Действительно, истина рождается в сравнении.
Мой знакомый Цурик, ветеран «зэковского» быта с тремя десятилетиями стажа и погонялом в прошлом, повидал виды на всех режимах, включая особый.
Как и положено бывалому «особисту», он не сквернословит, начитан и любит ностальгировать по прошлому.
Живя неподалеку от зоны, он периодически попадает туда за мелкие кражи в нетрезвом виде, и его рассказы о постперестроечной эпохе поражают воображение.
Цурик считает нынешнее положение дел приемлемым: хотя маразма хватает, сотрудники получают достойную зарплату, а заключенные обеспечены basics. Совсем иное царило в лихие девяностые.
В ту пору надзиратели месяцами не получали жалкое жалование, что привело к кадровому кризису: профессионалы ушли, а остались те, кто нажился на арестантах.
Прапорщики и рядовые поставляли алкоголь и наркотики, продавали условно-досрочное освобождение и отпуска. Были случаи абсурда, когда армянского заключенного отпускали в зону боевых действий, откуда он, естественно, не вернулся.
Общий хаос привел к деградации персонала и полному бесконтролию.
Охрана была номинальной, а порядок поддерживали сами бандитские группировки.
Из-за нехватки мест «отморозки» выселяли остальных из спален. Шконки стояли в пять ярусов, а неудачники ютились где придется: под лестницами, в угольных кучах, на свалках или даже вили гнезда из тряпья на деревьях.
Питание было скудным и некачественным, так как начальство разворовывало продукты, оставляя лишь необходимое для бандитского привилегированного слоя.
В обмен на комфорт бандиты запрещали остальным писать жалобы.
Однако группа рецидивистов все же пробилась через цензуру в прокуратуру.
Приехал проверяющий прокурор — дальний родственник начальника. К его визиту зону не готовили: заключенные продолжали жить в ужасных условиях, тогда как бандиты располагались в комфортных блоках с евроремонтом.
Проконсультировавшись, прокурор выдал отписку о том, что нарушений нет, а начальство — святые угодники. Активных жалобщиков отправили в штрафной, но их друзья нелегально пронесли фотоаппарат и задокументировали реальность, отправив снимки в газету.
Корреспондент приехал для проверки.
Его завели не в настоящую зону, а в колонию-поселение с лучшими условиями, где подставные лица уверяли, что все довольны.
В итоге расследование замяли. Это спровоцировало крупный бунт, который подавили спецназом. Начальника сместили, но новый хозяин, поддерживающий воровскую иерархию, обеспечил стабильность, пусть и ценой коррупции.
Слова Цурика подтверждаются многими ветеранами системы.
Подобная вакханалия была по всей стране. Сейчас, оценивая текущие условия, можно выделить лишь один минус — человеческий фактор. Поведение людей варьируется от адекватного до абсурдного. Особую категорию составляют надзиратели с искаженным мышлением, склонные к немотивированному хамству.
Недавно такой случай произошел со мной. Незнакомец в робе, пытающийся казаться грубым, начал выяснять отношения, оскорбив меня намеком на сестру.
Я дал ему отпор, что было воспринято как нарушение тюремных понятий. На сходке мне объяснили, что споры решаются через авторитетов, но так как я уже применил силу, инцидент исчерпан.
Главное — не дать себя «разобрать» по-своему.
Взамен на лояльность воровской этике надзиратели получают поблажки, что напоминает армейскую дедовщину.
Например, отрядник, бывший старший лейтенант, уволенный за пьянство, часто читает мне нравоучения, цитируя банальности вроде «мы в ответе за тех, кого приручили», что я воспринял как оскорбление, сравнив себя с его домашними животными.
В ответ на мои ироничные замечания он вынес мне выговор, что отсрочило мое УДО. К счастью, при переводе в другой отряд к майору-профессионалу, который хотя и самодур, но справедлив, ситуация может нормализоваться.