все главы здесь
Глава 110
Варя шла к дому Светланы Сергеевны так, словно давала деревне время рассмотреть себя как следует. И деревня снова смотрела. Еще как смотрела! Кто — с прищуром и недоверием, кто — с откровенным презрением. Кто-то кивал, здоровался, кто-то делал вид, что не заметил, отворачивался резко, нарочито, словно боялся, что взглядом можно ненароком подхватить что-то.
Варя чувствовала эти взгляды кожей, спиной, затылком, но не ускоряла шаг и не опускала глаз. Она давно поняла: если начинаешь прятаться — тебя тут же догоняют.
И все бы обошлось, да вдруг Марьяниха — баба, что знала про всех больше, чем сами про себя знали, — не выдержала. Вышла прямо на дорогу, уперла руки в бока, глаза прищурила, губы в усмешке растянула.
— Ну здравствуй, Варвара, — начала она без обиняков, если не сказать нагло, — в прошлый раз, слыхала я, ты Оксанке отказала в помощи и Ленке отказала. А теперь гляжу — опять приехала, и к ним же бегом. Неужто помогла все-таки? Что ж у тебя всегда так? Домой уедешь — неделю там, поди, думаешь, что ответить, а потом назад являешься — и отвечаешь? Целая неделя у тебя уходит на то, чтобы ума набраться!
И тут же заржала — вроде бы и без злобы, а скрипуче, неприятно, так, что кому-то из стоящих неподалеку, даже стало за нее стыдно. Хотя некоторые бабы засмеялись вместе с ней.
Варя остановилась. Не резко — спокойно. Повернулась к Марьянихе, чуть улыбнулась, посмотрела прямо, но без вызова, без нажима.
— Здравствуйте, — поздоровалась негромко, но так, что смех вокруг сразу поутих.
Люди ждали, что же будет дальше.
— А вы и сами попробуйте хоть раз сначала подумать, а потом говорить. Может, тоже неделя понадобится. А может, и больше.
Она чуть улыбнулась снова, но уже более открыто, но не насмешливо.
Марьяниха рот приоткрыла, да так и осталась стоять, не найдя, что сказать, а Варя пошла дальше, чувствуя спиной не смех уже — тишину, ту самую, что возникает, когда человека вроде бы и не обидели, а ответить все равно нечем.
Постояла так Марьяниха с раскрытым ртом, поморгала, словно пыталась сообразить, куда делась ее победа, а потом, спохватившись, крикнула Варе вслед — уже зло, в спину:
— Так ты еще и хамка первосортная, однако!
Варя даже шага не сбавила и уж тем более не оглянулась.
«Хамка — так хамка», — подумалось ей весело.
А из дома рядом, где у крыльца сидела сухонькая старушка с узким лицом и внимательными глазами, донеслось тихо, но твердо:
— Не плюй в колодец, Марьяниха. Пригодится. Жисть-то ух, длинныя! Молодка ты ишо совсем.
Марьяниха дернулась, оглянулась, фыркнула:
— Мне? Она? Да ни в жисть!
И, словно подхваченная ветром, рванула по деревне — к сельпо, к колодцу, к лавкам, к калиткам, — разнося на все лады одну и ту же весть:
— Хамка она! Варвара эта! Возомнила о себе! Глаза строит, слова умные говорит, а на самом деле — хамка, да еще какая!
А Варя вошла во двор Светланы Сергеевны и сразу увидела всю очень интересную картину целиком.
Почти посередине двора стояла стиральная машинка — старая, видавшая виды, с поцарапанным боком и облезлой крышкой. Коля сидел перед ней на корточках, рукава закатаны, пальцы в машинном нутре, сосредоточенный, спокойный, такой, каким он бывал только за делом. Рядом крутился Сережка — то присаживался, то вскакивал, то заглядывал внутрь и засыпал вопросами, от которых у любого другого давно бы разболелась голова. А Коля лишь усмехался краешком губ, что-то коротко объяснял, терпеливо, без раздражения.
Иринка сидела тут же, на лавке, сложив руки на коленях, смотрела внимательно, почти серьезно, словно понимала, что сейчас происходит не просто починка машинки, а что-то важное, — когда мужчина чинит, а дети это видят.
Светлана Сергеевна заметила Варю первой. Охнула, всплеснула руками и почти побежала к ней, на ходу вытирая ладони о фартук, и голос у нее был такой — и радостный, и виноватый одновременно:
— Варенька… да ты посмотри только! Коля-то твой — мастеровой какой! Радиолу мне починил, крючки в кухне навесил — не нарадуюсь! Как же удобно теперь, все под рукой. А я ж стиралку эту выбросить хотела, честное слово! А он — в дело ее, в дело! — она кивнула в сторону машинки и Коли, тепло улыбнулась. — Как думаешь, Варь? Починит?
Варя посмотрела на Колю, на его уверенные спокойные движения, на его широкую, такую родную спину, на Сережку рядом, на Иринку на лавке — и сердце вдруг стало тихим и теплым, как бывает только тогда, когда все на своих местах.
Она улыбнулась — мягко, по-домашнему, и без тени сомнения ответила:
— Обязательно починит, теть Свет. Даже не переживайте. Снова будете с машинкой.
И сказала это так, будто речь шла не о стиральной машинке, а о чем-то куда большем. А и правда — как женщине в хозяйстве без машинки?
Коля, не отрываясь от работы, вдруг поднял голову и попросил как бы между делом:
— Светлана Сергеевна, удлинитель бы какой… и воды надо будет… в нее.
Светлана Сергеевна всплеснула руками и тут же засуетилась, словно только этого и ждала, метнулась в сени, тут же выбежала, потом в сарай, и снова во двор, волоча за собой старенький удлинитель, спутанный, как клубок ниток, и на ходу оправдываясь, заговорила быстро-быстро, сбивчиво, по-бабьи:
— Ой, а кипятка-то у меня нет столько… я ж думала, уж если стирать, так по-настоящему, а тут — разом… да и греть-то долго… Коль, что ж делать-то, а?
Коля выпрямился, улыбнулся — легко, ободряюще:
— Да мы ж просто попробуем, — сказал он спокойно. — Лейте холодной. Если заработает — уж тогда и греть будете, и стирать.
— Поняла, поняла, — закивала Светлана Сергеевна усердно.
Она принесла ведро воды, вылила в машинку, потом второе, аккуратно вылила, поглядывая то на Колю, то на Варю, будто искала подтверждения, что все делает правильно, и каждый раз, встречаясь взглядом с Варей, чуть успокаивалась.
Коля кивнул:
— Довольно.
И нажал кнопку.
Машинка сначала замерла, словно раздумывая — быть ей или не быть, потом вдруг тихо загудела, дернулась, и медленно завертела воду в барабане.
И в тот же миг Светлана Сергеевна ахнула.
— Господи… — вырвалось у нее. — Работает… язви тебя.
Она подошла ближе, наклонилась, будто боялась спугнуть это маленькое чудо, приложила ладонь к груди, и вдруг рассмеялась — не громко, а так, как смеются маленькие дети: радостно и искренне.
— Да ты что ж… да ты ж ее воскресил! — глаза у нее заблестели, щеки порозовели. — Я ж ее собралась на свалку вытащить… А она живая! Живая! Завтра стирку налажу. Ой нет. Потом. Когда уедете. Ой нет! — замахала вдруг руками, прикрыла рот. — Что ж я говорю-то? Погостите подольше, сколько хотите. Я завтра отпуск возьму.
Иринка с лавки вскочила тоже радостная:
— Варь, смотри! Крутится! И вправду. Ну ты, Коля, даешь!
Сережка прыснул со смеху и захлопал в ладоши, будто это был фокус.
Светлана Сергеевна обратилась к Коле, счастливая, растерянная, благодарная до слез:
— Коленька… это ж судьба какая-то… Сколько ж денег сэкономил ты мне… да как хорошо-то…
Коля смутился, улыбнулся:
— Да ладно вам! Чего без дела-то сидеть. У вас там в баньке лавка покосилась. Тоже поправлю.
Светлана Сергеевна всплеснула руками:
— Ой, Коленька, да она уж, почитай лет пять как! Вон его отец пьяный… ой, — будто только теперь вспомнив про время, перепугалась и замахала руками:
— Чего это я раскудахкалась. Идите-ка, погуляйте. Хоть к холмам. Не мешайтесь мне под ногами. А я вам ужин приготовлю — пальчики оближете!
Сережка тут же встрепенулся, глаза загорелись:
— Мам, а что стряпать будешь?
Светлана Сергеевна хитро прищурилась, приложила палец к губам:
— Секрет. Сядешь за стол и увидишь.
Сказала — и улыбнулась так, что стало ясно: ужин будет не просто вкусный, а ее, фирменный.
Коля вытер руки о тряпку, оглянулся на Варю, Иринку, Сережку:
— Ну что, идем? Раз хозяйка велит!
У калитки Светлана Сергеевна вдруг окликнула сына, уже строже, с тем самым материнским прищуром:
— Сереж! А ну поди сюда.
Мальчишка подошел.
— Гляди, Иринку не обижай! А то я тебя знаю, — погрозила пальцем Светлана.
Сережка закатил глаза и, понизив голос до заговорщического шепота, ответил:
— Мам, ну ты чего? Я ж не совсем дурак у тебя. Она ж Варина сестренка.
Светлана Сергеевна усмехнулась, покачала головой и долго смотрела им вслед, пока фигуры не начали растворяться в предвечернем свете.
И они пошли — Варя рядом с Колей, Иринка за руку с Варей, Сережка скачками, то убегая, то возвращаясь.
Друзья! Я наконец-то в отпуске! Очень хочу писать больше, каждый день по две главы. Надеюсь, получится. Благодарю вас, что вы меня поддерживаете во всех моих начинаниях и трудностях.
если вам сегодня захочется меня поддержать, то можно здесь.
Татьяна Алимова