Тайга не терпит слабых. Здесь каждый день — экзамен, а зима — суровый судья. И когда гостья с «большой земли», присланная помогать по хозяйству, видит, как Агафья Карповна берётся за топор, она замирает в изумлении. А потом, спустя годы, будет рассказывать всем, словно не веря своим глазам:
— В руках сила у неё — ого-го! За пятнадцать-двадцать минут ёлку срубит — просто удивляешься!
Четыре удара века.
Пока московские студенты, приезжающие на заимку, с непривычки натирают мозоли на ладонях, пытаясь заготовить хоть вязанку дров, старушка перекрестится на восток, поправит платок — и шагнёт в зимний лес.
Она не ищет тонких осинок. Она выбирает взрослую, смолистую ель — ту, что тянется к небу десятки лет. Другим бы — бригада лесорубов да бензопила. Агафье — старый, отточенный, как молитва, топор.
Удар. Щепки летят в белый снег.
Удар. Ствол вздрагивает, но стоит неколебимо.
Удар. По розовым от мороза щекам текут слёзы — то ли от ветра, то ли от напряжения. И главный, четвёртый удар — туда, где выщербина глубже всего.
Ель скрипит, как старый человек. Медленно, словно нехотя заваливается набок, цепляясь сучьями за соседние ветки. Гулкий удар о землю — и в тайге снова тишина.
Секрет железной руки.
Как это возможно в восемьдесят с лишним лет?
Как хрупкая женщина, которая одной рукой баюкает на ладошке пушистого цыплёнка, другой — валит вековые деревья?
Гости и помощники ломают голову, списывая на «тайное жилистое устройство» или особую закалку староверов.
Сама же Агафья Карповна не видит в этом чуда. Она просто работает. Здесь нет слова «не могу».
Есть слово «надо».
Надо затопить печь.
Надо накормить коз.
Надо, чтобы было тепло, когда на Еринат обрушатся сорокаградусные морозы.
И есть вера:
— Бог ей во всём помогает, — передают слова тех, кто видел это своими глазами.
Глоток из проруби.
Она не носит фитнес-браслеты, чтобы считать шаги. Не знает, что такое «тренажёрный зал» и «пауэрлифтинг».
Её спортзал — это тайга. Её штанга — коромысло с вёдрами ледяной воды, которое она носит так же легко, как студентки из Москвы — рюкзак за спиной.
Глядя на неё, забываешь о возрасте. Забываешь о том, что там, внизу, копошатся люди с их остеохондрозами и гипертониями. Здесь, среди камней и кедров, правит бал другая физика.
Физика необходимости.
Треск сучьев. Тяжёлое дыхание, паром вырывающееся в морозный воздух.
И тихая, беззвучная молитва, с которой Агафья Карповна идёт к следующей ели.
Ведь завтра снова нужно будет топить печь.