Иван приехал в деревню всерьёз и надолго. От города всего 15 километров, а стоимость участка — в разы дешевле, чем в пригороде. Участок достался огромный: соток 20, а за ним — ещё полно бесхозной земли. Усадьба находилась на отшибе между двумя улицами — гуляй, коси, сажай, никто слова не скажет.
Построил Иван дом, начал огораживать владения.
— Слушай, сосед, а ты чего это тут забор ставишь? — возмутились местные.
— Так моя земля, хочу и ставлю, — отвечал Иван. — Ничего лишнего не взял, как кадастровый инженер точки указал, так по ним и ставлю.
Оказалось, раньше на участке стоял старенький домик, жила бабушка, и загородки тут никогда не было. Местные издавна ходили через овраг на другую сторону, где начиналась другая улица. По дороге — крюк в километр, а через ручеёк по самодельному мостику — всего 10 минут.
— Иван, по‑соседски просим: оставь нам проход на ту сторону, в магазин ходить? — уговаривали его.
Иван задумался. В пригороде он бы просто показал документы и закрыл вопрос, но здесь — деревня со своими устоями. Тропинка утоптанная, мост через ручей сделан народными силами: из уголков и арматуры.
— Закрою проход — врагом стану. Не закрою — летом тут на мотоциклах ездить начнут… — размышлял Иван.
В итоге он огородил участок, но сделал калитку в том месте, где проходила дорожка.
— Ой, какой ты молодец, спасибо, что не закрыл доступ к магазину! — радовался Михалыч и чуть ли не лез обниматься.
Иван поставил забор, сделал калитки без запора спереди и сзади участка и переключился на благоустройство.
Следующим этапом была расчистка от мелкой поросли и высадка газона. Иван мечтал о сочной зелени, по которой можно ходить босиком, без огородов и живности.
Привёз мотоблок, распахал участок, примял почву катком, посеял травосмесь. Через месяц уже ходил с газонокосилкой, любуясь зелёным ковром.
— Ну, Иван, ты тут гольф‑клуб собрался организовать? — смеялись местные женщины, проходя мимо.
Мужики смотрели на затею равнодушно, но постепенно привыкли и к Ивану, и к газону, и к «тарахтелке», которой он стриг траву каждую неделю.
Но проблемы не заставили себя ждать.
— Ваня, привяжи свою собаку на цепь! — кричала Петровна. — Она мне платье измазала, лизнула своим слюнявым языком!
— А зачем на цепь? Она на моём участке бегает, безобидная порода, — возражал Иван.
— Да какая безобидная! Здоровенная, под ногами мешается! — не унималась Петровна.
— Вань, посади пса на цепь, — советовал Петрович. — Люди от него шарахаются.
Иван опять задумался. С одной стороны — его территория, с другой — могут и потравить. Отступил от тропинки на 3–4 метра, поставил символический забор из штакетника, чтобы пёс не мешал местным проходить по его территории.
— Ну всё, теперь не прикопаются, — подумал Иван.
Следующей мечтой был бассейн. Иван купил литую пластиковую ёмкость, организовал систему водоочистки, сделал подиум со ступеньками, поставил лежаки и зонтики. Расположил на южной стороне — там было больше солнца.
— Ваня, можно на минутку? — снова подошел Петрович.
— Слушаю, — уже насторожился Иван.
— Жене своей скажи, чтобы не загорала тут голая! — выпалил он.
— «Голая» — это в купальнике? — усмехнулся Иван.
— Да, у нас так не принято! И бассейнов у нас тут нет! Развёл тут… — плюнул в сторону бассейна Петрович и гордо ушел.
Иван вздохнул, но решил пойти на компромисс. Купил маскировочную сетку, нарастил столбы и завесил зону у бассейна, чтобы со стороны тропинки ничего не было видно.
Через неделю пришёл Петрович:
— Не дело, Иван, бассейн на всеобщее обозрение выставил. Женщины жалуются: мужья на твою жену засматриваются, а мужики на тебя — какой ты стройный, без живота. Самооценка у них падает!
— Может, им вместо пива на турник сходить? — попытался возразить Иван.
— Ставь глухой забор, чтобы ничего не было видно, — настаивал сосед.
Вместо того чтобы ставить забор, Иван поступил иначе — он заварил калитки с обеих сторон, полностью перекрыв доступ к своему участку.
На следующий день к нему снова явился Петрович:
— Ты чего калитки заварил? Мы же по‑соседски просили оставить проход!
— Чтобы моя жена в купальнике народ не смущала, — холодно ответил Иван.
— Теперь придётся ходить по основной дороге, наматывая лишний километр. Вы сами этого захотели.
— Зря ты из себя корчишь невесть что, — нахмурился Петрович. — К общественному мнению нужно прислушиваться, а не ерепениться. Приведи калитки в рабочее состояние!
— Не стану, — твёрдо ответил Иван. — У меня есть права. Я купил эту землю, плачу налоги и буду решать, кто и когда может ходить через мой участок.
Петрович ушёл, хлопнув калиткой. Но на этом история не закончилась.
Вскоре Иван начал замечать, что местные стали пакостить. Одни перебирались через забор, чтобы пройти по старой дорожке. Другие — просто поглазеть и полюбопытствовать. Третьи явно замышляли недоброе: однажды ночью Иван заметил, как трое мужчин с канистрой горючей жидкости подкрадываются к дому.
К тому времени Иван уже установил видеонаблюдение по всему периметру и завёл двух породистых псов-охранников — не таких дружелюбных, как предыдущая собака. Камеры зафиксировали все попытки проникновения.
Один из соседей, изрядно выпив, попытался сломать часть забора. Другой пытался пролезть под калиткой, но запутался в колючей проволоке, которую Иван предусмотрительно натянул внизу. А та группа с канистрой так и застыла на месте, когда на них зарычали алабаи и включились прожекторы, сработавшие от датчиков движения.
Недолго думая, Иван вызвал полицию. Всех нарушителей задержали, составили протоколы. Иван предоставил записи с камер — доказательства были неопровержимыми.
Новость быстро разлетелась по деревне. На следующий день к Ивану подошёл Петрович:
— Ты никогда не будешь одним из нас, — хмуро произнёс он. — Мы тут все друг друга знаем, живём по своим правилам, а ты… ты чужой.
— Мне это и не нужно, — твёрдо ответил Иван. — Я готов держать оборону до конца. Буду на своём участке делать всё, что захочу, в пределах закона, и не потерплю попыток вмешательства в мою личную жизнь.
— Думаешь, это решит проблему? — прищурился Петрович.
— Решит. Потому что теперь все знают: я не буду молча терпеть нарушения. У меня есть права, и я их защищу. Хотите общаться — давайте по‑честному, без записок и поджогов. Не хотите — ваше право. Но на моей земле будут мои правила.
Петрович помолчал, посмотрел на двух алабаев, лениво развалившихся у вольера, и медленно пошёл прочь.
С тех пор ситуация изменилась. Местные перестали открыто конфликтовать с Иваном, но и сближения не произошло. Они по‑прежнему косились на его ухоженный газон, на бассейн за глухим забором, на аккуратные дорожки. Кто‑то ворчал, что «городские понаехали и порядок портят», кто‑то просто старался не замечать странного соседа.
Иван же больше не пытался угодить всем. Он жил так, как считал нужным: ухаживал за газоном, плавал в бассейне, разводил цветы. Иногда приглашал в гости друзей из города — те восхищались его участком и удивлялись, как он смог обустроить такое в деревне.
Однажды, проходя мимо, Михалыч бросил:
— Ну и ладно. Пусть живёт как хочет. Лишь бы нам не мешал.
— Вот именно, — тихо ответил Иван, глядя ему вслед. — И я вам мешать не собираюсь. Просто дайте мне жить спокойно.
Так и установилось хрупкое равновесие: Иван и местные существовали рядом, но не вместе. Он больше не искал их одобрения, а они перестали открыто ему противостоять. Каждый остался при своём — и это, пожалуй, было лучшим выходом из сложившейся ситуации.
Все анонсы, уведомления о новых публикациях на канале, и что осталось за кадром Дзена доступны в Авторском канале Сергея Горбунова в МАКСе.