Чулков сидел на Покровке со свечой и немецкими книгами. Ему нужны были славянские боги. У греков - сорок, у славян - шесть.
Кабинет на Покровке
Москва, лето 1786 года. Михаил Дмитриевич Чулков, чиновник, литератор, сорока двух лет от роду, сидел в своём кабинете на Покровке. На столе — бумага, чернильница, перо. И стопка немецких книг по античной мифологии.
Чулков работал над «Абевегой русских суеверий». Ему нужны были славянские боги. Их у греков было сорок, у римлян столько же, у скандинавов десятки, а у славян — летописные шесть. Этого было мало.
Поэтому он решил их найти.
В печатных свадебных песнях, которые тогда уже издавали в Петербурге, повторялся припев: *«Ой, дид-ладо! Ой, ладо!»* Чулков обмакнул перо.
«Ладо, — написал он, бог веселья и всякого благополучия. Ему жертвовали готовящиеся к браку, помощию его мняще, себе добраго и весёлого живота».
Потом добавил жену — Ладу. Потом сына — Леля, от припева «ай-люли». Потом ещё одного, Полеля, чтоб симметрично. Потом дочь Дидилию — от слова «дитя». Потом Зимцерлу — богиню зари, имя выдумал сам, от «зима» и «зреть».
К утру у славян было собственное божественное семейство.
Через сто лет
К концу XIX века Лада уже была во всех учебниках. Её рисовали на открытках с венком. Про неё писали поэты. Александр Островский в «Снегурочке» вывел Леля — пастушка, играющего на свирели, поющего любовные песни.
В советских школах детям рассказывали про «славянскую богиню любви и красоты». В девяностых на волне интереса к «корням» Лада стала любимицей родноверов и эзотериков. Её имя печатают на оберегах, ей посвящают праздники, ей ставят памятники.
Только её не было.
В летописях имени Лады нет. В договорах с греками 907 и 945 годов нет. Во Владимировом пантеоне 980 года, где впервые перечислены славянские боги, нет: Перун, Хорс, Дажьбог, Стрибог, Семаргл, Макошь. Мужское и женское присутствует, но Лады среди них не названо. В обличениях против язычества XII–XIV веков, где волхвы и попы перечисляют, кому ещё поклоняется народ, — тоже нет.
Самое раннее упоминание имени Ладо найдено в **польских** церковных документах XV века: ксёндзы жалуются, что бабы на Троицу водят хороводы и кричат *«Лада, Лада!»* Польский историк XIX века Александр Брюкнер первым сказал прямо: это не имя. Это припев. Восклицание. Как «ой!» или «эх!». Просто очень древнее.
И всё же кое-что в этом припеве было.
Как понять - «лада»?
Откройте «Слово о полку Игореве». Ярославна плачет на стене Путивля:
«Что же ты, господин, простёр свой горячий луч на ладу моих воинов?»
«Лада» здесь — это её муж. Игорь. Не богиня. Просто слово, которым жена в XII веке называла мужа.
«Лада», «лад», «ладить» — общеславянский корень. Этимологи возводят его к индоевропейскому *«lādh-»* со значением «зрелый», «выросший», «согласованный». Из этого корня выросло всё семейство понятий: лад в избе, лад в хоре, лад между мужем и женой, ладиться (получаться), ладный (гожий).
Когда на свадьбе бабы пели *«Ой, Ладо! Ой, дид-ладо!»* — они не призывали богиню. Они кричали *«Согласие! Согласие!»*. Это было заклинание о ладе в новой семье. Как сейчас на свадьбах кричат «горько» — никто не говорит о горечи, это формула.
И вот тут начинается самое интересное. У западных и южных славян **Ладо тоже фигурирует** — но как **мужское** божество. У хорватов в обрядовых песнях. У поляков — и его при этом сопоставляют не с Венерой, не с Фрейей, а с Марсом. С богом войны.
Если что-то с этим именем у славян и было, это не была хорошенькая богиня в венке. Это было что-то совсем другое. Возможно, имя позднее, возможно — вообще не имя.
Свадьба под Воронежем
Воронежская губерния, 1820-е годы. Свадьба у крестьянина Тимофея, выдают младшую дочь Аннушку.
Бабы стоят кругом во дворе, в белых рубахах, в красных понёвах, в платках, повязанных по-молодяцки — концами вперёд. Аннушка в середине, в венке из ржаных колосьев и васильков. Ей семнадцать. Жениха она видела три раза.
Бабы поют:
*«Ой, дид-ладо, ладо моё,*
*Ой, дид-ладо, ладушка…»*
Поют долго, медленно, в один голос. Песня старая, её свекровь пела на Аннушкиной свадьбе тридцать лет назад. И прабабка пела. И до прабабки пели.
«Ладо»? Аннушка не знает. Свекровь не знает. Тимофей не знает. Никто не знает. Это просто свадебное слово. Его поют, потому что без него не получится. Потому что иначе не сладится.
В сторонке стоит молодой барин, племянник помещика, приехал из Петербурга на лето. В кармане у него книжка — «Абевега русских суеверий», издание 1786 года. Он листал её утром.
Барин слушает песню и думает: *«Вот она, Лада. Вот её зовут. Богиня любви, как у греков Афродита. Народ сохранил веру, передал через тысячу лет, через крещение, через всё».*
Аннушка зовёт не богиню. Она вообще никого не зовёт. Она просто плачет, тихо, ровно, как положено невесте и ждёт, когда её отдадут чужому человеку в чужой дом. А бабы поют над ней слово - «согласие». Чтобы согласие в этом чужом доме у неё было. Других слов для этого не придумали.
Богини без имени
И всё-таки богини у славян, скорее всего, были.
В 1848 году в реке Збруч, на Подолье, нашли каменный четырёхгранный идол. Его датируют X веком, временем последних славянских язычников этого края. На идоле — четыре фигуры в длинных одеждах. Сверху, под одной общей шапкой, — четыре божества: два с женскими грудями, два с мужскими признаками.
У женщины слева в руках рог. У её ног, в среднем ярусе, стоит женщина с младенцем. Это, скорее всего, богиня замужества и плодородия.
У женщины справа в руках кольцо или венок. У её ног — девичья фигура. Это, скорее всего, богиня девичества и брака.
Их имён мы не знаем. И, наверное, никогда не узнаем. Они стояли у славян, у них просили помощи на свадьбах, им пели — но имена их не записал ни один летописец, потому что к моменту первых записей идолы уже лежали в реке.
Чулков в 1786 году хотел дать им имена. Он искренне хотел сделать как лучше. У греков боги названы — пусть и у славян будут. Он назвал их Ладой и Лелем, Услада и Зимцерлой. Эти имена прижились — потому что их хотелось услышать.
Но богиня на Збручском идоле — не Лада. Она безымянная. И, может быть, это честнее.
«Лад» — слово хорошее. Только это не имя. Это пожелание.
В современных свадебных торжествах кричат «горько» — и никто не вспоминает, что это от «горькой» воды, которой обмывали покойника, и что когда-то это слово охраняло молодых от смерти-зависти. Слова забываются раньше, чем умирают. А обряды переживают слова.
А кого никто не выдумал
Чулков выдумал Ладу. Выдумал Леля, Зимцерлу, Услада. Выдумал, потому что хотел дать славянам красивых богов, как у греков.
Но в это время — пока он сидел на Покровке со свечой и немецкими книгами — настоящие славянские божества и хозяева никуда не делись. Они жили там же, где жили тысячу лет до Чулкова. И будут жить ещё двести лет после него — до самых семидесятых годов двадцатого века, когда последние крестьяне, помнившие их живыми, тихо умрут в северных деревнях.
Их не записал ни один летописец. Не потому, что их не было. А потому, что их имена не произносили вслух. Считалось — назовёшь, придёт.
Самый известный из них жил недалеко от деревни. В пятнадцати минутах ходьбы. Туда ходили за грибами, за дровами, за ягодами. Туда гоняли скотину пастись. Там пропадали дети. Там путались взрослые мужики, знавшие лес с детства. Иногда оттуда возвращались через три дня молчаливыми. А иногда не возвращались вовсе.
Его звали — но не звали по имени. Звали «дядюшка». «Сам». «Хозяин». «Лесной». Когда упоминали — плевали через плечо. Когда заходили в лес — здоровались первыми, тихо, в землю.
С ним договаривались. Пастух перед началом сезона шёл в чащу один, ночью, и заключал с ним «обход». Стадо ходило по лесу всё лето, ни одна корова не пропадала, ни один волк не подходил. Цена — пастух не стригся, не ел малину, не спал с женой и оставлял ему кринку молока на пне каждое воскресенье.
Если пастух нарушал уговор — стадо рассыпалось по лесу за один час. И не возвращалось.
Звали его Леший. О том, как с ним заключали обход, почему его боялись охотники и что записывали этнографы в северных деревнях ещё в 1980-е годы, - следующий сказ.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить.
История пересказана с художественными дополнениями. М.Д. Чулков, «Абевега русских суеверий» (1786) — реальная книга, заложившая основу «кабинетного пантеона» славян. Имя Лады как богини признано большинством академических исследователей кабинетным мифом (А. Брюкнер «Mitologia słowiańska», Н.И. Толстой, Л.С. Клейн «Воскрешение Перуна»). Збручский идол (X в.) — реальная находка 1848 года, интерпретация по Б.А. Рыбакову. Сцена воронежской свадьбы — собирательная реконструкция по этнографическим записям XIX века.