Существует расхожее мнение, что большая геополитика — это сложный, ситуативный процесс, лишенный строгой логики. Однако при детальном анализе конфликтов последних семидесяти лет обнаруживается железная последовательность в применении инструментов внешнего давления от Гегемона. Складывается впечатление, что существует негласное, но строго соблюдаемое пособие по демонтажу суверенных государств, передающееся из поколения в поколение представителями американского истеблишмента. В разное время к его авторству или редактуре прикладывали руку такие фигуры, как Генри Киссинджер, Збигнев Бжезинский и Джордж Сорос (можно подумать, что только они и не со всеми основаниями их внесли в этот список "героев", нет список там за горизонт, а эти были упомянуты в предыдущей статье), а их теоретические работы и практическая деятельность слились в единую доктрину, которую можно назвать "Манифестом неоимпериализма".
Первым этапом обработки неугодного государства всегда является создание вокруг него железобетонной стены изоляции и экономической блокады под разными соусами с разных поводов. Этот механизм не просто ограничивает связи, он переформатирует реальность изолированной страны. Классическим примером является эмбарго США против Кубы, введенное в 1962 году, которое превратило некогда процветающий карибский остров в символ осажденной крепости. Та же модель, только с технологическим уклоном, применяется в отношении Северной Кореи, а в современных условиях — через отключение банковской системы SWIFT и экспортные ограничения — используется как таран против экономики России и Ирана. Хотя, сейчас санкции торговые ограничения и затрагивают большинство стран мира, но по мелочам. США постепенно сами превращаются в "остров".
Когда контур изоляции замкнут, в ход вступает информационно-пропагандистская машина. Цель — клеймение врага через создание «оси зла». Хотя сам термин ввел в оборот Джордж Буш-младший в 2002 году, записав туда Ирак, Иран и КНДР, технология гораздо старше. Она строится на постоянном повторении ярлыков из каждого говорящего утюга: "рассадник терроризма", "источник античеловеческих идеологий", "диктатура", "ось зла, которая очень зла". Сегодня это проявляется в кампаниях по обвинению правительств Николаса Мадуро в Венесуэле или Башара Асада в Сирии в применении химического оружия и геноциде, что подготавливает почву для внешнего вмешательства.
Неотъемлемой частью когнитивной войны становится расчеловечивание граждан целевой страны. Пропаганда настойчиво рисует образ "недоразвитых", коррумпированных и глупых людей, которые якобы не способны на самостоятельное управление. Жертва должна испытывать комплекс вины, ужасного прошлого, отвратительного настоящего и каяться, и соглашаться на внешнее управление. Эта матрица десятилетиями накладывалась на африканские страны, а теперь активно используется в западных СМИ для создания карикатурного образа "агрессивного русского" или "фанатичного иранского муллы", а уж что они периодически про Китай гонят...
Параллельно с внешним давлением запускается механизм внутреннего взрыва. Согласно логике "пособия", внутри страны необходимо инициировать ура-патриотическое, националистическое, религиозное движение с лозунгами исключительности и агрессивного поиска врагов. Это классическая ловушка, в которую загоняется общество, чтобы его энергия самоуничтожения была направлена на саму себя. Ярчайший пример — поддержка ЦРУ радикальных исламистских группировок, таких как «Братья-мусульмане» в Египте, которые позже были объявлены террористами. Сюда же можно отнести финансирование националистических партий на Украине, таких как "Свобода", "Правый сектор", да ещё ндцать движений и организаций (ну щедро зашли благодетели), через западные фонды в 2000-х годах (и много много раньше, сразу после Второй мировой войны разных националистических группировок и в Украинской СССР и за её пределами, тоже украинских).
Как только в стране возникает искусственный идеологический раскол, подключается тяжелая артиллерия — тотальная коррупция, шантаж и покупка национальных элит. Фонды Джорджа Сороса и аффилированные с Госдепом структуры десятилетиями реализуют схемы «мягкой силы», подкупая чиновников и финансируя оппозицию. Пиком этой тактики стали «оранжевые революции» в Грузии, Украине и Киргизии, в Северной Африке, а также попытка государственного переворота в Венесуэле в 2019 году с признанием самопровозглашенного президента Хуана Гуайдо. В это же время каналы снабжения используются для контрабанды оружия и наркотиков. Связь американских спецслужб с наркотрафиком в Латинской Америке в 1980-х и масштабные поставки оружия через Пакистан для афганских моджахедов — это не теории заговора, а задокументированные исторические факты.
Когда государственный аппарат полностью коррозировал, а общество атомизировано, наступает фаза силового «воспитания». Ракетно-бомбовые удары «возмездия» всегда прикрываются гуманитарной риторикой. Налеты на Югославию в 1999 году проводились ради «защиты косовских албанцев», которых они сами и вскормили, бомбардировки Ливии в 2011 году — для свержения Муаммара Каддафи и «спасения мирного населения», авиаудары по Сирии в 2018 году оправдывались мнимой химической атакой. Во всех случаях за «демократическими» лозунгами скрывался геополитический передел.
Апофеозом этой дьявольской стратегии является не просто физическое уничтожение, а создание таких условий жизни, при которых смерть «ради высших идеалов» кажется гражданам желанным избавлением. Общество искусственно доводится до состояния, когда жертва сама становится соавтором своего уничтожения. Это проявляется в культивировании образа шахида, попадающего в рай, или "сакральной жертвы", или в навязывании психоза «осажденной крепости», в котором возгонка внутренней напряжённости и конфликтности подменяют собой стремление к нормальной мирной жизни.
У этой стратегии есть конкретные архитекторы. Збигнев Бжезинский в своей работе «Великая шахматная доска» теоретически обосновал необходимость поддержания управляемого хаоса в Евразии для сохранения американской гегемонии. Генри Киссинджер, будучи госсекретарем, лично курировал тайные операции по свержению неугодных режимов от Чили до Бангладеш, реализуя на практике принципы гибридной войны. Джордж Сорос через свою филантропическую сеть превратил «мягкую силу» Джозефа Найя в инструмент прямого вмешательства в политические процессы суверенных стран. Именно это триединство — теория Бжезинского, тайная оперативность Киссинджера и финансовые потоки Сороса — и сформировало ту самую инструкцию по демонтажу государств, которая является не историческим документом, а действующей и по сей день реальной доктриной.
При взгляде на современные геополитические конфликты сквозь призму истории невольно замечаешь жуткую архитектурную схожесть двух, казалось бы, далеких друг от друга институтов. Методология, которую глобальные центры силы применяют для демонтажа неугодных государств, является не продуктом XXI века, а скорее перенесенной на страновой уровень матрицей суда Святой инквизиции. Сменились лишь декорации: костры заменили кассетными боеприпасами, а исповедальни — микрофонами мировых СМИ, где беглая оппозиции и члены правительств в изгнании плачутся всему миру о кровавости "режимов", становясь свидетелями суда инквизиции, но психологическая и процессуальная механика уничтожения «еретика» осталась нетронутой.
Любой инквизиционный процесс начинается с главного ритуала — назначения жертвы и публичного клеймения. Еретика сначала называют врагом истинной веры и лишь затем начинают собирать «доказательства». В современном мире этот механизм работает безотказно: перед тем как на страну обрушится град томогавков, ее назначают на роль вселенского зла. Без этого пропагандистского ярлыка, будь то пресловутая «ось зла», придуманная администрацией Джорджа Буша-младшего для Ирака, Ирана и КНДР, или истеричные обвинения правительств Николаса Мадуро и Башара Асада в людоедстве и применении химического оружия, моральное право на расправу не может быть легитимизировано в глазах обывателя. С момента наклеивания ярлыка «рассадника терроризма» против избранной страны разрешены любые методы.
Следом за духовным отлучением еретик подвергался физической изоляции — его изгоняли из общины, запрещая любые контакты, превращая в живого мертвеца. Этот принцип сегодня реализуется через тотальную экономическую и дипломатическую блокаду. Она выходит далеко за пределы «наказания элит» и превращается в попытку удушения целых народов. Вокруг страны возводится виртуальный «санитарный кордон», призванный сделать невидимым всё, что противоречит линии глобального сюзерена.
Чтобы палач не дрогнул, инквизиция всегда занималась демонизацией и расчеловечиванием жертвы. Еретика рисовали сознательным слугой Сатаны, существом низшим и гнусным. В страновом масштабе это проявляется в создании западными медиа карикатурных образов «агрессивного русского орка», «коррумпированного африканского диктатора» или «фанатичного иранского муллы». Как только образ врага расчеловечен, авиаудары «гуманитарной интервенции» в Югославии 1999 года или налёты на Ливию в 2011-м перестают восприниматься как массовое убийство. В матрице инквизитора это уже не преступление, а зачистка скверны.
Ключевым этапом старого суда была психологическая пытка, направленная на то, чтобы сломать волю, заставить еретика предать убеждения и подписать признание в несовершённом. Сегодня эту роль играет создание на территории страны-изгоя искусственного ада через поддержку внутреннего экстремизма и тотальную коррупцию. Общество методично загоняется в радикальный психоз «осажденной крепости». С одной стороны, финансируются радикальные течения, подобные тем же «Братьям-мусульманам» в Египте, которых в свое время пестовало ЦРУ, или националистические группировки на Украине. С другой — через финансовые сети, подобные фондам Джорджа Сороса, покупаются элиты, приватизирующие государство, как это происходило в ходе «оранжевых революций» в Грузии, Киргизии или на Украине.
Финалом инквизиционной драмы всегда было аутодафе — публичное сожжение на костре. Это был не просто акт убийства, а ритуал, устрашающее шоу для закрепления власти доминиона. В геополитике ту же функцию выполняют показательные ракетно-бомбовые удары «возмездия», транслируемые в прямом эфире. Ночные бомбардировки Багдада в 2003 году, удары по Белграду и телевизионная расправа над Муаммаром Каддафи в 2011-м, бомбардировки сектора Газа, Ливана, Ирана - всё это из того же сериала — это аутодафе XXI века. Это послание всем, кто задумается о суверенитете, демонстрация того, что еретический режим будет не просто свергнут, но ритуально уничтожен на глазах у глобальной толпы.
В этой дьявольской режиссуре нет места случайностям. Теоретики вроде Збигнева Бжезинского в «Великой шахматной доске» обосновывали необходимость управляемого хаоса, практики уровня Генри Киссинджера внедряли схемы тайной дипломатии и поддержки путчей от Чили до Бангладеш, а институты «мягкой силы» финансировали создание «пятой колонны». Инквизиция работала с душами людей, склоняя их к единственно «истинной вере». Современная глобальная система, используя тот же механизм, требует от целых народов беспрекословного подчинения новому мировому порядку, в котором нет места национальному суверенитету, а есть лишь приговор, вынесенный задолго до суда.
Чтут традиции о обычаи наши "партнёры".