Октябрь выдался промозглым и дождливым. За полночь давно перевалило, а колючий дождь и не думал прекращаться. Его монотонный стук по крыше вокзала сливался с гулом редких поездов, напоминая Рите, что мир продолжает жить своей жизнью — в то время как её собственная будто остановилась.
Рита сидела в зале ожидания, прижимая к груди спящего двухмесячного Серёжу. Она не знала, куда ехать и куда идти. Лёгкий плащ, кардиган, джинсы и кроссовки совсем не грели, а в кармане оставалось всего двести рублей — всё, что у неё было. Взгляд скользил по обшарпанным стенам зала, но мысли уносились далеко — туда, где ещё недавно ей казалось, что есть опора.
Подружки, которых она считала самыми близкими, бросили её в самый трудный момент. Андрей, отец Серёжи, поступил так же. Когда он узнал, что Рита ждёт ребёнка, его словно подменили. Он отказался признавать ещё не родившегося сына, а его родители, Светлана Николаевна и Валерий Евгеньевич, только подлили масла в огонь. Они убедили Андрея, что ребёнок не от него, и даже связались с мамой Риты — Екатериной Сергеевной.
Тот телефонный разговор Рита запомнила навсегда. Мама, которая растила её одна после гибели отца, кричала в трубку:
— Ты мне больше не дочь! Я растила тебя, брала дополнительные смены в поликлинике, мечтала, что ты станешь врачом… А ты опозорила нашу семью! Если вернёшься домой с этим ребёнком, можешь не приходить вовсе. Если бы отец был жив, он бы тоже не одобрил такого.
Воспоминание обожгло, и Рита крепче прижала к себе Серёжу. Ей было восемь, когда отец погиб в аварии. Мама, старшая медсестра в поликлинике, тогда взяла на себя всё: работу, заботы, мечты о будущем дочери. Но её мечты не совпадали с желаниями Риты. После девятого класса та поступила в кулинарный техникум — вопреки надеждам мамы.
— Готовка — это безделье! — возмущалась когда-то Екатерина Сергеевна до того, как дочь заявила, что хочет быть поваром. Но однажды, попробовав блюдо дочери, не сдержалась: — Ты прямо как шеф‑повар!
Эти слова стали для Риты путеводной звездой. Она твёрдо решила стать поваром — и верила, что однажды мама ею гордится. Теперь же у неё не было ни дома, ни поддержки, ни денег. Только спящий сын на руках и холодный зал ожидания, где дождь за окном казался единственным, кто разделял её одиночество.
— Девушка, вы кого‑то ожидаете? — подошла к Рите женщина в серой форме железнодорожника.
— Нет.
— Поезд ждёте? Хотя следующий только в четыре сорок утра будет.
— Нет.
— Тогда, пожалуйста, покиньте зал. Здесь не место для ночлега.
— А куда мне идти? — голос Риты дрогнул.
— Это уже ваши проблемы.
— Что значит «ваши проблемы»?! Я с дитём! Меня предали все… И вы мне говорите, чтобы я ушла?
— Сочувствую, девушка, правда сочувствую. Но правила тут таковы: если начальник станции узнает, что я позволила кому‑то остаться на ночь, меня просто уволят.
— Я не бомж! Я человек! Я одна с ребёнком! И куда мне в такую погоду идти, неразумное вы существо? На улице холод. Хотите, чтобы ребёнок замёрз?
— Может, снимите какой‑нибудь хостел?
— Во‑первых, у меня всего двести рублей в кармане осталось. А во‑вторых, если ребёнок ночью плакать начнёт, он будет мешать другим постояльцам.
— Девушка, я понимаю вашу ситуацию, но и вы должны понять…
Тут Серёжа заплакал. Рита прижала его к груди и стала тихонько укачивать, бормоча что‑то успокаивающее.
— Вот видите?! Вы разбудили моего ребёнка!
— Да не я его разбудила, он сам проснулся. В общем, покиньте зал ожидания. Правила есть правила.
— Господи… Почему мир такой жестокий? — слёзы покатились по щекам Риты.
Она встала, с трудом распрямив затекшие ноги, и уже направилась к выходу, как вдруг рядом раздался бодрый голос:
— Всё, электропроводку я починил. Молодцы, что вовремя вызвали! Ещё бы чуть‑чуть — и пришлось бы пожарных вызывать.
Мужчина с ящиком инструментов окинул взглядом Риту с плачущим ребёнком на руках, затем посмотрел на сотрудницу вокзала и твёрдо добавил:
— Послушайте, дайте девушке посидеть тут до утра. Видите, она с малышом. Куда ей идти в такой дождь?
— Мужчина, у нас не положено! Недавно троих выходцев из Средней Азии оставили ночевать — так они такой свинарник ночью устроили! А мою напарницу потом за это уволили, — строго сказала сотрудница вокзала.
— Но эта девушка явно не такая. Посмотрите на неё — она же чистоплотная, — возразил мужчина.
— Вы сделали своё дело, идите дальше. Или вы решили в сердобольного поиграть? — не унималась женщина.
— При чём тут сердобольность? Тут девушка, судя по всему, ехать некуда с ребёнком. Так? — он повернулся к Рите.
Рита молча кивнула, с трудом сдерживая слёзы.
— Вот. А вы её гоните, — твёрдо сказал мужчина.
— Да? А вдруг она мошенница какая‑то? Ребёнка украла и спектакль разыгрывает перед нами?
— Да не разыгрываю я никакого спектакля! — голос Риты дрогнул. — Я правда одна с ребёнком осталась. Парень мой бросил меня ещё беременной. — Она достала из паспорта маленькую фотографию бывшего парня. — Потом к подружкам подалась… Но после родов я то у одной, то у другой жила. На работу не знаю, как устроиться. А теперь последняя подруга попросила меня уйти. Вот я здесь. Тем более я с шести вечера тут сижу…
Мужчина внимательно посмотрел на фото. На мгновение его лицо стало каменным, но он быстро пришёл в себя.
— Понятно, — коротко произнёс он. — Вот что, девочка. Давай‑ка со мной поедем.
— Мужчина, вы что, собираетесь забрать какую‑то подозрительную особу? — вмешалась сотрудница.
— Перестаньте её так называть! — резко оборвал её мужчина. — Неужели не видно по ней, кто проходимец, а кто нет? Пошли со мной. Только сначала… Возьму оплату. С вас три тысячи восемьсот.
Женщина недовольно отсчитала деньги и отдала их мужчине. Тот кивнул ей и жестом пригласил Риту следовать за собой.
Они вышли на улицу и направились к припаркованной неподалёку машине. Мужчина открыл дверь, помог Рите сесть, включил печку и протянул ей бутылку воды:
— Тебе действительно некуда ехать? — мягко спросил он.
— Некуда… Да и с ребёнком… — тихо ответила Рита, сжимая в руках спящего Серёжу.
— Ясно. Тогда поехали ко мне. Не бойся, я не трону. Я не насильник и не бандит.
— Я вам верю… Спасибо… — прошептала Рита.
— Потом благодарить будешь. Тебя как звать‑то?
— Маргарита.
— А меня Сергей. Можно просто Сергей, без отчества. А это мальчик или девочка у тебя?
— Мальчик… Тоже Серёжа зовут.
— О! Какое совпадение. Ну что ж, тогда поехали.
Они приехали в небольшой посёлок сельского типа. Сергей открыл ворота и загнал машину во двор, затем помог Рите выбраться, бережно поддерживая её под локоть. Рита огляделась: перед ней стоял обычный небольшой дом с ухоженным огородом и парой фруктовых деревьев у забора.
— Вы как в деревне живёте, Сергей, — заметила она.
— Ну да, почти так и есть, — улыбнулся он. — Я люблю свежий воздух. Сам в деревне вырос, вот и решил обосноваться поближе к Москве, но не в самой суете. Ты давай проходи в дом. Давай‑ка мне Серёжку. Ну‑ну… Не плачь, малыш. Ты же богатырь у нас, защитник будущий!
Рита послушно отдала ему плачущего малыша. К её удивлению, едва Сергей взял ребёнка на руки и начал тихонько покачивать, Серёжа быстро успокоился и затих.
— Сергей, да вы волшебник! — с облегчением улыбнулась Рита.
— Да нет, просто опыт есть, — скромно ответил он. — Своего когда‑то убаюкивал, племянников, крестников…
— А вы… вы женаты? — осторожно спросила Рита, чуть запнувшись. — Извините за вопрос, но…
— С этим потом разберёмся, — мягко перебил он. — Ты мне вот что, Рита…
Он аккуратно отнёс спящего Серёжу на диван, укрыл лёгким пледом и вернулся к Рите.
— Покажи‑ка мне ещё раз фото твоего парня… То есть бывшего, — попросил он, и в его голосе прозвучала непривычная серьёзность.
Рита достала фотографию Андрея. Сергей взял снимок и долго, внимательно рассматривал его, словно пытаясь отыскать в чертах лица что‑то знакомое.
— Вы его знаете? — догадалась Рита.
Сергей отдал фото обратно и со вздохом ответил:
— Знаю. С самого рождения…
— А он кто? — растерянно спросила Рита.
— Это мой сын, — тихо произнёс Сергей.
— Сын? — Рита замерла, не в силах осознать услышанное. Она побледнела, в глазах отразилось смятение. — Андрей — ваш сын?
— Да.
— Но… у него же другой отец. Валерий Евгеньевич…
— Валера — его отчим, — пояснил Сергей. — Не родной отец.
Рита стояла, словно поражённая молнией. В голове вихрем крутились мысли: все слова Светланы Николаевны, давление на Андрея, отказ от ребёнка… Теперь многое начинало обретать смысл, но от этого становилось только страшнее. Мир вокруг будто на мгновение замер, оставив её один на один с ошеломляющей правдой.
— А как так получилось, что вы отец Андрея, а Валерий его отчим? Хотя Андрей считает его настоящим отцом…
— Вот именно, что «настоящим» — в кавычках, — тяжело вздохнул Сергей, и его взгляд устремился куда‑то вдаль, словно сквозь стены дома, в прошлое.
Восемнадцать лет назад.
Апрель выдался удивительно тёплым для этих широт. Деревья уже покрылись молодой листвой, в воздухе витал аромат первых цветов, а солнце грело по‑весеннему ласково. Сергей ехал домой с работы, наслаждаясь видом пробуждающейся природы. Он трудился в строительной фирме вместе со своим давним другом Валерой.
Их дружба началась ещё в строительном колледже. Потом Сергей ушёл в армию, прошёл Афганистан и решил остаться на военной службе. Выучился на прапорщика, участвовал в конфликте в Приднестровье. Но в середине девяностых старые боевые раны дали о себе знать — его уволили по состоянию здоровья.
Сергей приехал в Москву в поисках работы и случайно встретил Валеру. Тот уже успешно трудился в московской строительной компании, был на хорошем счету. Валера искренне обрадовался встрече и тут же порекомендовал друга начальнику. Дела Сергея пошли в гору — он оказался талантливым специалистом, быстро освоился и начал приносить компании ощутимую пользу. Руководство даже рассматривало его кандидатуру на должность заместителя начальника.
Однако в итоге эту позицию получил Валера. Сергей тогда не придал этому особого значения — он был слишком занят работой и новыми перспективами. Лишь позже, вспоминая те события, он начал замечать мелкие детали: как Валера ненавязчиво преуменьшал его заслуги перед начальством, как «случайно» оказывался рядом с руководством в ключевые моменты, как умело направлял разговоры в нужное русло. Друг ловко подстроил ситуацию в свою пользу, незаметно дискредитировав Сергея перед начальством.
Вскоре в коллективе появилась новая сотрудница — Света. И Сергей, и Валерий влюбились в неё практически с первого взгляда. Оба начали за ней ухаживать, но по‑разному: Сергей — открыто и искренне, Валера — более расчётливо, с оглядкой на будущее. Света выбрала Сергея: высокий, статный, с военной выправкой — он напоминал ей отца, погибшего в 1980 году под Баграмом.
Валере это не понравилось. Он начал исподволь пытаться отбить девушку, действуя хитро, чтобы Сергей ничего не заподозрил. Подбрасывал Свете слухи о «флиртах» Сергея, намекал на его «ненадёжность», пытался выставить друга в невыгодном свете. Но все попытки оказались тщетны — Света оставалась верна своему выбору.
На свадьбу Сергея и Светланы Валера не пришёл, сославшись на плохое самочувствие. Но Сергей заметил его машину неподалёку от ресторана — друг наблюдал за торжеством издалека, и в его взгляде читалась неприкрытая зависть.
Через год родился Андрей. Сергей был безмерно счастлив — он мечтал вырастить сына достойным человеком, передать ему свои ценности. Но когда мальчику исполнилось четыре года, в семье произошёл неприятный инцидент.
Сергей возвращался с рыбалки. Едва въехав в город, он заметил, как на пешеходном переходе парень на мотороллере сбил девушку. Вместо того чтобы извиниться и помочь, тот начал грубить:
— Куда прёшь? Сама виновата!
Это возмутило Сергея до глубины души. Он остановился, вышел из машины, схватил парня за грудки и встряхнул:
— Ты что себе позволяешь?! Ты не видишь, что светофор зелёный был? Как ты разговариваешь с человеком?
Парень вырвался, вскочил на мотороллер и умчался прочь.
Сергей подошёл к девушке:
— Вы в порядке?
— Ноги… — простонала она, морщась от боли.
Он бережно поднял её на руки, отвёз в ближайший медпункт и донёс до входа. Девушка, благодарная за помощь, инстинктивно обняла его за шею.
Сергей не знал, что Валера видел эту сцену и сфотографировал его с девушкой: Сергей несёт её на руках, а она, благодарная, обнимает его за шею. Валера распечатал снимки и заранее показал их Свете, попросив пока не поднимать шум, но использовать их в нужный момент. Он убедил её, что это доказательство неверности Сергея, хотя сам прекрасно знал правду.
И момент настал. Когда Сергей вернулся домой, Светлана закатила скандал и потребовала развода. Она трясла фотографиями, кричала, что он предал её. Сергей пытался объяснить, что просто помогал пострадавшей, но жена не слушала и выгнала его из дома. В тот момент он понял, что за всем этим стоит Валера.
Сергей остался один. Он скитался по разным местам — сначала жил у приятеля, потом снимал комнату в коммуналке, перебивался случайными заработками. Он пытался видеться с Андрюшей — и до, и после развода. Писал письма, звонил, приходил к детскому саду. Но всё было тщетно: Светлана сумела настроить сына против отца.
Андрей начал называть папой Валеру, который теперь был полноправным хозяином в доме. Позже в их семье родилась ещё и дочка. Сергей издалека наблюдал, как его сын растёт с другим «отцом», и сердце его разрывалось от боли. Он писал письма Андрею, оставлял игрушки у калитки, но Светлана всё уничтожала, а Валера строго следил, чтобы «этот человек» не приближался к их семье.
Однажды Сергей решился — он подкараулил Андрея после школы и попытался поговорить. Но мальчик, наученный матерью, отшатнулся и закричал:
— Уйди, дядя! Мой папа — Валера!
Эти слова ранили Сергея сильнее любой пули. Он отступил, понимая, что потерял сына. Но в глубине души он пообещал себе: когда‑нибудь Андрей узнает правду.
Валерию негде было жить. Жена отдала квартиру. Помог Валерий в этом. Хотя квартира была совместная. Ещё до рождения Андрея купили.
К счастью, у Сергея осталась квартира в Рязани и старый дом в Рязанской области. Дом он продал и купил небольшой участок с домиком поближе к городу — так, чтобы в любой момент можно было приехать и хотя бы издалека увидеть сына. Из фирмы его, разумеется, уволили вскоре после развода: Светлана и Валера постарались, чтобы его репутация была подпорчена. Но Сергей не сдался. Он всегда хорошо разбирался в электричестве — ещё в армии отвечал за проводку в казармах, — и решил стать частным электриком. На первых порах было трудно: клиенты находились с трудом, приходилось браться за любую работу, порой даже за бесценок. Но постепенно он наработал себе имя — люди ценили его добросовестность и аккуратность.
— Это ужасно, Сергей, — тихо произнесла Рита, сжимая в руках край пледа.
— Ужасно, — согласился он, глядя в окно. — Но ужаснее всего то, что Андрей когда‑то сказал мне: «Я никогда не буду таким, как ты». А сам вон… Отказался от ребёнка, от ответственности. Пустослов, одним словом.
Рита опустила глаза.
— А мне он казался идеальным, — прошептала она. — Я ради него старалась быть самой лучшей: готовила, убирала, поддерживала… И вот результат.
Сергей повернулся к ней и мягко положил руку на плечо.
— Не отчаивайся, Рита. Мы что‑нибудь придумаем. А чтобы убедиться в правдивости всего этого, сделаем ДНК‑тест. Пусть Андрей поймёт, что Серёжа — его сын.
— Но как мы это сделаем? — недоверчиво спросила Рита. — Андрей вряд ли согласится добровольно.
— Очень просто, — уверенно ответил Сергей. — Возьмём образцы моих волос и волос Серёжи. Или можно не волосы а образцы слюны. Ну... Посмотрим по ситуации. Так вот... В конце концов, он мой внук. И я хочу быть в этом на все сто процентов уверен. К тому же у меня есть знакомый в лаборатории — он поможет всё организовать конфиденциально.
Рита задумалась на мгновение, потом кивнула:
— Я согласна.
Сергей слегка улыбнулся — впервые за весь вечер.
— Ладно, — сказал он. — Иди спать на диван, где Серёжка спит. Устроитесь там вдвоём. Постельное бельё в шкафу, одеяло возьми вон то, голубое. Завтра утром приступим. Сначала соберём образцы, а потом решим, как действовать дальше.
Рита поднялась, но на мгновение остановилась у дивана, где мирно спал Серёжа. Она осторожно поправила плед, укрывающий малыша, и повернулась к Сергею:
— Спасибо вам… За всё.
— Потом благодарить будешь, — мягко перебил он. — Сейчас главное — выспаться. Завтра будет непростой день.
Она кивнула и опустилась на край дивана, не сводя глаз с сына. Сергей на мгновение задержался в дверях, наблюдая за этой картиной: молодая мать, оберегающая своего ребёнка, — и в груди что‑то дрогнуло. Он вспомнил, как когда‑то точно так же смотрел на маленького Андрея, спящего в своей кроватке. В тот момент он твёрдо решил: на этот раз он не упустит возможности быть рядом с семьёй. Даже если придётся бороться за это.
Утром Сергей проснулся от едва уловимого аромата чего‑то тёплого и домашнего. Он потянулся, встал и направился в ванную, даже не заглянув в гостиную, где спали Рита с Серёжей.
Вернувшись на кухню, он замер на пороге. На столе его ждал завтрак: тарелка дымящейся овсяной каши с молоком, чайник со свежезаваренным чаем и небольшая миска с салатом из тёртых яблок и моркови. Рядом, у окна, сидела Рита и кормила грудью Серёжу. Малыш мирно сосал, изредка поглядывая на мать.
Заметив Сергея, Рита слегка смутилась и поспешно поправила прядь волос:
— Ой! Доброе утро, Сергей! Извините, что без спроса… Просто увидела, что у вас есть продукты, а ничего не приготовлено. И решила вот… Я ведь повар по профессии, — её голос звучал неуверенно, а щёки слегка порозовели.
Сергей улыбнулся — искренне и тепло:
— Ну что ж, тогда обязательно попробуем твою готовку.
Он сел за стол и взял ложку. Первый глоток каши вызвал у него одобрительный кивок: каша получилась именно такой, как он любил — не слишком густой, с лёгким сливочным привкусом. Сергей ел с таким аппетитом, что вскоре попросил добавки:
— Рита, да ты просто волшебница! — воскликнул он, доедая вторую порцию. — Тебе бы в хорошем ресторане работать.
Рита улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень грусти:
— А я начинала работать в ресторане. Продержалась где‑то полгода. Потом, когда забеременела, запахи стали невыносимыми — сразу подкатывала тошнота. В итоге меня уволили за это.
Сергей нахмурился:
— Это вообще несправедливо. Могли бы пойти на уступки — перевести на другую работу, где нет кухни.
— Могли, — тихо согласилась Рита. — Но не захотели.
Сергей доел, аккуратно поставил тарелку в раковину и повернулся к Рите. Его взгляд стал серьёзным, деловым:
— Ладно, — сказал он твёрдо. — Поехали. Сделаем ДНК‑тест. Сегодня же. Чем раньше получим результаты, тем быстрее сможем что‑то предпринять.
Рита подняла на него глаза — в них читалась смесь надежды и тревоги:
— Вы правда думаете, что это поможет?
— Уверен, — кивнул Сергей. — Андрей должен знать правду. А Серёжа — иметь отца.
Она молча кивнула, аккуратно уложила спящего Серёжу в теплое мягкое одеяло, которую нашёл Сергей, и начала собираться. В этот момент малыш приоткрыл глаза, зевнул и улыбнулся — будто одобряя их план.
Они отправились в специализированный медицинский центр, который рекомендовали знакомые Сергея. Процедура оказалась быстрой и несложной: медсестра аккуратно взяла образцы буккального эпителия — у Серёжи с внутренней стороны щёки, у Сергея — аналогичным способом. Рита наблюдала за процессом, сжимая в руках край пелёнки, в которую был завёрнут малыш. Её пальцы слегка дрожали, а взгляд метался между сыном и Сергеем.
— Пять рабочих дней, — сообщила медсестра, упаковывая пробирки. — Результаты отправим на электронную почту и продублируем звонком.
Сергей кивнул, поблагодарил сотрудницу и помог Рите надеть куртку. На улице он положил руку ей на плечо:
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Что бы ни показало исследование, мы справимся.
Рита молча кивнула, но в глазах её читалась смесь тревоги и робкой надежды.
Пять дней тянулись мучительно долго. Рита почти не находила себе места: то собирала крошечные вещички Серёжи, то перебирала фотографии Андрея, пытаясь найти сходство между отцом и сыном. Сергей старался её подбодрить — приносил чай, рассказывал смешные истории из своей армейской жизни, показывал, как правильно менять розетку.
На пятый день, ближе к вечеру, раздался звонок. Сергей взял трубку, выслушал короткое сообщение и замер на несколько секунд. Потом медленно поднял глаза на Риту, и его лицо озарилось такой широкой улыбкой, какой она ещё не видела.
— Рита… — голос его дрогнул. — Серёжа действительно мой внук. ДНК‑тест подтвердил родство на 99,9 %.
Рита замерла, не в силах поверить услышанному. Слезы навернулись на глаза, и она невольно прижала руку ко рту.
— Правда? — прошептала она.
— Правда, — Сергей подошёл ближе и осторожно обнял её за плечи. — Мой внук. Настоящий, родной.
Он рассмеялся — громко, от души, и даже слегка подпрыгнул на месте, как мальчишка, получивший долгожданный подарок. Потом бросился к Серёже, который мирно спал в люльке, и осторожно приподнял его на руки:
— Ну, здравствуй, родной! Теперь уж точно официально — мой внук!
Малыш зашевелился, приоткрыл глаза и неожиданно улыбнулся — словно понял, что произошло что‑то важное.
Рита смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри разливается тепло. Впервые за долгое время она ощутила не просто надежду, а уверенность: теперь у них есть опора. Сергей, который уже успел стать для неё не просто спасителем, а почти родным человеком, теперь официально подтвердил связь с Серёжей.
— Что будем делать дальше? — тихо спросила она.
Сергей поставил Серёжу обратно в люльку, повернулся к Рите и твёрдо сказал:
— Будем действовать. Теперь, когда у нас есть доказательства, мы обязаны поговорить с Андреем. Он должен знать правду. И должен нести ответственность за своего сына.
В его голосе звучала непривычная твёрдость — не гнев, а спокойная уверенность человека, который готов защищать свою семью.
Вечером они поехали к дому, где жил Андрей с мамой и Валерием. Сергей припарковал машину в соседнем дворе — не хотел привлекать лишнего внимания. Рита нервно теребила край куртки, а Серёжа мирно спал на заднем сиденье, не подозревая о грядущей буре.
— Может, не стоит? — в последний раз спросила Рита, глядя на освещённые окна квартиры на третьем этаже.
— Стоит, — твёрдо ответил Сергей. — Правда должна быть сказана.
Едва зайдя в подъезд, Рита решила, что она первая должна поговорить с Андреем и показать результаты ДНК‑теста. Её руки дрожали, когда она нажимала на кнопку звонка.
Дверь открыла Светлана. Её лицо мгновенно исказилось от гнева:
— Ты? — резко бросила она. — Ты что вообще тут делаешь? Да ещё и с отпрыском своим? Как ты посмела явиться сюда?
— Между прочим, это сын Андрея и ваш внук, кстати, тоже, — тихо, но твёрдо ответила Рита.
— Что? Внук? Внук от нищебродки с помойки? — Светлана скривила губы.
— Как ты смеешь так говорить? — выступил вперёд Сергей, загораживая Риту.
— Ой! Гляньте‑ка… Явился… Опять будешь Андрею твердить, что ты его папаша? — язвительно бросила Светлана.
— Мам? Кто там? — раздался из глубины квартиры голос Андрея. Он вышел в коридор и замер, увидев Риту с сыном и Сергея. — Опа! Вот тебе явление. Ты откуда взялась? И с этим вот, — он указал на Сергея, — что за цирк?
Сергей сделал шаг вперёд:
— Андрей, я пришёл сказать, что Серёжа, — он кивнул на малыша, — твой сын. Так что неси хоть малейшую ответственность.
— Это не мой ребёнок! Слышь? Она нагуляла его, — отрезал Андрей.
— Я не нагуляла! — воскликнула Рита. — Почему ты до сих пор веришь в то, что тебе мама наговорила?
— Рот закрой! Бесстыжая! — рявкнула Светлана. В этот момент Серёжа проснулся от крика и заплакал.
— Ты слова выбирай! — попытался осадить Свету Сергей.
— Тебя вообще не спрашивают, — съязвила она.
— Ещё как спрашивают, — Сергей достал файл с результатами ДНК и протянул Андрею. — Вот! Смотри! Там написано всё.
Андрей взял лист, бегло просмотрел и бросил его на пол:
— И что? Ну и подумаешь, девяносто девять и девять десятых. Может, вы купили этот тест. А ещё лучше, что Рита от тебя ребёнка задела. И ты решил в деда поиграть, а не в отца. Так что сам неси ответственность.
Сергей наклонился, поднял документ и сжал его в руке.
— Ты что сказал, гад? Как ты можешь? — не выдержала Рита и вцепилась в волосы Андрея одной рукой, второй продолжая держать плачущего Серёжу.
— Убери руку, истеричка! — вырвался от неё Андрей.
В этот момент в коридоре появился Валерий. Увидев Сергея с Ритой и младенцем, он недовольно скривился:
— А… Явился, герой. И с этой чертовкой тоже.
— Не смей так говорить! — рявкнул Сергей.
— Ты мне не указ. Понял? Здесь я и Света командуем.
— Мама, что тут? — выскочила внезапно девочка лет четырнадцати.
— Ничего, дочка. Иди в комнату. Алгебру учи, — резко отправила её обратно Светлана.
Валерий схватил Сергея за грудки и начал выталкивать из квартиры. Сергей резким движением скинул его руки:
— Ты руки‑то свои не распускай. Иначе сам без них останешься.
— Пошли вон отсюда! Оба! — указал на дверь Валерий.
— Прав, Валера, — поддержала его Светлана. — Вон! И чтобы ноги вашей здесь не было. Иначе в полицию обратимся!
— Андрей! Я в суд на тебя подам за это! — со слезами крикнула Рита, укачивая плачущего Серёжу.
— Посмотрим, — ответил ей Андрей и с силой захлопнул дверь.
Сергей прислонился к стене лестничной клетки, сжал кулаки.
— Ты, Андрей, помнишь свои последние слова после нашей последней встречи? — крикнул он в закрытую дверь.
— Не помню. И не хочу помнить, — донеслось из‑за двери.
— А я помню! Ты говорил мне, что никогда не поступишь так, как я с твоей мамой. Что будешь честным и ответственным. А сам? Честно поступил, не проверив ничего?
— Да пошёл ты, папаша хренов! — раздалось в ответ.
— Пустослов ты. Вот кто, — бросил Сергей.
— Сергей, не надо. Пойдёмте отсюда, — тихо попросила Рита.
Они спустились вниз и сели в машину. В салоне повисла тяжёлая тишина. Рита продолжала плакать, а Серёжа никак не мог успокоиться — его плач становился всё громче.
— Дай мне его, — попросил Сергей. Рита протянула ему малыша. Сергей взял ребёнка на руки, слегка покачал, тихо зашептал что‑то успокаивающее. Через минуту Серёжа затих и уснул.
— Всё, возьми его, — Сергей аккуратно вернул малыша Рите.
— За что они со мной так? — всхлипывала Рита.
— Ничего, Риточка. Не волнуйся. Не хотят — мы сами справимся, — Сергей положил руку ей на плечо.
— А почему Андрей подумал, что вы для него не дед, а папа? Как он мог такое предположить?
— Вот я и говорю, что он пустослов. Это Света его накрутила. И Валера тоже. Козёл. Теперь понятно, почему замом начальника тогда сделали не меня, а его. Он подстроил.
— Волосы Андрея у меня на руке остались, — Рита показала прядь, которую случайно вырвала во время ссоры.
— Стой‑стой! Не стряхивай! — остановил её Сергей. Он достал небольшой пластиковый пакет. — Аккуратно сюда положи.
— Вы ещё хотите ДНК‑тест сделать, Сергей?
— Да.
— Но это денег стоит.
— Рита, ради внука мне ничего не жаль. Хоть дом ему отдельно построю. Но пусть теперь мы сможем убедиться в том, что я — отец Андрея. И Андрей — отец Серёжи. Так что поехали.