Я зашёл в продуктовый магазин в Гаване, чтобы купить простую воду и пачку печенья. Над головой жужжала одна тусклая лампа, под потолком крутился вентилятор, который гонял по залу горячий воздух, не охлаждая ничего. Пахло хлоркой, прокисшим картоном и чем-то сладко-приторным. За прилавком стояла женщина в форменном фартуке, перед ней — большие напольные весы с гирьками, как у нас в сельпо году в восьмидесятом.
И я просто встал и замер. Потому что полки были почти пустыми. Длинный ряд стеллажей, а на них — рядами, башнями, до самого верха — стоял ром и стояли консервные банки с томатной пастой. И больше почти ничего. Я простоял в этом магазине минут тридцать, не потому что была огромная очередь, а потому что не мог уложить в голове то, что вижу.
Я объездил немало стран и думал, что меня уже сложно удивить продуктовым магазином. Оказалось — можно. Этот зал с весами и пустыми полками рассказал мне о Кубе больше, чем все путеводители вместе взятые. И я хочу рассказать тебе, как там всё устроено на самом деле — не с открыток, а изнутри.
Полки, на которых пусто и густо одновременно
В России мы привыкли, что в любом «Магните» у дома есть всё: двадцать видов колбасы, стена с йогуртами, отдел с десятком сортов хлеба. Заходишь, кладёшь в корзину что хочешь, идёшь на кассу. В Гаване всё устроено наоборот. Чего-то слишком много, а чего-то нет вообще.
В том магазине было навалом рома и рыбных консервов. Зато не было ни молока, ни яиц, ни нормального хлеба, ни кофе — а кофе на Кубе, на минуточку, растёт прямо за городом. Я спросил у продавщицы про молоко, и она махнула рукой куда-то в сторону: «маньяна», завтра. Это «маньяна» я потом слышал десятки раз. Завтра привезут. Или послезавтра. Или когда придёт грузовик. Дефицит здесь — не аврал, а фон жизни.
И ты быстро понимаешь, что само слово «ассортимент» тут не работает. Есть не то, что ты хочешь купить, а то, что сегодня «выбросили» — это слово я ещё помню из рассказов бабушки про советские очереди. На Кубе оно живёт прямо сейчас. Привезли курицу — весь район бежит за курицей. Привезли мыло — берут мыло, даже если оно пока не нужно, потому что через неделю его уже не будет.
Libreta — карточки, как в войну
Самое странное началось, когда я понял, что у местных в руках не кошельки, а тонкие потрёпанные книжечки. Это libreta — карточная книжка, которую выдают каждой кубинской семье ещё с 1962 года. По ней человек получает свой месячный паёк по символической цене.
В этой книжке расписано всё: сколько риса, сколько бобов, сколько сахара и масла положено на человека. Условно — пять яиц в месяц, фунт с небольшим курицы, немного кофе, разбавленного жареным горохом. Продавщица отмечает выданное карандашом прямо в книжке, взвешивает рис на тех самых весах с гирьками, ссыпает в принесённый пакет. Это не магазин в нашем понимании, а пункт выдачи. Представь, что в России хлеб, крупу и сахар ты получаешь не свободно, а по штампу в тетрадке, и больше нормы не дадут при всём желании.
Цена за этот паёк действительно копеечная — несколько десятков песо за месяц. Но и хватает его дней на десять, не больше. Дальше начинается самое интересное: где взять всё остальное.
Что реально лежит на прилавке
Я специально потом обошёл несколько таких магазинов в разных районах Гаваны — хотел понять, случайность это или система. Система. Картина везде была одна: полупустые стеллажи и островки одного-двух товаров, которых завезли много.
Где-то это были пирамиды из рома и пакетов спагетти. Где-то — детское питание и десять упаковок одинакового печенья. В одном магазине я увидел целую стену консервированного томатного соуса и больше буквально ничего съедобного. Логику завоза понять невозможно — она зависит от того, что государство смогло достать и привезти в этот раз. Кубинцы к этому привыкли и заходят в магазин не со списком покупок, а с вопросом: «А что сегодня есть?»
Очередь, которая знает свой порядок
Очередь у такого магазина — отдельная наука. Люди не стоят плотной кишкой, как у нас в час пик. Кубинец подходит и спрашивает: «Ультимо?» — «Кто последний?». Ему отвечают, он запоминает человека перед собой и спокойно отходит в тень, садится на бордюр, болтает с соседями.
Я сначала не понял этой системы и честно встал «в хвост» к двери — а оказалось, передо мной незримо человек восемь, которые сидят кто где. Очередь существует, но она в головах, а не на асфальте. И стоять в ней можно по часу и больше, особенно если «пришёл товар».
Что меня поразило — никакой ругани и толкотни. Все знают своё место, все спокойны. Если человек отошёл за угол и вернулся через двадцать минут, его пускают ровно туда, где он был. В России мы ворчим, когда на кассе три человека. Тут люди закладывают на покупку еды полдня и не считают это чем-то особенным — это просто часть дня, как у нас почистить зубы.
Две валюты и магазины «для своих»
Дальше — деньги, и тут начинается отдельный кубинский ребус. На острове долго существовали сразу две валюты: песо для местных и конвертируемый песо, привязанный к доллару, для туристов и валютных магазинов. Формально двойную систему отменили в 2021 году, но фокус остался: появились магазины, где платить можно только картой в долларах или евро.
И вот это поразило меня сильнее всего. В обычном магазине по карточкам — шаром покати. А зайдёшь в валютный магазин (местные зовут их «эмбэдэ», по аббревиатуре MLC) — и там вдруг есть и масло, и сыр, и шампунь, и даже кола. Только купить это может тот, у кого есть валюта от родственников из Майами.
Получается, еда вроде бы есть, но не для всех. Кубинец с зарплатой в местных песо смотрит на эти полки через стекло, как на витрину другой планеты. Средняя зарплата в государственном секторе — несколько тысяч песо в месяц, а это по реальному курсу совсем небольшие деньги. Я видел, как женщина считала мелочь у входа в такой магазин и в итоге развернулась и ушла. Этот кадр стоит у меня перед глазами до сих пор.
Кофе, который растёт за окном, но его нет
Отдельная боль — кофе. Куба выращивает собственный кофе в горах Сьерра-Маэстра, ароматный и крепкий. Казалось бы, пей не хочу. Но в обычном магазине нормального кофе нет — по карточке выдают смесь, наполовину разбавленную жареным горохом или цикорием, чтобы растянуть запасы.
При этом кубинцы остаются кофейной нацией. Тебе в любом доме сварят крошечную чашку сладкого, как сироп, кофе и обидятся, если откажешься. Этот контраст — страна выращивает кофе, но своим людям его не хватает — для меня стал главным символом всего, что я там увидел. Богатая земля и пустые полки рядом.
Запах, духота и весы из прошлого века
Что меня не отпускает до сих пор — это ощущения. Духота, в которой рубашка прилипает к спине через минуту. Гудение единственной лампы. Запах — смесь хлорки, которой моют бетонный пол, и старого дерева прилавка. Кондиционеров в таких магазинах нет.
Весы — механические, с чашкой и гирьками. Калькулятора у продавщицы тоже не было: считала на бумажке, столбиком, языком прищёлкивая. После российского супермаркета с самокассами, где ты сам сканируешь штрихкод и платишь телефоном за десять секунд, это как шагнуть на полвека назад. И при этом женщина за прилавком работала спокойно и с достоинством — без раздражения, которое я ловлю на наших кассах в час пик. Для неё это не «застрявшая в прошлом» жизнь, а просто жизнь.
Сцена, которую я не забуду
Пока я стоял и глазел, в магазин зашёл пожилой мужчина в выцветшей рубашке. Протянул продавщице свою libreta, что-то тихо сказал. Она взвесила ему горсть риса и немного бобов, отметила карандашом в книжке. Он расплатился монетами, аккуратно сложил пакетик в холщовую сумку и кивнул мне на прощание, как старому знакомому.
В этом жесте не было ни тени жалобы или озлобления. Достоинство при полном дефиците — вот что меня перевернуло. Я турист с фотоаппаратом, у меня в кармане деньги на ужин в ресторане, а он берёт по карточке свою месячную горсть риса — и при этом он держится так, что неудобно становится мне. Я вышел следом и долго не мог отделаться от чувства, что заглянул в чужую трудную жизнь, как в открытое окно.
Как кубинцы на самом деле добывают еду
Из всего этого вырастает целая параллельная жизнь. На паёк по libreta прожить нельзя — поэтому остальное люди берут на рынках частников (их называют «агро»), где овощи и фрукты стоят уже совсем других денег. Или «по блату» — у знакомого, который «достал» мясо. Или у соседа, который втихую печёт хлеб дома и продаёт его с заднего крыльца.
Огромную роль играют родственники за границей. Деньги, которые присылают из США, для многих семей — главный источник дохода, важнее зарплаты. На них покупают в валютных магазинах то, чего нет в обычных. Без этой подпитки выживать было бы совсем тяжело.
Слово «достать» вместо «купить» — мне это до боли знакомо по рассказам родителей про советские восьмидесятые. Кубинец тратит на добычу еды огромную часть дня и головы. Не «что бы вкусненького купить», а «где сегодня дают и хватит ли мне». Я вышел из того магазина с одной бутылкой воды и банкой пасты, которую брать не собирался, и понял, что унёс с собой кое-что поважнее покупок.
Хлеб, за которым охотятся с утра
Отдельная история — хлеб. По карточке кубинцу положена одна маленькая булка в день, граммов на восемьдесят, размером с кулак. Не выберешь, не докупишь — что дали, то и ешь. За ним идут в государственную пекарню, панадерию, и лучшая очередь там — с самого утра.
Я как-то заглянул в такую панадерию в семь утра. Пахло тёплым тестом и дровяным дымом — единственный по-настоящему уютный запах за всю мою прогулку по магазинам. Люди стояли с холщовыми сумками, переговаривались, кто-то держал libreta наготове. Булки расхватывали за полчаса, и кто опоздал — тот без хлеба до завтра. У частников хлеб тоже есть, но уже в несколько раз дороже государственного, и не каждой семье он по карману. В России мы выбираем между десятью сортами на одной полке. Тут выбор простой: успел ты к открытию или нет.
Что на Кубе купить как раз легко
И вот странность, которая добивает окончательно. При тотальном дефиците еды есть вещи, которых хоть отбавляй. Ром, сигары, сувенирные футболки с Че Геварой — этого в туристических лавках полно, бери не хочу.
Государство прекрасно знает, что приносит валюту, а что — нет. Поэтому для туриста полки ломятся, а для местного с карточкой шаром покати. Я стоял в одном квартале между двумя дверями: за одной — сувенирный магазин с ромом и кубинскими шляпами по ценам в евро, за другой — тот самый пункт выдачи с рисом по книжке. Две Кубы на одной улице, разделённые валютой и невидимой стеной. Турист видит первую и уезжает с открыткой. Я заглянул во вторую — и уехал с совсем другим чувством.
Что я понял
Я думал, что иду за водой и печеньем, а получил урок про то, как устроен дефицит. Мы в России последние лет двадцать живём в мире, где еда — это просто фон, само собой разумеющееся: зашёл и купил. На Кубе еда — это ежедневная задача, которую решает вся семья.
И знаешь, что зацепило больше всего? Люди в той очереди не выглядели несчастными. Шутили, обсуждали бейсбол, делились новостями, кто что где «выбросил» на прилавок. Они приспособились жить в этой системе так, как нам и не снилось.
Я потом часто думал об этой продавщице с весами, о старике с горстью риса, о женщине, что считала мелочь у валютного магазина. Мы привыкли мерить страну достопримечательностями — крепости, пляжи, музеи. А по-настоящему понимаешь её в таких вот будничных местах, где человек просто пытается прокормить семью. Куба научила меня смотреть не на витрины для туристов, а чуть в сторону — туда, где идёт настоящая жизнь. Полчаса в обычном кубинском магазине рассказали мне о стране больше, чем неделя на пляже в Варадеро. Иногда, чтобы понять место, надо просто встать у прилавка и смотреть, как люди покупают хлеб.
Если эта история тебе откликнулась и нравятся такие живые заметки из поездок, а не глянцевые открытки — подпишись на канал. Так ты не пропустишь новые рассказы, а мне это лучшая поддержка и повод писать дальше. Впереди ещё много мест, куда я хочу тебя завести.