теперь будет считать себя победительницей.
– Это не соревнование. Кирилл ночью просыпался и спрашивал, бросили ли его. Полина думала, что должна хорошо себя вести, чтобы ты вернулся. Вот с этим и разбирайся, а не с тем, кто победил.
Он сел на скамейку и закрыл лицо ладонями.
– Всё сорвалось. Ксения осталась там, хочет попробовать ещё. Я вернулся, потому что здесь хотя бы понятно.
– Детям тоже нужна понятность.
– Я знаю.
– Нет, Максим. Если бы знал, у них были бы вещи и дата возвращения.
Он долго молчал.
– Ты пустишь меня переночевать?
– Сегодня – да. Завтра поедешь искать жильё и разговаривать с Ириной. Детей без её ведома сюда не привози.
– Ты ставишь условия родному сыну?
– Я устанавливаю порядок в своём доме. Ты сам показал, что без него не умеешь.
Вечером Ирина привезла детей. Максим вышел к калитке, но они не бросились к нему сразу. Полина остановилась возле машины, Кирилл остался рядом с матерью.
– Папа, ты опять уедешь? – спросила девочка.
– Пока нет.
– А когда уедешь?
– Не знаю.
Она посмотрела на меня, будто я могла перевести этот ответ на понятный язык.
Ирина предложила пройти в дом и спокойно обсудить ближайшие недели. Максим сначала хотел поговорить с детьми отдельно, но Кирилл отказался.
– Я хочу, чтобы мама и бабушка слышали. Ты потом говоришь всем разное.
Сын побледнел, но спорить не стал.
Мы сидели на веранде почти два часа. Максим признал, что постоянного жилья у него нет. Устраивать детей в новый город он пока не может. Ирина предложила оставить прежний порядок: дети живут у неё, отец забирает их на выходные, когда обзаведётся подходящим местом.
– А мама может помогать, – сказал Максим.
Я сразу подняла руку.
– Я могу помогать, когда меня спрашивают заранее. Постоянного графика без моего согласия не будет.
Он кивнул.
– Понял.
– И ещё. Если привозишь детей, у них должны быть вещи, лекарства, деньги на расходы и точная дата, когда ты их заберёшь.
– Хорошо.
– Не «посмотрим», не «позже решим», а дата.
– Хорошо, мам.
Дети остались ночевать у меня, потому что сами попросили. Максим уехал с Ириной за оставшимися коробками. Впервые за всё время они разговаривали не через обвинения и детей, а между собой.
К концу лета сын снял небольшую квартиру. Не у моря, а в соседнем районе. Устроился на работу и начал забирать Кирилла с Полиной по субботам.
С Ксенией они расстались без громких объяснений. Я не спрашивала подробностей. Меня интересовало другое: приходит ли Максим вовремя и выполняет ли то, что обещал детям.
Сначала он несколько раз переносил встречи. Потом Кирилл перестал собираться заранее, и это подействовало на сына сильнее любых моих слов. Максим понял, что доверие нельзя потребовать только потому, что ты отец.
В начале осени он снова подъехал к моей калитке с детьми.
На этот раз машина остановилась спокойно. Максим вышел, открыл багажник и достал два аккуратно собранных рюкзака. В одном лежали вещи Кирилла, в другом – платья Полины, расчёска, аптечка и любимый медведь.
– Мам, они хотят побыть у тебя до воскресенья. Я договорился с Ириной. В воскресенье заберу в пять вечера.
Он протянул мне деньги на продукты и два билета на детский спектакль в районном доме культуры.
– Мы уже пообедали, – добавила Полина. – И зубные щётки у каждого свои.
Кирилл показал телефон.
– Папа записал время, когда приедет. Если опоздает, должен предупредить заранее.
Максим неловко улыбнулся.
– Принимаешь гостей?
Я открыла калитку, но сначала ещё раз посмотрела на рюкзаки.
– В воскресенье в пять?
– В пять. Я поставил напоминание.
– Тогда заходите.
Полина побежала к смородине, Кирилл понёс вещи в дом. Максим не стал уезжать сразу. Помог поставить рюкзаки в прихожей и спросил, нужно ли привезти что-нибудь из магазина.
Мне ничего не было нужно.
Перед тем как закрыть багажник, он проверил карман своей куртки. Там лежали обратные билеты на автобус, которым дети должны были вернуться с ним в город после спектакля.
В тот раз он привёз не только внуков.
Он привёз дату, вещи и ответственность, которую раньше пытался оставить у моей калитки.
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы, просто подпишитесь на канал 💖
Самые обсуждаемые рассказы: