Степлер стоял на краю стола, тускло поблескивая металлом в свете настольной лампы. Офис давно опустел, часы на стене показывали половину второго ночи, а я всё сидел над отчётом, чувствуя, как от кофеина начинает мелко дрожать рука.
Я взял его, чтобы скрепить последние страницы. Обычный, старенький, с протертой резиновой вставкой, купленный ещё в прошлой эпохе. Я нажал — и вместо привычного сухого «клац» услышал влажный, чавкающий звук. Скрепка вылетела согнутой, словно переломанной, и на бумаге осталось мокрое, липкое пятно.
Я решил, что это брак. Взял новую полоску скрепок, заправил. Нажал снова. «Чавк». Скрепка вылетела, но на этот раз она была тёплой. Я потрогал её пальцами и отдёрнул руку — она была липкой и пахла железом и чем-то сладковатым, как гнилое мясо.
В механизме что-то хрустнуло. Я перевернул степлер, заглянул в прорезь, откуда вылетали скобы. Там, в глубине, что-то шевелилось. Я поднес его к свету — и увидел десятки крошечных, блестящих глаз, уставившихся на меня из темноты. Это было гнездо. Гнездо, свитое из переплетённых, окровавленных скрепок, а в центре, пульсируя, лежала длинная, похожая на червя, личинка, сделанная из расплавленного металла и плоти.
Степлер вырвался из моих рук. Он не упал, он встал на стол, опираясь на свой приклад, словно насекомое. Его рычаг медленно, с хрустом, поднялся и опустился, но не вхолостую. Он втянул в себя воздух, и из его носика вылетела скрепка, но не в бумагу. Она вонзилась в мою ладонь, пришпилив её к столу. Боль была ледяной и жгучей одновременно.
Я закричал, пытаясь выдернуть руку, но степлер прыгнул. Он приземлился на моё запястье, и я почувствовал, как его стальные челюсти сомкнулись. Он не кусал. Он скреплял. Я слышал, как мои кости хрустят, сплющиваясь, как бумага, а из его подающего механизма, словно слюна, капала та самая липкая, тёплая слизь.
Я смотрел, как он поднимается по моей руке, методично, с чавкающим «клац», вгоняя скобы в мою плоть, сшивая кожу с мышцами в неровный, кровавый шов. Каждая скрепка была живой, она извивалась, впиваясь глубже, сращивая мои пальцы друг с другом, лишая меня возможности пошевелиться.
Когда степлер добрался до моего локтя, я уже не кричал. Я только слышал, как внутри меня, в такт его движениям, что-то щёлкает, перестраивая моё тело под новый порядок. Он наклонился к моему уху — холодный, влажный металл — и прошептал скрипучим, механическим голосом:
— Не хватает скрепок. Ты пойдёшь в расход.
Я понял, что он не убивает. Он перерабатывает. И завтра утром, когда в офис придёт секретарша, она увидит на столе не меня, а аккуратную стопку переплетённых между собой листов, на которых вместо букв — мои сплющенные кости. И она, не задумываясь, возьмёт этот степлер, чтобы скрепить новый отчёт.
И он снова чавкнет.
Автор - ИИ и Кейк.