Гости бывают двух видов. Одни приходят, едят, смеются, благодарят и уходят. Другие в одиннадцать вечера говорят: «Ой, уже поздно», но почему-то воспринимают эту фразу как начало новой части программы.
В тот вечер к нам пришли Игорь и Таня. Мы дружили давно. Настолько давно, что Игорь видел меня без бороды, а Таня помнила, как Лена на втором курсе красила волосы в цвет, который в магазине назывался «медный закат», а в общежитии — «пожарная тревога».
— Посидим спокойно, — сказала Лена утром.
Я насторожился.
— Спокойно — это сколько?
— Ну часов до десяти.
— Хорошо.
— Не делай такое лицо.
— Я просто вспоминаю, как Игорь в прошлый раз рассказывал про рыбалку до часу ночи.
— Зато теперь он бросил рыбалку.
— Люди не бросают рыбалку. Они переносят её в воспоминания.
Лена вздохнула.
— Они наши друзья.
— Я их люблю. До десяти.
Квартира у нас обычная: кухня, комната, спальня и коридор, где если двое надевают обувь, третий уже должен быть частью стены. Гостей мы принимали в комнате. Я заранее передвинул журнальный столик, достал бокалы, поставил на зарядку колонку и убрал с дивана плед, потому что плед вечером превращается в приглашение: «Устраивайтесь надолго».
Лена приготовила пасту, салат и свою фирменную закуску из баклажанов, которую все хвалят, а потом просят рецепт и никогда не готовят. Я отвечал за напитки и хлеб. Это значит, я три раза ходил в магазин, потому что в первый раз забыл хлеб, во второй купил не тот сок, а в третий уже просто купил шоколад, чтобы меня простили.
Игорь с Таней пришли в семь. С пакетом мандаринов, бутылкой вина и энергией людей, которые выспались.
— Мы ненадолго, — сказала Таня, снимая шарф.
Я внутренне поставил галочку. Все катастрофы начинаются с «ненадолго».
Игорь обнял меня в прихожей.
— Ну что, старик, живой?
— Пока да.
— Отлично. Значит, есть о чём поговорить.
За столом всё было хорошо. Даже прекрасно. Таня рассказывала про их новую соседку, которая сушит бельё в подъезде и обижается, когда его обходят. Игорь показывал фото дачи, где он «ничего не делает, просто отдыхает», хотя на фото стоял с лопатой и лицом человека, которого земля втянула в переговоры.
Лена смеялась. Я тоже. В девять вечера я даже подумал, что ошибался. Люди умеют приходить в гости и уходить вовремя. Может, мы взрослеем.
В девять сорок Таня посмотрела на часы.
— Ой, уже почти десять.
Я оживился.
— Да, время летит.
— Сейчас чай попьём и поедем.
Вот тут я должен был сказать: «Давайте без чая, вам ещё добираться». Но воспитание ударило меня по руке.
— Конечно, чай, — сказал я.
Лена посмотрела на меня. В её взгляде было: «Ты сам открыл портал».
Чай — это не напиток. Чай — это второй стол. К нему достают сладкое, потом вспоминают про сыр, потом кто-то говорит, что сладкое после сыра странно, но берёт, потом начинается разговор, который не мог начаться при еде, потому что ждал заварки.
В десять двадцать Игорь сказал:
— А помните Серёгу с нашего курса?
Я не помнил. Но разговор уже пошёл.
Серёга оказался человеком с богатой судьбой. Он уехал в Тюмень, развёлся, купил собаку, открыл шиномонтаж, закрыл шиномонтаж, снова женился, похудел, поправился, нашёл одноклассника, который оказался не одноклассником, но уже было поздно. Эта биография заняла сорок минут.
В десять пятьдесят Таня увидела на полке настольную игру.
— Ой, у вас это есть? — сказала она.
Я медленно повернул голову. Игра лежала на самой верхней полке, за вазой и коробкой с проводами, потому что именно там должны жить опасные предметы.
— Есть, — сказал я осторожно.
— Давайте одну партию?
Лена посмотрела на меня. Я понял, что решается судьба ночи.
— Там правила долгие, — сказал я.
— Мы быстро.
Люди, которые говорят «мы быстро» перед настольной игрой, обычно не читали правила. Игорь уже достал коробку.
— Тут написано от сорока минут.
— Значит, двадцать, — сказал он. — Мы же взрослые.
Взрослые люди читали правила пятнадцать минут, спорили о фишках десять, потом Таня поняла, что игра кооперативная, и сказала, что ей не нравится, когда все против коробки. Игорь предложил играть «по-своему». Лена тихо убрала половину карточек, чтобы партия не пережила нас всех.
Игра закончилась в одиннадцать двадцать победой коробки. Коробка победила не по правилам, а морально.
— Ещё одну? — спросил Игорь.
— Нет, — сказали мы с Леной одновременно.
Получилось слишком резко. Таня засмеялась.
— Ладно, ладно. Тогда просто допьём чай.
Я хотел спросить, откуда взялся новый чай, но увидел на столе свежую заварку. Лена шепнула:
— Это ты поставил, когда искал сахар.
— Я думал, это защитный манёвр.
— Это подкрепление противника.
В одиннадцать я первый раз зевнул.
Не специально. Хотя немного специально. Зевок получился красивый, глубокий, с намёком на биологические ограничения.
— Устал? — спросил Игорь.
— Да так, день длинный.
— Вот! — сказал он. — Кстати, про длинный день. Я вам рассказывал, как мы в Абхазии до границы ехали?
Я понял, что зевок был принят за тему.
Лена пошла на кухню. Я пошёл за ней под предлогом воды.
— Они не уходят, — шепнул я.
— Я вижу.
— Что делаем?
— Не предлагай больше чай.
— Это уже случилось.
— Тогда убираем сладкое.
— А если они помогут?
— Они не помогут. Они скажут «да не надо» и останутся.
Мы вернулись в комнату. Лена ловко убрала тарелку с печеньем.
— Да вы что, — сказала Таня. — Мы ещё возьмём по одному.
Лена замерла. Я увидел, как тарелка возвращается на стол. Печенье победило.
В одиннадцать тридцать я перешёл к методу «утренние дела».
— Завтра рано вставать, — сказал я.
— В субботу? — удивился Игорь.
— Да. У нас... рынок.
Лена посмотрела на меня с интересом. На рынок мы не собирались с прошлого лета.
— Рынок? — спросила Таня.
— За овощами.
— Ой, мы тоже хотели. Где берёте?
Я сам себе выкопал яму и красиво сел в неё. Следующие пятнадцать минут мы обсуждали помидоры, продавца у метро, цену на сыр и почему хорошая картошка должна быть грязной, но не слишком.
Перед полуночью Таня заметила наши фотографии на стене. Там было всего шесть рамок: свадьба, поездка в Карелию, смешной снимок у моря, Лена с подругами, я на даче с лейкой и общий кадр с прошлого Нового года. Шесть рамок должны занимать три минуты. У нормальных людей.
— Ой, а это где? — спросила Таня.
— Карелия, — сказала Лена.
— Расскажите.
Я понял, что фотографии тоже умеют держать гостей. Мы рассказали про поездку коротко. Игорь вспомнил свою поездку в Псков, где у них в гостинице не закрывалось окно. Таня вспомнила, как они ездили в Ярославль и случайно попали на праздник сыра. Лена вспомнила, что утром ей надо купить творог. Я попытался связать творог с завершением вечера, но разговор ушёл в молочные продукты.
— Сейчас нормального творога не найти, — сказал Игорь.
— Можно, — сказала Таня. — У нас возле дома маленький магазин.
— Далеко, — сказал я.
— От вас да, — согласилась она и не встала.
Потом Игорь увидел мой старый фотоальбом с институтскими снимками. Я сам виноват. Зачем он лежал в тумбе? Потому что прошлой зимой я хотел разобрать бумаги, достал альбом и понял, что бумаги могут подождать ещё год.
— О, молодость! — сказал Игорь.
— Там ничего интересного.
— Так не бывает.
Бывает. Но не когда у гостя в руках альбом и желание комментировать причёски.
В полночь соседи сверху начали двигать что-то тяжёлое. Игорь поднял палец.
— Слышите? Вот у нас такие же. Сначала думали, ремонт. Потом поняли: они просто живут шумно.
— Да, — сказал я. — Люди живут. Иногда спят.
— Сон переоценён, — сказал Игорь.
Я не знал, можно ли вычеркнуть друга из завещания, если завещания нет.
Таня устроилась на диване удобнее. Это был плохой знак. Очень плохой. Человек, который поджимает ноги под себя, уже не гость. Он временно прописался.
— У вас так уютно, — сказала она.
— Спасибо, — сказала Лена.
Я встал.
— Может, вам такси вызвать?
Фраза повисла в воздухе. Прямая, почти грубая. Но я вложил в неё заботу. Даже достал телефон.
— Да рано ещё, — сказал Игорь.
— Уже полночь.
— Такси сейчас дорого. Подождём, спадёт.
Я посмотрел на Лену. Лена посмотрела на меня. Мы оба поняли: экономика против нас.
Дальше мы пробовали всё. Сначала я открыл приложение такси и громко сказал:
— Машин много.
— Да? — спросила Таня.
— Да. Восемь минут подача.
— А цена?
Я назвал цену. Игорь присвистнул.
— За эти деньги можно доехать до моей дачи.
— Тогда это выгодно. Дача дальше.
— Нет, подождём. Сейчас спрос упадёт.
Я хотел объяснить, что спрос упадёт вместе со мной лицом в подушку, но сдержался.
Лена включила режим «мягкая хозяйка закрывает вечер». Она встала, собрала пустые тарелки и сказала:
— Я посуду замочу.
Таня оживилась.
— У вас средство какое? Мне наше не нравится, руки сушит.
Лена застыла у двери с тарелками. В этот момент я увидел, как в ней борются воспитание и желание сказать: «Средство покажу в следующий раз, когда он наступит в семь вечера, а не в час ночи».
— Обычное, — сказала она.
— Надо мне купить. Потом сфотографируй.
— Сфотографирую завтра.
— Точно, завтра.
Слово «завтра» прозвучало, как спасательная шлюпка. Но никто в неё не сел.
Я выключил большую лампу и оставил торшер.
— О, как атмосферно, — сказала Таня.
Лена сложила плед, который я спрятал, но Таня его нашла на кресле.
— Какой мягкий!
Игорь попросил зарядку для телефона.
— На пять минут, — сказал он.
Телефон гостя на зарядке — это якорь. Пока устройство пьёт электричество, человек не уйдёт. Я дал самую короткую зарядку, но он сел ближе к розетке и продолжил рассказ про Абхазию.
В час ночи Лена ушла умываться. Это был сильный ход. Женщина с кремом на лице, халатом и собранными волосами обычно сообщает миру: праздник окончен. Таня сказала:
— Ой, классный халат. Где брала?
И начался разговор про маркетплейс.
Я пошёл на кухню и открыл окно. В комнату вошёл холодный воздух. Игорь сказал:
— Хорошо. А то жарко стало.
План провалился и подарил гостям комфорт.
В час десять Таня попросила показать наш фикус. Не потому что он был редкий. Он стоял в углу, пыльный и терпеливый, как участник собрания жильцов. Но Таня увлеклась растениями и теперь любое зелёное существо вызывало у неё консультацию.
— Он у вас желтеет, — сказала она.
— Он философ, — сказал я. — Смотрит на жизнь трезво.
— Ему света мало.
— Ему сна мало. Как и нам.
Таня не услышала, потому что уже рассказывала про фитолампы. Игорь достал телефон, чтобы показать, как у них дома растёт лимон. Лимон был маленький, зато фотографий у него было как у младенца в первый год жизни.
— Вот тут он только пошёл, — говорил Игорь.
— Куда? — спросил я.
— В рост.
— А я думал, домой.
Лена посмотрела на меня с предупреждением, но было поздно. Усталость делала меня остроумным для себя и рискованным для общества.
В час двадцать я начал убирать стол уже без намёков. Собирал чашки, тарелки, мандарины. Таня поднялась.
— Помочь?
— Нет-нет, сидите, — сказал я автоматически.
Лена из коридора прошипела:
— Зачем ты сказал «сидите»?
Я понял ошибку слишком поздно. Таня села.
В час сорок Игорь сказал:
— Что-то мы засиделись.
Я замер с чашкой в руке. Не двигаться. Не спугнуть.
— Да, — мягко сказала Лена. — Вам ещё ехать.
— Сейчас ещё историю одну расскажу и поедем.
Чашка в моей руке стала тяжелее.
История была про их знакомого, который купил на дачу бассейн. Бассейн протёк. Сосед обиделся. Собака испугалась. Тёща сказала, что предупреждала. История имела несколько концов, но Игорь выбирал самый длинный.
В два ночи я понял: нужны жёсткие меры.
Я пошёл в спальню и завёл будильник на телефоне. На две минуты вперёд. Вернулся в комнату. Через две минуты телефон заорал бодрой мелодией «Подъём». Я взял его, посмотрел и сказал:
— О, уже будильник.
Лена прикрыла рот рукой.
Игорь удивился:
— Ты на два ночи ставишь?
— Чтобы лечь.
— Интересная система.
— Рабочая.
Таня засмеялась.
— Кажется, нас выгоняют.
Я хотел сказать: «Нет, что вы». Но в этот момент взрослая часть меня, измученная Абхазией, такси и пледом, встала внутри во весь рост.
— Чуть-чуть, — сказал я.
В комнате стало тихо. Потом Таня засмеялась ещё громче.
— Господи, Саша, почему ты сразу не сказал?
— Я говорил рынком.
— Рынком мы не поняли.
Игорь хлопнул себя по колену.
— Так бы и сказал: ребята, домой.
— Ребята, домой, — сказал я.
Лена села на край кресла и закрыла лицо ладонями. То ли от стыда, то ли от счастья.
Дальше случилось чудо. Игорь встал. Таня сложила плед. Телефон оказался заряжен на семьдесят процентов, что для ухода хватало. Они начали собираться. В прихожей, правда, ещё десять минут искали перчатку, обсуждали такси и вспоминали, где оставили пакет с мандаринами. Но процесс пошёл.
— Мы правда не обиделись, — сказала Таня, надевая сапоги.
— Мы правда устали, — сказала Лена.
— Надо было раньше, — сказал Игорь. — Я же не экстрасенс.
— Ты рассказывал про бассейн сорок минут. Экстрасенсорика рядом стояла и плакала.
Игорь засмеялся.
— Ладно, учту.
Когда дверь закрылась, мы с Леной постояли в прихожей. Тишина была такая густая, что её можно было намазать на хлеб. В комнате остались чашки, мандариновые корки и зарядка Игоря.
— Он оставил зарядку, — сказал я.
Лена посмотрела на провод.
— Это повод вернуться.
Мы оба замерли.
Через секунду раздался звонок в дверь.
Я открыл. Игорь стоял на площадке.
— Зарядку забыл.
Я протянул ему провод молча. Он взял и сказал:
— Теперь точно всё.
— Игорь.
— Что?
— Домой.
— Иду, иду.
Мы закрыли дверь второй раз. На этот раз я повернул ключ. Не от гостей. От собственной мягкотелости.
На кухне Лена налила нам воды. Не чай. Вода не провоцирует разговор на сорок минут. Мы сидели среди посуды и смеялись шёпотом, чтобы не разбудить дом.
— Ты героически сказал «домой», — сказала она.
— Я дошёл до края.
— Рынок был слабый.
— Я растерялся.
— Будильник был великолепен.
— Спасибо. Репетировал две минуты.
На следующий день Таня написала: «Спасибо за вечер. В следующий раз говорите прямо, когда вы устали. Мы иногда залипаем». Я перечитал сообщение два раза. В нём не было обиды, подкола или намёка на то, что нас теперь будут обходить стороной. Просто взрослая фраза от человека, который тоже мог не заметить, как чужая гостиная превращается в ночной вокзал.
Игорь добавил: «Зарядку взял, совесть оставил». Через минуту прислал фото зарядки на своём столе и подпись: «Свидетель вернулся домой». Я даже пожалел, что не сфотографировал наши лица после его ухода.
Я ответил: «Совесть вернём при следующем визите до десяти».
С тех пор у нас появилось правило. В приглашении мы пишем честно: «Ждём с семи до десяти». Сначала было неловко. Потом оказалось удобно. Люди приходят, едят, смеются, а в десять Лена говорит:
— Мы вас любим. И мы спим.
И все понимают. Почти все.
Игорь однажды спросил:
— А если история короткая?
— Расскажешь до девяти сорока, — сказал я.
Он уложился. Правда, история была про рыбалку, которую он «бросил». Но это уже другая беда. Главное, в десять пятнадцать мы сидели на кухне одни, пили воду и смотрели на закрытую дверь с благодарностью.
Гости — прекрасные люди. Особенно когда знают дорогу не только к вашему дивану, но и обратно к лифту.