— Машенька, встречай гостей, мы тут решили сделать тебе самый грандиозный сюрприз на тридцатилетие и приехали без предупреждения, прямо всей нашей дружной семьей! — зычный, раскатистый голос Галины Степановны бесцеремонно перекрыл тихую джазовую мелодию, доносившуюся из нашей гостиной.
Я планировала этот праздничный вечер в Красноярске как тихий, уютный ужин на двоих со своим мужем Владом, устав от бесконечной суеты на работе. Как шеф-кондитер известного городского ресторана, я подошла к сервировке стола с истинно профессиональным перфекционизмом, достойным строгих мишленовских критиков. В духовке как раз доходила до идеальной кондиции нежнейшая телятина с веточками розмарина, на столе поблескивала горка свежей икры, а в ведерке со льдом томилось дорогое шампанское. Именно в эту идиллическую атмосферу уюта ворвался требовательный, затяжной звонок в прихожей, разрушивший все наши планы на романтический вечер.
Моя свекровь пересекла порог квартиры с неумолимостью тяжелого бульдозера, абсолютно не интересуясь тем, рады ей здесь или нет. Она была облачена в кричащий неоново-зеленый пуховик, а за её необъятной спиной испуганно жались друг к другу трое совершенно незнакомых мне людей. От этой живописной группы гостей мгновенно повеяло стойким ароматом дешевого дорожного парфюма, мокрой шерсти и надвигающейся бытовой катастрофы. Мой муж Влад удивленно заморгал, и по выражению его лица стало понятно, что он предпочел бы увидеть здесь инопланетную делегацию, нежели родственников своей матери.
— С юбилеем тебя, дорогая наша девочка! — фальшиво пропела Галина Степановна, протягивая мне сиротливый пластиковый пакетик, в котором грустила крошечная плитка шоколада со следами сорванного ценника со скидкой. — Ты уж прости старую женщину, нам перед самой поездкой сильно задержали выплаты, поэтому мы буквально без нормального подарка, но ты не переживай, мы тебе потом обязательно на карту деньги переведем.
Я медленно опустила взгляд на шею этой «находящейся на мели» родственницы, где вызывающе поблескивала массивная золотая цепочка толщиной в палец, а в ушах ритмично покачивались крупные серьги с явно недешевыми камнями.
— Галина Степановна, а сопровождающие вас лица — это кто? — предельно вежливо поинтересовалась я, пока незнакомцы уже жадно принюхивались к ароматам, доносившимся из глубины нашей квартиры.
— Ой, так это же моя двоюродная племянница Жанна, её муж Геннадий и их замечательный сыночек Никита! — отмахнулась свекровь с поразительной легкостью, словно привезла с собой коробку конфет, а не троих взрослых людей. — Они здесь проездом по своим делам, устали с дороги невероятно, вот я и подумала, что у моей любимой невестки сегодня праздник и стол точно ломится от деликатесов. Не чужие же люди, не выгонять же родную кровь обратно на вокзал в такой мороз.
«Родная кровь» в лице сорокалетнего, хмурого Геннадия уже плотоядно косилась в сторону кухни, а его кадык нервно дергался от предвкушения сытного обеда. Я мысленно вздохнула, понимая, что мой камерный вечер стремительно мутирует в благотворительную столовую, но устраивать громкий скандал прямо на коврике в коридоре посчитала ниже своего достоинства, поэтому лишь шире распахнула дверь.
Не успела я опомниться, как новоприбывшие кочевники шумно оккупировали гостиную, и дальнейшие события развивались со скоростью лесного пожара. Геннадий сметал приготовленные мной салаты с такой феноменальной скоростью, словно внутри него работал промышленный измельчитель, даже не утруждая себя тщательным пережевыванием пищи. Жанна с недовольным видом критично ковырялась вилкой в запеченной телятине, выискивая в ней какие-то воображаемые изъяны.
Кстати, пока она крутила носом, я мысленно вспомнила профессиональный совет, который всегда даю своим молодым поварам на кухне ресторана. Если вы хотите, чтобы запекаемое мясо всегда получалось невероятно нежным, никогда не используйте уксус или готовые соусы из магазина, а просто замаринуйте его на пару часов в чистом соке обычного репчатого лука с добавлением сильногазированной минеральной воды. Естественные ферменты лука расщепляют жесткие волокна гораздо эффективнее любой химии, а углекислый газ помогает влаге оставаться внутри куска, благодаря чему телятина буквально тает во рту после запекания. Моя домашняя вырезка была приготовлена именно по этому рецепту, но Жанне, привыкшей к совершенно другой кухне, это явно казалось излишней роскошью.
Тем временем их двадцатидвухлетний сын Никита, крупный парень в затертом спортивном костюме, методично и безжалостно уничтожал бутерброды с красной икрой, отправляя деликатесы в рот прямо руками, полностью игнорируя существование столовых приборов.
— Маша, мясо у тебя, если честно говорить, вышло суховатым и жестким, прямо челюсть устает жевать, — громко заявила свекровь, легко перекрывая звук телевизора. — Тебе бы у настоящих мастеров поучиться готовить, а то мой сыночек совсем исхудал на твоих ресторанных изысках, одни скулы остались. Да и икра какая-то мелкая, вы её, небось, по дешевке в супермаркете на окраине взяли?
Влад попытался было возразить матери, заикнувшись, что это вообще-то элитный фермерский продукт, привезенный под заказ, но был мгновенно раздавлен лавиной её непререкаемого родительского авторитета.
— Кстати, о делах насущных, — не унималась Галина Степановна, плавно переходя к главной цели своего визита. — Жанна с Геной и Никитой приехали в наш город искать постоянную работу, так что поживут они пока у вас, места ведь много. Вы им свою большую спальню с ортопедической кроватью отдайте, у Гены спина сильно болит, ему вредно на мягком спать, а Никита в кабинете на диванчике прекрасно перебьется пару месяцев, пока они на ноги не встанут. Сами на надувном матрасе в гостиной устроитесь, дело-то молодое, вам везде мягко будет.
Жанна с мужем синхронно закивали головами, даже не оторвавшись от интенсивного опустошения тарелок с едой, а у моего мужа от такой наглости со звоном выпала вилка из рук.
— И еще один момент, Маш, — свекровь доверительно подалась вперед, перейдя на громкий шепот. — Раз уж они у вас временно обоснуются, ты полностью возьми на себя их трехразовое питание, готовь супы и горячее каждый день, а то Жанночка будет сильно уставать на собеседованиях. Да, и одолжи нам тысяч шестьдесят наличными, а то мне за кредит платить нечем, проценты капают.
Ситуация достигла своего логического и кристально чистого апогея. Эта пахнущая нафталином делегация ворвалась в мой дом без приглашения, подарила копеечную шоколадку, уничтожила дорогие продукты, унизила мои кулинарные способности и теперь на полном серьезе требовала ключи от спальни, услуги личного повара и крупную сумму денег. Это было настолько безупречно в своей наглости, что я даже испытала мимолетное восхищение. Именно в такие секунды, когда человеческое бесстыдство теряет всякие берега, его легче всего пустить ко дну без малейших угрызений совести.
— Какая потрясающая, просто великолепная новость, Галина Степановна! — громко и радостно произнесла я, аккуратно промокая губы салфеткой. — Вы даже не представляете, насколько феноменально вовремя вы привезли к нам Жанну, Гену и Никиту, это просто перст судьбы!
Свекровь самодовольно хмыкнула и гордо расправила плечи, явно ожидая моей немедленной и безоговорочной капитуляции перед её напором.
— Дело в том, — я посмотрела прямо в её маленькие, блестящие от жадности глаза, — что буквально сегодня утром Влада со скандалом уволили с работы, а его компанию признали банкротом, вышвырнув всех сотрудников на улицу без выходного пособия.
Влад от неожиданности громко подавился минеральной водой, но я невероятно сильно наступила ему на ногу каблуком под столом, и мой сообразительный муж мгновенно принял скорбное выражение лица человека, потерявшего в этой жизни всё.
— Да, беда пришла откуда не ждали, — горестно вздохнула я, трагично сложив руки на груди. — А у нас ведь огромная валютная ипотека, и платеж ровно через три дня составляет сто пятьдесят тысяч рублей, денег нет вообще. Плюс сегодня звонили коллекторы по старому долгу, грозились уже завтра прийти с приставами и начать описывать всю бытовую технику и мебель в квартире. Мы как раз сидели до вашего прихода в полном отчаянии и думали, кто же нас спасет из этой страшной долговой ямы, и тут являетесь вы — наша родная, любимая кровь!
Я резко вскочила со своего стула с таким пугающим энтузиазмом, что Геннадий от неожиданности выронил недоеденный бутерброд прямо на скатерть.
— Жанна, Гена! — я молитвенно простерла к ним руки, словно к божествам-избавителям. — Вы будете жить у нас и полностью оплачивать всю коммуналку и продукты на шестерых человек! Гена, ты мужчина крепкий, пойдешь грузчиком на ночную базу в три смены, будешь вагоны разгружать, чтобы нашу ипотеку перекрывать, пока мы работу ищем! Жанна будет мыть полы в нашем подъезде за живые наличные, а Никиту мы прямо завтра устроим дворы мести, а его дорогой телефон прямо сейчас сдадим в ломбард, мы же семья, вы ведь не бросите нас в беде!
На лицах незваных гостей отразился такой первобытный, леденящий душу ужас, словно я предложила им добровольно прыгнуть в жерло извергающегося вулкана.
— Галина Степановна! — я резко повернулась к свекрови, которая сидела с бледным лицом и абсолютно остекленевшим взглядом. — Ваша золотая цепь и эти роскошные серьги — это наше единственное спасение от коллекторов! Мы завтра же утром отнесем их в ближайший ломбард, вы ведь не оставите единственного сына умирать под мостом в коробке из-под холодильника, вы же сами сказали, что родную кровь на мороз не выгоняют!
Лицо свекрови стремительно сменило бледность на насыщенный цвет переспелого томата, и она судорожно, обеими руками вцепилась в свои украшения, защищая их от воображаемого налета.
— Какая еще ипотека? Какие вагоны и подъезды? — тоненько пискнула Жанна, стремительно отодвигаясь от стола вместе со своим стулом. — Мы вообще-то погорячились, нас на окраине города в гостинице люди ждут, мы совершенно не хотели вас стеснять своими проблемами!
— Да-да, нам пора бежать, очень важная встреча по работе! — Гена вскочил так резво, будто стул под ним внезапно раскалился докрасна. — Никита, выплевывай бутерброд, мы уходим!
Они дружно рванули в прихожую, создавая невероятную суету, сталкиваясь лбами и сшибая вешалки в узком коридоре. Ни о каком переезде в нашу спальню и бесплатном питании речи больше не шло, а Галина Степановна, напрочь позабыв про свои больные суставы, неслась в авангарде этого позорного отступления.
— А ну-ка стоять! — громко и властно скомандовала я, преграждая им путь к тяжелой входной двери. — Раз уж вы устроили этот набег, уничтожили мои дорогие продукты и испортили мне тридцатилетие, давайте закроем финансовый вопрос прямо сейчас, с вас ровно пятнадцать тысяч рублей за испорченный ужин и моральный ущерб, или я прямо сейчас звоню в полицию и заявляю о незаконном вторжении посторонних лиц!
— Да ты с ума сошла, какая полиция, мы же родственники! — истерично завопила свекровь, вжимаясь спиной в дверь.
— Маша совершенно не шутит, мама, переводи деньги за съеденный стол, — ледяным тоном произнес Влад, решительно вставая рядом со мной.
Дрожащими пальцами Галина Степановна достала телефон, и звонкое уведомление о поступлении пятнадцати тысяч рублей прозвучало для меня слаще любой симфонии. Они вылетели на лестничную клетку пулей, грязно ругаясь и проклиная мою запредельную наглость, а тяжелая стальная дверь захлопнулась с приятным, глухим стуком.
Муж крепко обнял меня за плечи и искренне, раскатисто рассмеялся, восхищаясь моей актерской игрой, а я спокойно вернулась к столу, чтобы с огромным удовольствием доесть свою потрясающую, сочную телятину. Иногда с некоторыми людьми нужно разговаривать исключительно на том языке, который доступен их пониманию — на языке панического страха за свой собственный кошелек, и тогда любые паразиты отваливаются сами собой.