Катя поняла всё в тот день, когда Раиса Михайловна приехала выбирать обои.
Не посоветоваться. Не предложить. Приехала — с каталогом под мышкой и твёрдым голосом человека, который уже всё решил.
— Вот этот вариант. Бежевый с рисунком. Классика, ничего лишнего. Я уже в магазине спросила, есть в наличии.
— Раиса Михайловна, мы с Антоном ещё не определились...
— Катюш, ну что тут определяться. Я же помогаю!
Антон сидел рядом и молчал. Он всегда молчал, когда мама «помогала».
А началось всё три года назад, когда свекровь внесла первоначальный взнос за квартиру.
Катя тогда была против. Говорила Антону — давай подождём, накопим сами, пусть дольше, зато своё. Но Антон только плечами пожал:
— Мам предлагает. Зачем отказываться, она от чистого сердца.
От чистого сердца. Катя запомнила эту фразу.
Потому что очень скоро выяснилось: у чистого сердца Раисы Михайловны есть прейскурант. Взнос — значит, она решает, в каком районе квартира. Ремонт оплатила частично — значит, она выбирает подрядчика. Машину купила на своё имя, «чтобы налоги меньше» — значит, ездить на ней можно только с её разрешения.
Катя как-то посчитала. За три года свекровь вложила в их семью около восьмисот тысяч рублей. Казалось бы — помощь. Но каждый рубль был как маленький флажок на чужой территории.
— Антош, мне нужно с тобой поговорить.
Был вечер. Раиса Михайловна уехала. Каталог с бежевыми обоями лежал на столе.
— Давай, — Антон не отрывался от телефона.
— Смотри на меня, пожалуйста.
Он посмотрел. Катя заметила в его глазах лёгкую насторожённость — такую появлялась каждый раз, когда речь заходила о маме.
— Твоя мама снова приехала и снова всё решила. Я не хочу бежевые обои. Я хочу белые. Но главное — я хочу, чтобы это было наше решение, понимаешь? Наше.
— Катя, она же не со зла.
— Я знаю, что не со зла. Но результат тот же.
— Она нам помогает.
— Антон. — Катя помолчала. — Она нам не помогает. Она нас покупает. Разница есть?
Антон снова опустил глаза в телефон. Это тоже был ответ — просто не тот, которого она ждала.
Настоящий кризис случился в ноябре.
Раиса Михайловна позвонила в воскресенье утром, когда Катя ещё не выпила кофе. Голос у свекрови был торжественный — так она говорила, когда уже приняла решение за всех.
— Антоша, я тут подумала. У меня большая квартира, одна хожу по комнатам. А вы в своей ютитесь. Давайте переедете ко мне, а вашу сдадите — вот и ипотека сама себя закроет!
Катя стояла рядом. Слышала всё.
Антон молчал три секунды. Потом сказал:
— Мам, надо подумать.
Катя поставила кружку на стол. Аккуратно, без стука. И вышла на балкон.
Стояла там долго. Смотрела на двор, на мокрые скамейки, на дерево, с которого последние листья уже облетели. Думала об одном: надо подумать — это не «нет». И никогда не было «нет». Ни разу за три года.
Вечером она спросила напрямую:
— Ты хочешь переехать к маме?
— Ну, финансово это логично...
— Антон. Ты хочешь переехать к маме?
Он помолчал.
— Она одна. Ей тяжело.
— Ей шестьдесят один год, она ходит на скандинавскую ходьбу и сама водит машину. Ту самую, которая оформлена на неё, — Катя говорила ровно. — Я не перееду. Это не обсуждается.
— Ты просто её не любишь.
— Я её уважаю. Но жить я буду здесь. И если ты выбираешь переехать — выбирай. Но без меня.
Антон посмотрел на неё так, будто увидел незнакомого человека.
Катя и сама себя немного не узнавала. Но голос не дрожал. И это было важно.
Три дня они почти не разговаривали.
На четвёртый Антон пришёл с работы раньше обычного. Сел напротив. Долго молчал, потом сказал:
— Я позвонил маме. Сказал, что переезжать мы не будем.
Катя подняла глаза.
— Она расстроилась?
— Очень. Говорит, что я её предал. Что она столько вложила, а я...
— Антош.
— Я знаю, — он перебил себя сам. — Я знаю. Просто... трудно.
— Я понимаю, что трудно.
Она налила ему чай. Поставила кружку — не бежевую, белую, которую купила сама, давно, ещё до свадьбы.
— Но обои мы всё-таки выберем сами, — сказала Катя.
Антон посмотрел на каталог, всё ещё лежавший на столе. И впервые за эту неделю — улыбнулся.
Раиса Михайловна не звонила две недели. Потом позвонила — как ни в чём не бывало, с вопросом, не нужна ли помощь с уборкой перед ремонтом.
Катя взяла трубку.
— Спасибо, Раиса Михайловна. Мы справимся сами.
— Ну как знаете, — в голосе была обида. Но тихая. Уже без прежней уверенности.
Катя попрощалась и отключила звонок.
За окном белели стены соседнего дома. Обои они выбрали в прошлую субботу — вдвоём, без каталогов и чужих советов. Белые, с едва заметной текстурой.
Антон сказал, что ему нравится.