— Маме на дачу срочно требуется новый триммер, а то у неё там лопухи скоро человеческим голосом заговорят, — Руслан зашёл на кухню, держа в руке пластиковый контейнер с остатками вчерашнего плова, и озабоченно заглянул внутрь, будто надеялся обнаружить там залежи золотого песка.
Елена даже полотенце опустила. На календаре середина июня, за окном пекло такое, что асфальт во дворе подмигивал прохожим масляными лужами, а у мамы её законного супруга, оказывается, лопухи бунтуют.
— Триммер — вещь полезная, — спокойно отозвалась Лена, вытирая тарелку. — Пусть Анастасия Александровна посмотрит в хозяйственном магазине у станции. Там в мае отличные скидки были.
— Лена, ты не поняла, — Руслан аккуратно поставил контейнер в раковину (конечно, зачем сразу мыть, пусть отмокнет до осенних заморозков). — Мама присмотрела немецкий, с бензиновым двигателем и какими-то титановыми ножами. Ей сосед по даче сказал, что обычный китаец её плантацию крапивы не возьмёт. Стоит сорок тысяч. И мама считает, что раз твои жильцы в однушке на Речном вокзале вчера перевели оплату за два месяца вперёд, то эти деньги логично пустить на благоустройство семейного родового гнезда. То есть её огорода.
Лена медленно выдохнула. Родовое гнездо свекрови представляло собой шесть соток глухого подмосковного счастья, где из полезных культур росла только упрямая черемша, а всё остальное пространство занимали ржавые бочки, старые оконные рамы и стратегический запас пустых банок под огурцы, которые никто не мариновал уже лет восемь. Но аппетиты Анастасии Александровны всегда отличались имперским размахом. Сдавать квартиру, доставшуюся Лене от покойной бабушки, и делиться доходами с мамой мужа — это была какая-то совершенно новая, неизведанная грань семейной дипломатии.
— Твоя мама, Руслан, безусловно, выдающийся экономист нашего времени, — Лена улыбнулась той самой улыбкой, от которой у её коллег на работе обычно холодели спины. — Но на эти деньги у нас другие планы. Юле надо оплатить летний интенсив по английскому, а Алёне купить новые джинсы и куртку к осени, потому что из старых она выросла ещё в апреле.
— Ой, да ладно тебе, девчонки обойдутся, — отмахнулся Руслан, усаживаясь за стол и включая телевизор, где как раз крутили «Любовь и голуби». — Юлька твой английский и по сериалам выучит, а Алёна пусть в старых шмотках походит, сейчас все подростки в рваном и оверсайзе гуляют, это стиль такой. А у мамы трава растёт!
С экрана Раиса Захаровна как раз проникновенно вещала про экстрасенсов и филиппинских хилеров, и Лене на секунду показалось, что её собственная жизнь плавно превращается в фарс. Трава у свекрови растёт. Какая трагедия вселенского масштаба. Прямо «Людк, а Людк!», только вместо разлучницы — сорок соток сорняков и бензокоса стоимостью в хороший подержанный холодильник.
***
Вечером того же дня Анастасия Александровна материализовалась на кухне Лены лично. Свекровь прибыла не с пустыми руками, а с тремя кабачками-переростками, которые по плотности могли соперничать со строительными кирпичами.
— Вот, Леночка, от сердца отрываю, экологически чистый продукт, — царственным жестом Анастасия Александровна выложила овощи на обеденный стол, едва не раздавив Юлин тюбик с гигиенической помадой. — Ты их пожарь, или оладьи сделай. Русланчик с детства обожает кабачки.
Русланчик в этот момент сидел на диване в большой комнате и с увлечением играл в телефон, делая вид, что полностью растворился в пространстве.
— Спасибо, Анастасия Александровна, мы как раз думали, чем укрепить фундамент, — Лене стоило больших усилий сохранить вежливый тон. — Присаживайтесь, чай пить будете?
— Чай — это хорошо, — свекровь грузно опустилась на стул и сразу взяла быка за рога. — Руслан тебе говорил про косу? Мне её завтра привезут, я уже и доставку оформила на ваш адрес. Курьеру нужно будет отдать наличными. Ты же сняла деньги с карты?
Из комнаты послышался кашель Руслана — видимо, парень понял, что его партизанский план по тихому изъятию семейного бюджета провалился.
— Анастасия Александровна, я не совсем понимаю, почему мои квартирные деньги должны идти на вашу косу, — Лена поставила перед свекровью чашку с чаем и вазочку с сушками. Самыми дешёвыми, из «Пятёрочки», которые грызть — только зубы портить. Специально для дорогой гостьи берегла. — Нам в этом месяце нужно за коммуналку платить, плюс у Руслана кредит за машину, за который, между прочим, мы тоже из общего кармана докидываем.
Свекровь оскорблённо поджала губы, став удивительно похожей на сердитого бульдога.
— Лена, ты рассуждаешь как эгоистка, — наставительно произнесла она. — Квартира на Речном вокзале, конечно, твоя по документам. Но ведь вы женаты уже двадцать лет! Всё, что приносит доход в семью, должно делиться по-справедливости. А справедливость — это когда старшим помогают. Я эту дачу, между прочим, для внучек держу! Чтобы они на свежем воздухе отдыхали!
В кухню заглянула девятнадцатилетняя Юля, услышав про «отдых на свежем воздухе».
— Бабушка, твой свежий воздух — это когда ты заставляешь нас с Алёнкой собирать колорадских жуков в баночку с керосином, — заметила Юля, наливая себе воды. — Мы туда больше не поедем. Там интернет ловит только на берёзе у туалета, и то если руку вверх вытянуть.
— Юля, не дерзи матери твоего отца! — строго прикрикнула Анастасия Александровна. — Молодёжь пошла — слова не скажи. Всё бы вам в своих телефонах сидеть да деньги родительские тратить. Вот мы в твои годы...
— В ваши годы, мама, телефонов не было, а были дисковые аппараты и очередь на квартиру длиной в жизнь, — мирно зашла в кухню младшая, пятнадцатилетняя Алёна, вытаскивая из кармана беспроводной наушник. — Мам, дай пятьсот рублей на кино, мы с девчонками на мультик идём.
— Спроси у отца, — вздохнула Лена. — У него все свободные финансы сейчас в триммер инвестируются.
Анастасия Александровна поняла, что аудитория настроена критически, и решила сменить тактику. Она приложила руку к сердцу и глубоко вздохнула.
— Ох, давление опять скачет. Весь день голова как чугунная. Ладно, не надо мне вашей косы. Буду сама косой-литовкой махать, пока инфаркт на грядке не прихватит. Вам же всё равно, что мать родная в бурьяне погибнет.
Руслан, услышав про инфаркт, наконец-то отлип от телефона и прибежал на кухню.
— Мама, ну что ты такое говоришь! Лена, ну тебе жалко, что ли? Это же инвестиция в будущее! Мама нам потом огурцов закрутит.
— Руслан, твоя мама огурцы последний раз крутила в год Олимпиады-80, — отрезала Лена. — И вообще, у меня встречное предложение. Анастасия Александровна, раз вы так печётесь о справедливом распределении доходов, давайте посчитаем.
Лена достала из ящика стола блокнот и ручку. Анастасия Александровна насторожилась. Опыт подсказывал ей, что когда невестка берётся за канцелярию, добром это не кончается.
— Так, — Лена вывела на чистом листе крупную цифру. — Квартиранты заплатили за два месяца вперёд восемьдесят тысяч рублей. Из них десять тысяч уходит на оплату квитанций за ту самую квартиру. Остаётся семьдесят. Налог самозанятого — ещё четыре тысячи. Осталось шестьдесят шесть.
— Ну вот, шестьдесят шесть тысяч! — обрадовался Руслан. — На косу за сорок как раз хватает, и ещё на обмыть останется!
— Не спеши, дорогой, — Лена ласково посмотрела на мужа. — Твой автокредит в этом месяце — тридцать пять тысяч. Из твоей зарплаты после покупки зимней резины и ремонта карбюратора осталось ровно пятнадцать. То есть двадцать тысяч мы берём откуда? Правильно, из квартирных денег. Что у нас остаётся в сухом остатке? Сорок шесть тысяч рублей.
Свекровь победоносно зашевелила бровями.
— Вот! Сорок шесть тысяч! Как раз сорок на триммер, и шесть тысяч вам на жизнь! За глаза хватит, если деликатесы не покупать. Возьмёте минтай замороженный, супчик сваришь, Леночка. Полезно для желудка.
Юля на заднем плане тихо фыркнула в стакан с водой. Алёна удивлённо приподняла бровь, явно подсчитывая, сколько пачек чипсов можно купить на шесть тысяч рублей всей семье на месяц.
— Анастасия Александровна, а кушать Русланчик, Алёночка и Юлечка что будут? — Лена подпёрла подбородок рукой. — Минтай на завтрак, обед и ужин? А одежду девчонкам? А за интернет заплатить, чтобы Руслан мог дальше свои танки штурмовать? Нет, эти деньги пойдут на нужды нашей семьи. А если вам так нужен немецкий триммер, у вас же есть своя пенсия. И, насколько я помню, вы сдаёте гараж покойного Филиппа пополам с вашим племянником.
Лицо свекрови мгновенно приняло выражение глубочайшей скорби. Такого оскорбления её финансовая независимость ещё не знала.
— Гараж? Да там крыша течёт! Племянник всё себе забирает, мне даёт сущие копейки — пять тысяч в месяц! Что на них купишь? Две пачки валидола да за квартиру заплатить! Вы хотите у матери последнее отнять!
— Никто у вас ничего не отнимает, — Лена сохраняла олимпийское спокойствие, хотя внутри уже начинал закипать законный гнев. — Но и мои личные деньги, заработанные сдачей бабушкиного наследства, распределять в пользу ваших лопухов я не позволю. Точка.
Анастасия Александровна резко встала со стула. Кабачки на столе сиротливо дрогнули.
— Ну и ладно! Ну и живите в своём эгоизме! Руслан, я думала, ты в доме хозяин, а ты... эх!
Свекровь гордо прошествовала в коридор, хлопнув дверью так, что в прихожей жалобно звякнул рожок для обуви. Руслан виновато посмотрел на Лену, потом на блокнот с цифрами, вздохнул и поплёлся обратно к своему дивану. Конфликт, казалось, был исчерпан, но Лена слишком хорошо знала свою свекровь, чтобы поверить в её капитуляцию. Анастасия Александровна из тех женщин, которые если не соберут урожай, то хотя бы потопчут чужие грядки.
***
Прошло три дня. Наступили выходные. Лена планировала устроить генеральную уборку: перестирать шторы, разобрать балкон, где скопились коробки от бытовой техники, и просто отдохнуть от вечной рабочей суеты. Руслан с утра пораньше уехал «по делам», буркнув что-то про замену масла в машине. Девчонки спали до полудня, как и положено нормальным подросткам на каникулах.
В двенадцать часов дня у Лены зазвонил телефон. На экране высветился номер Олега — того самого жильца с Речного вокзала.
— Елена, добрый день, — голос Олега звучал как-то неуверенно. — Извините за беспокойство, тут такое дело... К нам пришла ваша... э-э-э... мама? Представилась Анастасией Александровной. Сказала, что вы экстренно легли в больницу на операцию, и теперь все финансовые вопросы ведёт она.
У Лены внутри всё похолодело, а потом резко потеплело от прилива чистейшего, неразбавленного адреналина.
— Что она сделала? — переспросила Лена, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ну, она требует, чтобы мы переписали договор аренды на её имя, или прямо сейчас отдали ей наличными плату за следующие три месяца, якобы вам на лечение нужно, — Олег замялся. — Мы с женой засомневались, решили вам набрать. Она сейчас у нас на кухне сидит, пьёт наш чай с бергамотом и проверяет, насколько чисто мы помыли раковину в ванной.
— Олег, ни в коем случае ничего ей не давайте! — Лена уже сбрасывала домашний халат и натягивала джинсы. — Я абсолютно здорова, никакой больницы нет. Скажите ей, что я сейчас приеду. Буду через сорок минут.
Положив трубку, Лена три секунды созерцала стену. Это был уже не просто бытовой спор о косилке — это была попытка рейдерского захвата её личной собственности с использованием элементов театрального искусства. «В больницу она легла! Операция у неё!» — Лена мысленно подбирала слова, которые подошли бы для описания свекрови, но все они выходили далеко за рамки дозволенного в приличном обществе.
Она выскочила в коридор, на ходу обувая босоножки. Из комнаты высунулась заспанная Юля.
— Мам, ты куда так летишь?
— Спасать семейный бюджет от вероломного нападения, — коротко бросила Лена. — Если вернётся ваш папа, передайте ему, что его мама устроила гастроли на Речном вокзале. Пусть сушит сухари.
Через полчаса Лена уже выходила из метро. Июньское солнце палило нещадно, но Лене казалось, что вокруг неё витает легкий холодок — так сильна была её решимость раз и навсегда объяснить родственнице правила приличия.
Дверь квартиры на третьем этаже открыл Олег. На его лице читалось явное облегчение, смешанное с искренним мужским испугом. Из глубины коридора доносился зычный, хорошо поставленный голос Анастасии Александровны:
— ...и шторы у вас слишком тёмные, они свет задерживают! В такой комнате только депрессию развивать. А на балконе почему коробки стоят? Это же пожароопасно! Вот у меня на даче...
Лена решительно отодвинула Олега и прошла в комнату. Свекровь восседала в кресле-мешке, которое под её весом подозрительно покряхтывало, и величественно пила чай из любимой чашки Олега с логотипом рок-группы.
— Добрый день, Анастасия Александровна, — Лена встала посреди комнаты, скрестив руки на груди. — Как моя операция? Хирург попался хороший? Наркоз отпустил на удивление быстро, как видите.
Свекровь даже не вздрогнула. Похоже, сценарий на случай внезапного появления невестки у неё был заготовлен заранее. Она аккуратно поставила чашку на журнальный столик и поднялась, расправляя юбку.
— А, Леночка. А я вот решила проверить, как тут твоё имущество содержится. Русланчик так переживал, так переживал, что у тебя времени нет за жильцами следить. Дай, думаю, помогу родной невестке. А то пустила молодых, они тут небось стены исписали.
— Анастасия Александровна, вы соврали моим квартирантам про мою болезнь, чтобы выудить у них деньги, — тихо и отчётливо произнесла Лена. — Это называется мошенничество. Статья сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса Российской Федерации. До двух лет, между прочим, если по первой части.
Олег при этих словах деликатно бочком протиснулся мимо них и исчез на кухне, предпочтя не участвовать в семейных разборках на высшем уровне.
— Какое мошенничество! — свекровь фальшиво рассмеялась, хотя в глазах на секунду мелькнул испуг. — Что ты выдумываешь, Лена! Я просто хотела взять аванс, чтобы Русланчику сюрприз сделать — косу купить, о которой он так мечтает! Он же для семьи старается, для дома! А ты из-за каких-то бумажек готова родную мать в тюрьму упрятать?
— Вы мне не мать, Анастасия Александровна, — Лена сделала шаг вперёд. — Вы — мама моего мужа. И если вы ещё раз приблизитесь к этой квартире или к моим жильцам, я не просто напишу заявление. Я сделаю так, что Руслан больше не сможет помогать вам с оплатой вашего гаража, потому что все его свободные деньги пойдут на оплату услуг адвоката по нашему бракоразводному процессу. Вы этого хотите? Чтобы ваш сын остался без жены, а ваши внучки без отца на выходных?
Анастасия Александровна тяжело задышала. Её коронный номер с обидой и давлением здесь явно не работал. Лена стояла перед ней — злая, уверенная в своей правоте женщина, которая за свои кровные восемьдесят тысяч была готова порвать любого, даже самую близкую родственницу.
— Хамка ты, Лена, — выплюнула свекровь, теряя остатки былого величия. — Стяжательница. Вся в свою бабку покойную. Та тоже за каждую копейку тряслась, Царствие ей небесное. Руслан с тобой несчастен!
— Руслан со мной сыт, одет и на машине ездит, — отрезала Лена. — А теперь — на выход. Олег! Проводите, пожалуйста, Анастасию Александровну. И больше без моего личного звонка дверь никому не открывайте. Даже если к вам придёт Папа Римский и скажет, что я улетела на Марс.
Когда за свекровью закрылась дверь, Лена без сил опустилась на то самое кресло-мешок. Олег робко заглянул из кухни:
— Елена... всё нормально? Чайку налить? С бергамотом?
— Налей, Олег, — вздохнула Лена. — И покрепче. Похоже, мирные переговоры официально завершены. Началась партизанская война.
***
Домой Лена возвращалась в смешанных чувствах. С одной стороны, она отстояла свои границы и показала зубы. С другой — внутри клокотала злость на Руслана. Ведь свекровь не сама додумалась прийти именно сегодня. Кто-то же ей сказал, что Лена будет занята уборкой, и кто-то явно выдал адрес квартиры, который Анастасия Александровна вечно забывала.
Когда Лена переступила порог своей квартиры, дома царила подозрительная тишина. Руслан сидел на кухне и с увлечением чистил картошку. На плите уже закипала вода в кастрюле. При виде жены он как-то суетливо заулыбался.
— О, Леночка пришла! А я вот... решил ужин приготовить. Пюрешку сделаем, сосиски купил хорошие, с сыром внутри, как ты любишь.
— Руслан, положи нож, — тихо сказала Лена, снимая сумку.
Руслан послушно положил нож на разделочную доску.
— Ты дал своей маме адрес Олега? — спросила Лена, глядя мужу прямо в глаза.
Руслан замялся, почесал затылок, уставился на кастрюлю.
— Ну... она попросила. Сказала, что хочет просто посмотреть на район, может, там клиника какая-то хорошая для её суставов есть... Лена, ну я же не знал, что она туда пойдёт! Она мне плакалась, что ей этот триммер по ночам снится, что у неё вся жизнь под откос идёт из-за этих лопухов...
— Значит так, хозяин дома, — Лена прошла к столу и села на стул. — Твой автокредит — это твоя личная зона ответственности с сегодняшнего дня. Из квартирных денег я больше не выделю ни копейки. Завтра же я иду в банк и переоформляю счёт так, чтобы доступ к нему был только у меня по отпечатку пальца. А твоей маме передай: если она ещё раз устроит подобный цирк, её любимый дачный участок я лично перекопаю и засажу асфальтом. Деньги на каток у меня теперь есть.
Руслан открыл было рот, чтобы что-то сказать (вероятно, ту самую сакраментальную фразу про уважение к родителям), но Лена так на него посмотрела, что он лишь молча кивнул и вернулся к картошке.
Вечером, когда девчонки ушли гулять, а Руслан уткнулся в телевизор, Лена сидела на балконе, пила прохладный квас и думала о том, что июнь выдался на редкость жарким. Справедливость восторжествовала, деньги спасены, свекровь временно нейтрализована.
Однако радоваться было рано. Лена слишком хорошо знала характер Анастасии Александровны. Такие женщины не признают поражений, они лишь берут тактическую паузу для перегруппировки сил. И предчувствие её не обмануло.
Уже ближе к полуночи на телефон Руслана пришло размашистое сообщение, которое он, побледнев, тут же показал жене. Анастасия Александровна писала, что раз уж в Москве её не ценят, она приняла радикальное решение. Она решила продать свою долю в том самом подмосковном гараже какому-то подозрительному предпринимателю под склад автозапчастей, а на вырученные деньги не просто купить триммер, а... переехать жить к ним на всю зиму, чтобы «сэкономить на отоплении дачи и быть ближе к любимому сыну».
Но самое интересное выяснилось на следующее утро, когда Олег снова позвонил Лене и сообщил, что Анастасия Александровна оставила у них в квартире свою старую, потрёпанную сумку, в которой квартиранты случайно обнаружили странные документы на имя самой Лены.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...