Столик был на троих. Я заметил это ещё на подходе — три прибора, три стула, и за одним из них уже сидел молодой человек лет двадцати семи, с телефоном в руке.
— Андрей? — Татьяна встала, улыбаясь, и кивнула на парня рядом. — Это мой Дима. Подумала, раз уж у нас всё серьёзно может получиться, пусть сразу познакомитесь, чего тянуть.
Дима оторвался от телефона, окинул меня быстрым оценивающим взглядом и протянул руку без особого энтузиазма.
— Привет, — сказал он. И снова уткнулся в экран.
Анкета не упоминала никакого Диму
Мне пятьдесят четыре. В разводе шесть лет, дети уже взрослые, живут отдельно. С Татьяной познакомился на сайте знакомств — пятьдесят лет, бухгалтер, в анкете писала, что «сын уже взрослый, живёт своей жизнью, не мешает».
Мы переписывались около двух недель — обычно, без напряжения. Она казалась приятной, разумной женщиной, рассказывала про работу, про дачу, про то, как любит готовить по выходным. Про сына упоминала вскользь — «Дима у меня молодец, помогает иногда по дому».
Я предложил встретиться в ресторане — нормальное предложение для первого свидания. Она согласилась, выбрала место сама.
Про то, что на встрече будет ещё и Дима, речи не было.
Я сел — а разговор уже шёл без меня
Я опустился на свободный стул, чуть растерянный. Татьяна тут же начала рассказывать что-то про меню, явно стараясь сгладить неловкость момента, но я слушал вполуха — пытался понять, что вообще происходит.
— Дим, ты что закажешь? — спросила Татьяна.
— Стейк, наверное, средней прожарки, — сказал он, не отрываясь от телефона.
Когда она повернулась ко мне с тем же вопросом, я заказал что-то — уже не помню точно, что именно, потому что в голове крутилась одна мысль: я пришёл на свидание или на семейный ужин, в котором мне выделили роль гостя?
«Он у меня умный, всё подмечает»
— Дима у меня умный, — сказала Татьяна, разливая воду по бокалам. — Психологию изучал, между прочим, два курса отучился. Так что он хорошо людей чувствует, всё подмечает.
— Мам, — сказал Дима, не отрываясь от телефона, — не начинай.
— Да я просто рассказываю, — улыбнулась Татьяна, явно гордясь сыном.
Я кивнул, не зная, как реагировать на информацию о том, что меня, оказывается, будут «подмечать».
Дима убрал телефон только когда принесли еду. Посмотрел на свой стейк, потом на меня.
— Так вы чем занимаетесь? — спросил он, без особого интереса в голосе.
— Работаю в строительной компании, — сказал я. — Руковожу отделом снабжения.
— Угу, — он кивнул, разрезая стейк. — А зарплата какая, если не секрет?
Я не сразу понял, что это было собеседование
— Дим, — Татьяна чуть нахмурилась, — это не очень удобный вопрос.
— Да ладно, мам, нормальный вопрос, — сказал Дима, не отрываясь от тарелки. — Хочу понять, какие у вас планы. Вы серьёзно настроены или просто развлекаетесь?
Я отложил вилку и напомнил, что мы с его мамой знакомы две недели и это вообще-то наше первое свидание.
— Вот именно, — сказал он. — Поэтому я и хочу сразу разобраться, стоит ли вкладываться в это знакомство эмоционально. Маме сорок лет нелегко давались, я не хочу, чтобы кто-то опять её обидел.
— Дим, ну хватит, — сказала Татьяна, но без особой настойчивости в голосе.
«А вы вообще на что рассчитываете?»
— Я серьёзно спрашиваю, — продолжил Дима, отложив вилку. — Если у вас с мамой сложится, вы переедете к нам или она к вам? Квартира у вас своя?
Я сказал, что это уже совсем не его дело.
— Ну как не моё, — он пожал плечами. — Я с мамой живу. Если вы переедете к нам, мне важно понимать, что вы за человек. А если мама к вам — тоже хочу знать, в каких условиях она будет жить.
Татьяна молчала, чуть смущённо улыбаясь, как будто происходящее было для неё в порядке вещей.
— Татьяна, это нормально для тебя? — спросил я. — Что Дима задаёт мне такие вопросы на первом свидании?
— Ну он же заботится, — сказала она. — У нас вообще так заведено — он всегда присутствует, когда я с кем-то знакомлюсь. После развода я ему доверяю больше, чем себе.
Я доел свою рыбу молча
Я доел свою рыбу — без удовольствия, скорее механически, лишь бы чем-то занять руки и не продолжать разговор. Дима тем временем рассказывал что-то про свою учёбу — про психологию, про то, что собирается восстановиться в институте, «как только разберётся с делами».
— А вы как относитесь к тому, чтобы помогать молодёжи? — спросил он вдруг. — В смысле, если есть возможности, нормально же делиться?
— В смысле — финансово? — уточнил я.
— Ну да, — он пожал плечами, как будто вопрос был самым обыденным на свете. — Многие мужчины маминого возраста зажимают, не хотят вкладываться в семью полностью, если в ней есть взрослые дети не от них. Хотел понять вашу позицию заранее.
Я посмотрел на Татьяну. Она смотрела в свою тарелку, явно не собираясь вмешиваться.
Я положил салфетку на стол
Я положил салфетку рядом с тарелкой — аккуратно, спокойно, хотя внутри уже всё было решено.
— Татьяна, — сказал я, — мне кажется, нам не стоит продолжать это знакомство.
— Почему? — она подняла на меня глаза, искренне удивлённая. — Дима просто откровенный, он всегда такой. Это даже хорошо — сразу всё проясняется.
— Именно поэтому, — сказал я. — Мы выяснили всё сразу. Просто то, что выяснилось, мне не подходит.
— А что именно не подходит? — спросил Дима, по-настоящему озадаченный.
— То, что меня позвали не на свидание, — сказал я, вставая. — Меня позвали на собеседование, где интервьюер — твой сын, а вакансия — стать новым кошельком в вашей семье.
Татьяна догнала меня у гардероба
— Андрей, подожди, — Татьяна вышла за мной следом, пока я доставал куртку. — Ты не так понял. Дима просто заботливый, он всегда так с моими знакомыми. Это нормально для нашей семьи.
— Может, и нормально, — сказал я. — Но не для меня.
— Ты слишком остро реагируешь, — сказала она. — Большинство мужчин с пониманием относятся, когда узнают, что у меня сын взрослый рядом, активно участвует в моей жизни.
— Татьяна, — сказал я, застёгивая куртку, — дело не в том, что у тебя есть взрослый сын. Дело в том, что ты привела его на первое свидание без предупреждения и позволила ему задавать мне вопросы про зарплату и квартиру, пока ты сидела рядом и молчала.
Она не нашлась, что ответить.
Дома я долго сидел, прежде чем разделся
Дома я сел в коридоре, не разуваясь, и долго сидел так — минут десять, может, больше. Прокручивал в голове весь этот ужин: три прибора на столе, Диму с телефоном, вопрос про зарплату, вопрос про квартиру, молчание Татьяны.
Я думал не о деньгах, которые с меня, по сути, попытались выторговать ещё до начала отношений. Я думал о том, с каким спокойствием Татьяна наблюдала за этим разговором — как будто это была обычная, отработанная процедура. Как будто я был не первым мужчиной за этим столиком, кому Дима устраивал такое «собеседование».
Татьяна написала мне через час: «Прости, если что-то пошло не так. Дима правда хороший, просто заботливый. Может, дашь нам ещё шанс — без него в этот раз?»
Я посмотрел на сообщение. «Без него в этот раз» — формулировка, которая многое объясняла сама по себе. Получается, она знала, что присутствие сына может всё испортить, но всё равно привела его — проверить меня сразу, без предупреждения, без шанса подготовиться.
Я не ответил. Дело было не в желании наказать её молчанием — я просто понял, что любой следующий ужин, даже «без него», всё равно будет проходить под его невидимым контролем.
А как вам кажется — это забота о матери, перешедшая разумные границы, или Дима действительно прав, что нужно сразу проверять новых мужчин на серьёзность намерений? Стоило ли дать Татьяне второй шанс, раз она сама предложила встретиться без сына? И где проходит грань между разумной осторожностью взрослого ребёнка и его прямым вмешательством в личную жизнь родителя?