– Да закрой ты ему рот! Надоел уже! Орет и орет!
Роман перевернулся на бок и натянул одеяло до уха. Маленький Семен заходился в крике, который бил по барабанным перепонкам.
Юлия качнула сына на руках и подошла к кровати. В темноте спальни Роман различал только ее силуэт.
– Я не сплю четвертые сутки, – прошептала Юлия. – Встань хоть раз. Один-единственный раз помоги мне.
– Мне в семь часов на работу, – буркнул Роман, зарываясь носом в подушку. – Деньги в дом кто-то должен приносить.
– Деньги? – переспросила Юлия. – Я тут с ума схожу с младенцем, а ты мне про заработки твердишь!
– А кто оплачивает квартиру? Памперсы, смеси, твои витамины. Все покупается с моей зарплаты.
– Да плевать я хотела на деньги! Мне сейчас нужны вторые руки! Подержи Семена, я хотя бы элементарно в туалет схожу.
– Утром подержу, Юль. Дай поспать человеку.
– Утром ты сбежишь в офис. Как всегда сбегаешь от любых трудностей.
– Я что, прохлаждаться туда хожу? Я в строительной фирме с утра до ночи пашу.
– А я здесь, по-твоему, целыми днями отдыхаю? Я осталась одна, Рома. Одна со сложным ребенком.
– Все женщины рожают. И ничего, как-то самостоятельно справляются без истерик.
– Все? – Юлия сорвалась на плач. – У моих подруг мужья ночью без упреков встают к кроваткам!
– Хватит устраивать ночные концерты. Дай мне выспаться.
Семен опять зашелся в крике. Роман накрыл голову подушкой, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он устал. Устал до звона в висках.
Этот бесконечный рев, зареванное лицо Юлии по утрам превратили семейную жизнь в ад. А ведь всего год назад жена весело смеялась, модно одевалась и таскала его на концерты. Теперь по комнатам бродила растрепанная женщина с вечными обидами и синяками под глазами.
– Ты вообще меня слышишь? – Юлия повысила голос. – Рома, я с тобой разговариваю!
– Слышу. Весь подъезд тоже тебя прекрасно слышит.
Жена растерянно осеклась. Семен уткнулся ей в плечо, постепенно затихая. Роман зажмурился и решил, что так продолжаться не может. Нужно менять обстановку. Решение назрело само собой.
Утром, едва Юлия скрылась в ванной комнате вместе с сыном, Роман поднялся с постели. Он достал из шкафа спортивную сумку, побросал туда чистые рубашки, бритвенный станок и зарядное устройство. Из ванной доносился плеск воды и ласковое воркование жены над младенцем.
Никаких записок Роман оставлять не собирался. Зачем тратить слова? Пусть Юля сама догадается о причинах его ухода. Пусть посидит в одиночестве, подумает хорошенько, до какого состояния она довела мужа...
...Валерия Андреевна распахнула дверь квартиры и всплеснула руками.
– Сыночка! Да на тебе лица нет! Заходи скорее.
– Привет, мам. Я у тебя пару недель поживу, ладно?
– Конечно. Тебе и спрашивать не нужно, это твой дом! – Мать потянула сына за рукав куртки в сторону кухни. – Садись за стол. Сейчас горячего борща тебе налью. Исхудал совсем, бледный стал.
Роман опустился на табурет. С его плеч словно спала каменная плита. В квартире матери царили тишина и покой. Приятно пахло наваристым обедом и свежим бельем.
– Рассказывай, – Валерия Андреевна поставила перед ним глубокую тарелку. – Что у вас там опять стряслось.
– Да сил моих больше нет, мам. Орут в квартире круглые сутки. То Юлька исходит криком, то мелкий заливается.
– Ах, горе мое луковое. – Мать присела напротив и подперла кулаком щеку. – Я ведь предупреждала тебя насчет этой девицы перед свадьбой. Предупреждала?
– Было дело, помню.
– Что это за жена такая, которая мужа до нервного срыва довела? Умная женщина мужчину бережет, ценит его труды. А эта только пилит тебя с утра до вечера да слезы льет.
– Я забыл, что такое нормальная еда, мамуль.
– Вот видишь! – Валерия Андреевна подвинула к нему тарелку. – Кто тебя там покормит? Сам себе чай небось греешь в перерывах между ее воплями.
– Какие там чаи. Одни грязные пеленки вокруг да рев.
– Бедный мой мальчик. Ну ничего, теперь дома отъешься, выспишься.
Роман молча хлебал борщ. Каждое слово матери казалось ему абсолютной истиной. Наконец-то нашелся человек, который его понял и пожалел...
На третий день экран телефона Романа загорелся от входящего вызова Юлии.
– Юлька звонит, – буркнул он, глядя на светящийся дисплей.
– А ты не бери трубку, – отрезала Валерия Андреевна. – Пусть над поведением своим подумает. Сбрасывай звонок.
Роман послушно сбросил вызов. Телефона зазвонил снова через час, потом вечером повторился звонок. Каждый новый сброшенный вызов давался Роману легче...
...Дни потянулись тихие, размеренные. Мать гладила сыну рубашки, будила к завтраку, подкладывала в тарелку добавку. Роман отсыпался за все бессонные месяцы. Темные круги под глазами исчезли, он опять почувствовал себя человеком.
– Не звонит больше, – мимоходом обронил Роман за ужином. – Уже третий день тишина.
– Ну и слава богу, – отозвалась Валерия Андреевна, убирая посуду. – Образумилась, голубушка.
– Думаешь, поняла все?
– А то как же. Посидит одна без денег с кричащим дитем, быстро осознает, какого мужчину потеряла. Сама прибежит, будет в ногах валяться, прощения просить.
– Пусть прибежит. Я тогда еще подумаю, стоит ли ее прощать.
– И правильно, сыночка. Знай себе цену, ты у меня завидный мужчина.
– А Семка-то как там без меня поживает, интересно.
– Да что с ним сделается в квартире. У матери под крылом находится, накормлен, умыт. Точно не пропадет.
– И то верно. Малой еще совсем, ничего толком не вспомнит.
...Минуло почти три недели жизни у матери, незаметно пролетел и месяц. Юлия больше не пыталась звонить. Роман, поедая утреннюю яичницу, рассудил, что жена усвоила урок.
«Наревелась, небось, в одиночестве. Остыла. Поняла, каково без мужа куковать. Пора возвращаться в семью», – подумал он.
Роман мысленно даже расщедрился на великодушное прощение. Ладно уж, простит он жену без долгих упреков. Лишь бы встретила его дома присмиревшая, тихая Юлия.
– Поеду я сегодня домой, мам, – объявил он за обедом.
– Дело говоришь, сыночка. – Валерия Андреевна перекрестила его на дорогу. – Только держись с ней построже. Чтобы свое место знала. А то ишь какая, характерная...
...Ключ повернулся в замочной скважине. Роман шагнул в прихожую квартиры и сразу почувствовал пустоту.
В прихожей было пусто. Он удивленно прошел в большую комнату.
Детская кроватка исчезла. Прогулочная коляска больше не подпирала стену у окна. Детские бутылочки пропали с сушилки. Роман рванул створку платяного шкафа. Половина вешалок сиротливо болталась пустая.
Внутри у него похолодело от нехорошего предчувствия. Он вытащил телефон и набрал номер Юлии. Она ответила через пару секунд.
– Да? – раздался в динамике ее ровный голос.
– Юля! Ты вообще где находишься? Что за...
Спокойствие жены сбивало Романа с толку. Он ожидал бурных слез, истерики, горьких упреков, а наткнулся на невидимую глухую стену.
– У своих родителей. А что случилось?
– Как это что? Домой я пришел. Вернулся.
– И что из этого?
Роман набрал в грудь побольше воздуха, собираясь высказать главное.
– Тебе пора возвращаться. Хватит дуться из-за ерунды. Собирай быстро Семку и приезжай домой. Быстро, я вас жду.
В трубке повисла тишина. Роман ждал ответа и дождался.
– Молодец, что вернулся в пустую квартиру, – тихо произнесла Юлия. – А я туда больше не вернусь. Я официально подаю на развод.
Смысл сказанных слов дошел до него не сразу. А потом Романа прорвало от ярости.
– Что ты такое несешь?! Какой еще развод?! Я законный муж твой! Отец твоего ребенка!
– Бывший муж, Рома. Уже скоро.
– Ты не имеешь никакого права так поступать! – орал Роман, чувствуя, как у него темнеет в глазах. – Сына моего без разрешения забрала! Без копейки тебя оставлю! По судам затаскаю!
За тонкой стеной соседи громко забарабанили. Роман даже не услышал этого стука.
– Мать называется! – выкрикивал он в трубку. – Всем знакомым расскажу, какая ты! Ребенка от родного отца прячешь!
Юлия молча слушала его гневную тираду, ни разу не перебивая. Это молчание бесило Романа сильнее любого ответного крика. Наконец, запал у него стал иссякать.
– Договорил уже? – спокойно спросила она.
– Я… Да, все сказал!
– Тогда теперь наступила моя очередь говорить.
Роман осекся от ее ледяного тона.
– Ты ушел из дома, когда Семе исполнилось всего три месяца, – ровно начала Юлия. – Просто молча собрал сумку и ушел ранним утром.
– Я устал! Я просто хотел немного отдохнуть от криков!
– Не смей меня перебивать. Месяц тебя не было рядом. Целый месяц я практически не спала, кусок в горло не лез от усталости. Я носила плачущего сына на руках одна, сутками напролет.
Роман виновато молчал, не зная, что возразить.
– Ты за это время ни разу нам не позвонил. Ни разу не поинтересовался, живы ли мы вообще, есть ли у нас еда. Я звонила тебе, а ты сбрасывал мои вызовы. Забыл об этом?
Он отлично помнил те моменты. Мать стояла тогда рядом на кухне и приговаривала: «Сбрось звонок, сынок, пусть помучается, поучится уважению».
– Так вот, Рома. Мы живы, здоровы. Живем теперь прекрасно у моих родителей. И без твоего присутствия нам дышится гораздо легче.
– Юля, ты погоди горячиться, давай обсудим…
– Плевать мне на твои угрозы, суды и алименты. Слышишь меня? Совершенно плевать. Желаешь судиться – судись сколько влезет.
В трубке раздались короткие гудки...
Роман медленно опустил руку с телефоном и растерянно уставился на потемневший экран. Он попытался перезвонить, но линия оказалась занята. Набрал номер еще раз – вызов моментально оборвался.
К матери Роман вернулся раздавленным...
– Что опять стряслось, сыночка? – Валерия Андреевна испуганно метнулась к нему в прихожую. – На тебе снова лица нет!
– Развод, мам. Юлька подает на развод.
– Что?! Да как у этой девки вообще язык повернулся такое сказать!
– И ребенка увезла к своим родителям.
– Вот же змея! – Валерия Андреевна всплеснула руками. – Это надо же, родного отца от дитя оторвать.
А они снова уселись на кухне вдвоем, точь-в-точь как месяц назад. Только теперь перед матерью сидел не уверенный в своей правоте мужчина, а озлобленный неудачник.
– Видишь теперь, какая она гадина! – кипятилась Валерия Андреевна, подливая сыну чай. – Это она тебя предала, сыночка! Она, настоящая гадюка!
– Я ведь временно тогда ушел, – тихо бубнил Роман, глядя в чашку. – Отдохнуть всего лишь хотел от бытовухи. А она сразу разводиться решила.
– Она семью сознательно развалила! – подхватывала мать. – Еще и алименты потребует! По миру тебя пустит.
– Да я ведь ничего плохого им не сделал, мам. Просто пожить немного хотел в тишине.
Их беседа затянулась до глубокой ночи. Мать и сын перебирали мнимые Юлины грехи, смакуя каждую деталь. Какая она бессердечная женщина, как ловко все провернула с переездом, как несправедливо обошлась с их мальчиком. И ни одному из них в голову не пришла простая мысль о чувствах другого человека...
...Бракоразводный процесс оформили быстро. Алименты суд назначил в полном объеме. Роман выплачивал их ежемесячно, скрипя зубами от злости и ощущая себя ограбленным.
К подрастающему сыну он особо не рвался. Законодательно видеться с ребенком мог, да не стремился ехать в другой регион. Если Роман изредка и заговаривал с бывшей женой о встречах, то исключительно ради того, чтобы потрепать ей нервы. Ему хотелось насолить Юлии как можно больнее за свой статус брошенного мужа.
А Юлия постепенно выбиралась из кризиса. Медленно, через силу, но уверенно обустраивала новую жизнь. Ночи у нее сделались тихими. Сема подрастал, спал крепче. Главное, ушло то изматывающее, тягостное ожидание помощи по дому.
Раньше Юлия в темноте прислушивалась к каждому шороху у входной двери. Надеялась, что муж хотя бы на полчаса возьмет малыша, даст ей спокойно поспать. Теперь ждать стало абсолютно некого. И от осознания этого факта Юлии неожиданно полегчало.
– Меня предали, – уверенно твердил Роман каждому знакомому. – Ушел на месяц, просто отдохнуть от криков. А жена взяла и назло сломала хорошую семью.
Мать и сын свято верили в эту удобную ложь. Они в упор не замечали одной простой вещи.
Никто Романа в этой жизни не предавал. Свою семью он разрушил собственными руками. Аккуратно сложил ее в спортивную сумку ранним утром и вынес за дверь квартиры. Прошел мимо плачущего трехмесячного сына прямиком к маминому сытному борщу.
Просто сам Роман называл этот поступок коротким оправдательным словом «устал»...
Дорогие мои! Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм