Пока кто-то перечисляет свои дипломы и фестивальные награды, Джеймс Берроуз просто делал — и делал смешно. Вышел для телевидения как Дед Мороз в июле: неожиданно, но празднично. За его плечами не просто "Друзья" и "Чирс" — он стоял у руля целого поколения сериалов, которые смотрели и в Москве, и в Нью-Йорке.
Берроуз понимал: если смеха не будет вживую, его не спасет ни одна монтажная склейка. Можно сто раз покрутить сцену, прилепить смех за кадром, но если на репетиции все упали под стол — значит, и зритель подползет к экрану. Вот почему его называли создателем даже не жанра — а настроения вечера.
Про театр на телевидении он знал всё, и гнал в шею любую режиссерскую высоколобость из Голливуда — всё живое, без притворства. Кого сейчас удивит, что именно такие сериалы и пересматривают по кругу? Живой смех всегда свеж.
Будет ли где-то второй Берроуз — вопрос риторический. Эпоха ушла, а его смех, кажется, не выключится на паузу даже в раю. Вечный "режиссер смеха" ушел, но серии продолжаются.
Культура TODAY / Зарубежная культура
