Фавн склонился над мертвой женщиной. На ее шее – кровоточащая рана. Рядом сидит большой охотничий пес и очень печально смотрит на нее. На заднем плане – еще несколько собак, пеликан и другие птицы, морской пейзаж с кораблями. Детали прописаны очень тщательно и скорее напоминают нидерландскую живопись XV века, чем итальянскую. Все наполнено поэзией и загадкой.
Что здесь изображено, непонятно до сих пор. В Лондонской национальной галерее этот шедевр Пьеро ди Козимо (1462 – 1522) долгое время выставлялся под условным названием «Мифологический сюжет», сейчас на картине табличка «Сатир, оплакивающий нимфу». А наиболее распространенная версия такая: картина рассказывает о смерти Прокриды, описанной в «Метаморфозах» Овидия. Муж Прокриды Кефал, желая испытать ее верность, переоделся другим мужчиной и начал ухаживать за ней. Та поддалась домогательствам, а когда узнала правду, бросилась, опозоренная, в лес к богине Диане. Кефал добился у жены прощения, но теперь уже она стала подозревать его в измене и во время охоты спряталась в кустах, чтобы проследить за ним. Кефал случайно ранил ее, приняв за зверя.
Но и это лишь версия. Как и то, что картина нестандартного формата (65,4Х184,2 см) представляет собой переднюю стенку свадебного сундука. Есть данные, что ди Козимо действительно расписывал такие сундуки, возможно, и другая загадочная картина сходного формата, «Лесной пожар», тоже была такой росписью. И снова загадки: почему у некоторых животных морды больше похожи на человеческие лица? Почему художник решил изобразить эту сцену? Чем вдохновлялся? Кто был заказчик?
Вызывает немало вопросов и биография ди Козимо, полная странных легенд.
«Он обладал и духом весьма своеобразным и отличным от других, тонко исследующим тонкости природы, в которые он проникал, не жалея ни времени, ни трудов, а только лишь для своего удовольствия и ради самого искусства. Иначе и быть не могло, ибо так он был в него влюблен, что о своих удобствах и не думал и довольствовался тем, что ел одни крутые яйца, а чтобы сберечь топливо, варил их тогда, когда кипятил себе клей, и не по шесть и не по восемь, а до пяти десятков сразу; держал он их в корзине и потреблял постепенно. И подобный образ жизни так ему нравился, что всякий другой по сравнению с ним казался ему рабством. Его раздражали плач детей, кашель людей, звон колоколов, пение монахов, а когда начинался ливень, он любил смотреть, как вода отвесно низвергается с крыш и разливается по земле. Молнии он страшно боялся и при сильном громе закутывался в плащ, запирал окна и дверь комнаты и забивался в угол, пока гроза не стихнет», - писал о нем Вазари.
Но перейдем от небылиц к тому, что мы действительно знаем о художнике (хотя и это, наверное, неточно). Родился ди Козимо во Флоренции в семье жестянщика, в молодости испытал влияние Филиппино Липпи, Леонардо да Винчи и нидерландского мастера Хуго ван дер Гуса (может, именно от последнего у него эта любовь к тщательно прописанным деталям?). Работал подмастерьем живописца Росселли и женился на его дочери. Расписывал вместе с Боттичелли, Перуджино, Гирландайо и другими мастерами боковые стены Сикстинской капеллы. Входил в объединение художников «Братство святого Луки». Светской жизни сторонился, помимо живописи устраивал маскарады и триумфальные шествия. Умер от чумы в январе 1522 года.
Как и многие современники, ди Козимо писал картины и на религиозные, и на мифологические темы. Поэтому святые и изображения Богородицы с младенцем у него перемежаются сценами из жизни Венеры и Марса (вспоминается знаменитая картина Боттичелли), битвами кентавров и прочими сюжетами. Трудно сказать, что он писал с большим рвением, но чувствуется, что он с удовольствием писал растения и животных. На картине «Вулкан и Эол» (наверняка снова условное название) можно увидеть даже жирафа, вполне убедительно нарисованного.
В общем, Пьеро ди Козимо назадавал загадок исследователям и зрителям на несколько столетий вперед. И вряд ли все сегодня можно разгадать. А можно просто разглядывать его картины, некоторые из которых, прежде всего «Смерть Прокриды», среди самых поэтичных в мировом искусстве.