Мы открыли мастерскую по ремонту техники вместе с Лёшей шесть лет назад — я с деньгами от продажи квартиры покойного отца, он с руками и знанием дела, сам мастер был отличный, я больше занимался администрированием, клиентами, бухгалтерией.
Первые два года было тяжело — сидели почти без зарплаты, вкладывали всё обратно в дело. Потом пошло — наработали клиентскую базу, открыли вторую точку, наняли ещё двух мастеров. К четвёртому году мастерская приносила нормальный стабильный доход, мы оба ездили на нормальных машинах, у меня появилась возможность отложить на ипотеку.
Лёша был моим другом ещё со школы — мы вместе гоняли в футбол во дворе, потом в одном классе учились, после школы разошлись по разным институтам, но дружбу сохранили. Когда я предложил ему открыть мастерскую вместе, для меня это было естественно — кому ещё доверять бизнес, как не другу с детства.
Проблемы начались примерно полгода назад — Лёша стал реже появляться в офисе, говорил, что занят на втором объекте, что мастера справляются сами. Я не придавал значения — у нас была налажена система, точки работали без постоянного личного присутствия каждого из нас.
В среду мне написала наша бухгалтер Светлана Петровна — переслала письмо, которое случайно попало к ней, от одного из старых клиентов, который интересовался, переходить ли ему на обслуживание в новую фирму, которую открыл «тот же мастер, что раньше работал у вас, теперь отдельно, и условия выгоднее».
Я перечитал письмо три раза, не веря.
Позвонил Лёше сразу:
— Лёш, что за новая фирма? Клиент написал, что ты отдельно работаешь.
Пауза была долгой.
— Дим, я хотел тебе сказать, просто не знал как начать разговор.
— Какой разговор, Лёша? Ты открыл свою контору тайком от меня?
— Я не тайком. Просто решил попробовать самостоятельно, без партнёрства. Дело не в тебе лично, я просто устал делить прибыль пополам, когда основную работу делаю я — клиентов нахожу я, ремонтирую я.
— А клиентскую базу ты тоже сам нашёл? Половина оттуда — моя работа, я их обзванивал, привлекал рекламой.
— Дим, давай не будем считаться, кто что нашёл. Я ухожу, это решено, я уже подал заявление на регистрацию ИП.
Разговор закончился ничем — он повесил трубку первым, сказав, что обсудим детали раздела позже.
В пятницу я приехал в мастерскую раньше обычного — хотел поговорить с мастерами, понять масштаб проблемы. Дверь была открыта, внутри уже работал один из наших мастеров, Серёга.
— Дим, привет, — сказал он неловко, не глядя в глаза.
— Серёг, ты в курсе про Лёшину контору?
Он замялся, потом кивнул:
— В курсе. Он мне предложил перейти к нему, условия лучше — больше процент с заказа.
— И ты согласился?
— Дим, извини, но да. Уже подписал.
Я стоял посреди мастерской, которую строил шесть лет, и понимал — она разваливается на глазах, прямо сейчас, пока я разговариваю.
Через неделю выяснилось — Лёша забрал не только клиентскую базу из общей CRM-системы, к которой у него был доступ как у совладельца, но и переманил трёх из пяти наших мастеров, предложив им более выгодные условия — за счёт более низких цен для клиентов, которые он мог себе позволить, потому что его расходы были меньше: ни аренды второй точки, ни моей зарплаты администратора.
Я обратился к юристу — узнать, что я могу сделать. Юрист сказал — формально Лёша имел право открыть своё ИП, никто не может запретить человеку вести бизнес. Переманивание сотрудников тоже не противозаконно, если не было прямого договора о неконкуренции, которого у нас, конечно, не было — мы доверяли друг другу, зачем юридические бумаги между друзьями.
Единственное, что можно было оспорить — использование клиентской базы, которая формально принадлежала нашей фирме. Но доказать это было бы сложно и долго, а денег на длительные судебные тяжбы у меня уже не было — выручка падала с каждой неделей.
Я остался с одним мастером, половиной клиентов и долгом по аренде за обе точки, которые теперь стало нечем покрывать.
Мать Лёши позвонила мне через месяц — мы были знакомы много лет, она всегда хорошо ко мне относилась.
— Дим, я слышала про вашу ссору с Лёшей. Мне очень жаль, что так вышло.
— Тёть Валь, это не ссора. Он забрал бизнес, который мы строили вместе.
— Я знаю, сынок. Я ему говорила — нельзя так с другом. Он не слушает меня, говорит — это бизнес, ничего личного.
Я промолчал — не было сил объяснять тёте Вале, что для меня это было очень личное.
Сейчас прошло три месяца. Я закрыл одну из точек, оставил только основную, работаю с одним мастером и сам беру заказы поменьше — то, что раньше делегировал. Доход упал почти вдвое, но мастерская держится.
Лёшина контора, по слухам от старых клиентов, тоже не процветает — без отлаженной системы администрирования, без моей работы с рекламой и клиентской базой, заказов у него меньше, чем он рассчитывал.
Мы не общаемся. На рабочем столе у меня до сих пор стоит фотография — мы вдвоём у входа в мастерскую, в день открытия, оба смеёмся, в руках держим табличку с названием, которую сами рисовали накануне ночью.
Снять её рука не поднимается. Но и смотреть на неё подолгу — тоже.
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!