13 декабря 1984 года отставной министр внутренних дел СССР Николай Щёлоков взял охотничье ружьё и застрелился. Накануне указом Президиума Верховного Совета его лишили всех государственных наград — кроме боевых — и звания Героя Социалистического Труда. Человек, выстроивший одну из самых влиятельных силовых вертикалей в истории Советского Союза, ушёл из жизни в одиночестве, уже после того как рухнула система, его породившая. Но история Щёлокова — лишь один эпизод в куда более масштабном сюжете о том, как номенклатурные кланы десятилетиями делили между собой советское государство, пока оно не перестало существовать.
Ни один партийный чиновник в СССР не мог достичь высокого поста без поддержки своего клана. Это негласное правило действовало на протяжении всего существования Советского Союза, однако именно в последнее десятилетие его истории клановое соперничество приобрело особенно острый характер. За фасадом монолитной партийной власти шла непрекращающаяся война землячеств, силовых структур и региональных элит — война, в которой ставкой был контроль над союзным бюджетом, кадровыми назначениями и, в конечном счёте, над самой страной.
Уголь, шантаж и Израиль
Донецкий клан вырос из угля. Родоначальниками этой группы стали номенклатурные элиты, поднявшиеся на огромных вливаниях из центра в развитие угольной отрасли Донбасса, — и ключевой архитектор этой схемы известен поимённо. «Угольный нарком» Александр Засядько, считавшийся любимцем самого Сталина, добился того, чтобы основные средства из госбюджета направлялись именно в Донбасс, а не в считавшийся более перспективным Кузбасс. Для легитимации этих вливаний донецкая земля чуть ли не ежегодно преподносила героев-стахановцев, призванных засвидетельствовать оправданность возложенного на Донбасс доверия. Дончане, по меткому выражению журналиста Александра Белова, «больше напоминали стаю голодных борзых, вынужденных с боем завоёвывать место под солнцем».
Из этой среды вышел Ефим Звягильский — один из немногих, кому удалось взойти на олимп Донбасса с самых низов. В 1990 году он был избран народным депутатом УССР, а после распада Советского Союза занял депутатское кресло в Верховной Раде и некоторое время исполнял обязанности премьер-министра Украины. Политический почерк Звягильского был прямолинеен до откровенности: он шантажировал первого президента Украины Леонида Кравчука донецким сепаратизмом, выбивая для Донбасса льготы и преференции. Закончилось всё коррупционным скандалом и репатриацией в Израиль. Наследниками донецкого клана в постсоветскую эпоху стали бывший президент Украины Виктор Янукович и олигарх Ринат Ахметов.
Днепропетровск: от земляков до олигархов
Если донецкий клан строился на угле, то днепропетровский — на военно-промышленном комплексе. Экономическую базу этой группы составляли крупные оборонные предприятия области, прежде всего «Южмаш». Сформированная по принципу землячества финансово-политическая группа достигла таких высот, что на закате СССР едва ли не половина представителей высшей исполнительной власти в УССР были родом из Днепропетровска.
Отцами-основателями клана считаются Леонид Брежнев и Владимир Щербицкий — первый секретарь Компартии Украины. Именно дружба с земляком-генсеком позволила Щербицкому занять столь влиятельный пост, и, по имеющимся свидетельствам, Брежнев рассматривал его как своего преемника. Скоропостижная кончина генсека 10 ноября 1982 года этому замыслу помешала. После распада СССР клан трансформировался в олигархическую группу, поскольку от приватизации выиграли преимущественно выходцы из партийной номенклатуры. Вторым президентом Украины стал Леонид Кучма, к окружению которого были близки владелец «ПриватБанка» Игорь Коломойский и глава «Интерпайпа» Виктор Пинчук. Бывший премьер Павел Лазаренко вошёл в историю коррупционным скандалом, а связь с днепропетровской группой имеет и «газовая королева» Юлия Тимошенко — бывший премьер-министр и народный депутат Верховной Рады.
Закавказье: национализм как инструмент давления на Москву
Закавказские кланы умело превратили национальный вопрос в финансовый рычаг. Ещё во времена Сталина они оказывали заметное влияние на политику партии, однако репрессии надолго умерили пыл местных элит. После хрущёвской оттепели номенклатура Закавказья взяла реванш, и главным её козырем стал национализм: ловко манипулируя этой болезненной темой, она вынуждала Москву идти на уступки и выбивала для себя многочисленные преференции.
Особую роль здесь сыграло то обстоятельство, что в Грузии, Армении и Прибалтике должности секретарей и председателей КГБ, в отличие от большинства национальных республик, занимали местные кадры, а не назначенцы из русских. Следствия оказались весьма специфическими. По мнению исследователей, в СССР не было более диссидентского КГБ, чем армянский — особенно в период 1978–1988 годов, когда ведомством руководил Мариус Юзбашян. В ереванском клубе КГБ демонстрировался полный ассортимент недоступных для широкой публики фильмов — от ужасов до эротики, — а в залах звучала рок-музыка, в Союзе не жалуемая.
Рядовые граждане демонстрировали не меньшую независимость от центральной власти. В 1977 году местные националисты сожгли в Ереване огромный портрет Брежнева. В том же году армянские террористы приехали в Москву: взорванные ими бомбы унесли жизни почти 30 человек. Что касается самого Юзбашяна, его история закончилась трагически: уже после выхода в отставку он был застрелен из пистолета в парке во время занятий гимнастикой. Обстоятельства этого преступления до сих пор остаются туманными.
Грузия: республика с привилегиями
Оппозиция в Грузии была так же сильна, как в Армении, однако имела свою специфику. Грузинский клан работал по схеме ещё более откровенной. В 1972 году к власти в республике был приведён выходец из МВД Эдуард Шеварнадзе, и с этого момента субсидии потекли в Грузию рекой. К началу 1980-х годов республика почти на 60% дотировалась из союзного бюджета, а вложения в её социальную сферу превышали аналогичные расходы в РСФСР в 15 раз. Уровень жизни в Грузии почти втрое превышал союзный, тогда как доля рабочего класса здесь была наименьшей среди всех республик — всего 2%.
Независимость от Москвы культивировалась и в культурной сфере. Местные власти отказались направлять студентов во ВГИК, мотивируя это риском получить там «имперские замашки», — в ответ филиал ВГИКа открыли прямо в Тбилиси. В 1978 году представители культурных элит вышли на митинг с требованием сделать грузинский язык единственным государственным в республике, и Москва пошла демонстрантам навстречу. Осенью того же года Шеварнадзе стал кандидатом в члены Политбюро. Специфику местного оппозиционного движения точно описал политолог Борис Колоницкий: «Они чувствовали, что им позволено многое такое, что не разрешено их сверстникам. Правительственные дачи и распределители, доступ к информации и чувство защищённости. Ощущение того, что общие правила для них необязательны» — речь шла о детях начальников и знатных лиц, игравших в оппозиционном движении большую роль.
Алиев, бриллиант и цена кумовства
Азербайджанский клан неотделим от одного имени — Гейдар Алиев. Пройдя путь от председателя КГБ республики до первого секретаря ЦК КП Азербайджана, он с 1982 по 1987 год занимал пост первого заместителя председателя Совета министров СССР. До его прихода к власти в республике процветало мздоимство, пронизавшее даже высшие звенья чиновничьего аппарата: за деньги можно было купить любую должность, включая посты в ЦК Компартии. С приходом Алиева торговля должностями прекратилась, нефтяная промышленность заработала на полную мощь, а республика начала регулярно ставить рекорды по добыче нефти.
Историки, впрочем, утверждают, что экономическое чудо Азербайджана стало возможным в том числе благодаря «умасливанию» Брежнева щедрыми подарками — одним из которых было кольцо с большим бриллиантом. Коррупция при Алиеве действительно значительно уменьшилась, однако её место заняло кумовство: за 13 лет руководства республикой важнейшие посты в органах госуправления, экономике, культуре и образовании заполнили его земляки и родственники. После начала перестройки Алиев попал в опалу к Горбачёву. Помощник генсека Анатолий Черняев констатировал, что дело Алиева оказалось «почище рашидовского» — имея в виду дело главы Узбекистана Шарафа Рашидова.
Узбекистан: хлопок, беки и «державники»
Рашидов — фигура, заслуживающая отдельного разговора. В период Большого террора Сталин уничтожил почти всю верхушку влиятельных узбекских кланов, лишив их на долгое время доступа к государственным ресурсам. Переворот в клановой иерархии республики наступил после прихода к власти Шарафа Рашидова в 1959 году. Выходец из Джизака — города, экономически и этнически тесно связанного с Самаркандом, — он заложил основу возвышения соответствующей этнической группы как в поздний советский, так и в постсоветский период истории Узбекистана.
При благоволившем ему Кремле к управлению республикой активно привлекались национальная техническая и творческая интеллигенция. Однако оборотной стороной этого процесса стало то, что, по выражению научного сотрудника Центра цивилизационных и региональных исследований РАН Зураба Тодуа, «во всю развернулась система тотальной коррупции и чинопочитания, распустилось пышным цветом байство, где каждый начальник сам себе бек в отдельно взятом бекстве — районе, области, колхозе». Узбекские баи настолько распоясались, что прокуратура СССР была вынуждена отреагировать появлением «хлопкового дела».
Само же возвышение узбекского клана не было случайным. В конце 1970-х часть русско-украинской элиты — политологи именуют её «державниками» — решила создать противовес набравшим силу закавказским группировкам, и прежде всего Грузии и Армении, лидеры которых могли «подмять» под себя центральную власть. Ставка была сделана на мусульманский мир советской Средней Азии. Подтолкнула к этому решению иранская революция 1979 года: «державники» всерьёз опасались проникновения радикального ислама в СССР и искали управляемую альтернативу, намереваясь бросить советским мусульманам «кость». В конце 1980-х на первые роли в узбекском клане выдвинулись Рафик Нишанов и Ислам Каримов — чиновники, охарактеризованные как более послушные.
КГБ против МВД: война в высших эшелонах
Самое жёсткое клановое противостояние позднего СССР разворачивалось не в регионах, а в Москве — между двумя силовыми машинами, каждая из которых претендовала на верховный контроль над государством.
В мае 1967 года председателем КГБ был назначен Юрий Андропов. За последующие 15 лет он существенно укрепил и расширил контроль ведомства над всеми сферами жизни государства и общества, особенно преуспев в борьбе с диссидентскими и националистическими движениями. По всей стране создавались райотделы органов безопасности со штатом сотрудников, курировавших практически каждое предприятие и организацию. Личный состав КГБ получал высокие оклады и привилегии, о которых не мечтали ни милиционеры, ни военные. Коррупцию среди подчинённых Андропов пресекал, хотя даже невысокие чины ведомства сохраняли возможность решать личные вопросы.
Его оппонент на другом полюсе силовой вертикали — Николай Щёлоков, занимавший пост министра внутренних дел с 1968 по 1982 год. Тот немало сделал для МВД: значительно повысил оклады сотрудникам, добился выделения им 10% всего строившегося в стране жилья, способствовал созданию новых школ милиции и Академии МВД. Во времена Щёлокова о милиции писали книги и снимали фильмы. На рубеже 1970–80-х годов между ним и Андроповым развернулась открытая борьба за власть и влияние на Брежнева. Во время одного из визитов к генсеку министр МВД принёс декрет Ленина, в котором указывалось, что у здания КПСС должны стоять милиционеры, а не сотрудники КГБ.
Андропов победил. Получив 12 ноября 1982 года пост генерального секретаря ЦК КПСС, он первым делом резко сократил собственный аппарат, а затем развернул масштабное наступление на номенклатурные злоупотребления: инициировал громкие антикоррупционные дела, развернул борьбу с нетрудовыми доходами и спекуляцией, начал расследования злоупотреблений в торговле. Намерение отменить «кремлёвский паёк» и призывы к личной скромности партийных работников, подкреплённые обращением к ленинским идеалам коммуниста, пришлись не по вкусу немалой части номенклатуры. Смерть Андропова до сих пор вызывает массу кривотолков.
Щёлоков был освобождён от должности спустя месяц после смерти Брежнева — по обвинению в коррупции. Поводом к уголовному преследованию стало резонансное убийство милиционерами майора КГБ Афанасьева. Комплексная проверка деятельности МВД в период руководства Щёлокова выявила большое количество злоупотреблений. Финал наступил 13 декабря 1984 года — на следующий день после выхода президиумского указа о лишении наград.
Охотничье ружьё. Один выстрел. Конец клана МВД.