Октябрь 1958 года. Переделкино. Борис Пастернак получает телеграмму из Стокгольма: Нобелевский комитет присуждает ему премию по литературе.
Он отвечает немедленно: «Бесконечно благодарен, тронут, горд, удивлён, смущён».
Через десять дней он отправит другую телеграмму — с отказом от премии.
Между этими двумя телеграммами уместилось то, что советская система умела делать лучше всего: превращать победу человека в его поражение — его же руками.
Борис Леонидович Пастернак родился в 1890 году в Москве в семье художника и пианистки. Дом был заполнен искусством физически: отец иллюстрировал Толстого, мать давала концерты, в гостиной бывали Скрябин, Рильке, Толстой. Мальчик рос в среде, где красота была не украшением жизни, а её содержанием.
Он мог стать музыкантом — занимался серьёзно, Скрябин был в восторге. Мог стать философом — учился в Марбурге, профессора пророчили блестящую карьеру. Стал поэтом.
Первые стихи появились в 1910-е годы. К двадцатым он уже был фигурой в русской поэзии — не самой громкой, не самой скандальной, но той, которую другие поэты читали внимательно. Маяковский, при всём различии их эстетик, относился к нему с уважением, которое дорогого стоило.
Советскую власть он принял — не с восторгом, но и без открытого противостояния. Работал, переводил — Шекспир, Гёте, Верлен в его переводах стали частью русской культуры не меньше, чем собственные стихи. Переводы кормили и давали возможность существовать в системе, не продавая того, что продавать не хотел.
Роман он начал писать в конце сороковых. «Доктор Живаго» — история русского интеллигента, прошедшего через революцию, гражданскую войну, сталинские годы. Не политический памфлет — человеческая история о том, как большая история ломает маленьких людей и что они при этом чувствуют.
Именно это делало роман невозможным для советской публикации. Не прямая антисоветчина — её там не было в лобовом смысле. А взгляд: история как трагедия, революция как катастрофа, личное важнее общественного.
В 1956 году он передал рукопись итальянскому издателю Джанджакомо Фельтринелли — через знакомых, осторожно. В 1957-м роман вышел в Италии. Потом в других странах. В 1958-м Нобелевский комитет принял решение.
Реакция советских властей была немедленной и скоординированной. «Правда» опубликовала статью с заголовком «Провокационная вылазка международной реакции». Союз писателей собрался на заседание — Пастернака там не было, его исключили заочно. Коллеги, многие из которых лично его уважали, произносили с трибуны слова, которые потом не любили вспоминать.
Кампания в прессе. Письма рабочих коллективов, возмущённых «предателем». Угрозы выслать из страны.
Он написал Хрущёву письмо: покинуть Родину для меня равносильно смерти. Прошу не принимать этой крайней меры.
И отказался от премии.
Формально — добровольно. По существу — под давлением, которое человеку в его положении выдержать было невозможно. В стране оставались люди, которых он любил. Ольга Ивинская, которую он любил и которую уже однажды арестовывали из-за него. Сын. Дом в Переделкино, где была написана большая часть того, что он считал главным.
После отказа давление не прекратилось. Просто сменило форму — с публичной травли на тихое удушение. Переводы перестали принимать. Гонорары задерживались. Люди, которые раньше звонили, перестали звонить.
Он умер в мае 1960 года от рака лёгких. Ему было семьдесят лет.
На похороны в Переделкино пришли сотни людей — без объявлений, без официальных некрологов, просто люди, которые знали и хотели прийти. Власти это не приветствовали и не запрещали — просто сделали вид, что не замечают.
В 1989 году сын Пастернака Евгений получил Нобелевскую премию от имени отца на церемонии в Стокгольме. Через тридцать один год после телеграммы с отказом.
«Доктор Живаго» был опубликован в СССР в 1988 году — в журнале «Новый мир». В очереди за номером люди стояли с ночи.
Та первая телеграмма из Стокгольма — «бесконечно благодарен, тронут, горд, удивлён, смущён» — была правдой. Вторая, с отказом, тоже была правдой — правдой о том, в каком мире он жил и что этот мир с ним сделал.
Обе телеграммы хранятся в архивах. Обе подписаны одним именем.