Алина | Соколова

– С первого июля каждый живёт на свои, – муж положил на кухонный стол три листа, сколотые скрепкой. – Я три вечера сидел с банковской выпиской. За полгода сто восемьдесят шесть тысяч ушли неизвестно куда...

– Лид, ты же крёстная. С четырнадцатого ноября Мирон живёт у тебя. Оксана сказала это так, будто зачитывала расписание автобусов, и придвинула ко мне по столу листок в клетку. Мирон сидел у меня на коленях и сосредоточенно размазывал по блюдцу кусок банана...

– Ксюша, а ты-то когда нам родишь? Тридцать четыре года, не девочка уже. Тётя Лара сказала это на всю кухню, покачивая на руках внучку. Варе было два месяца, она спала, приоткрыв рот, и бабушка держала её так, будто показывала гостям главное достижение новоселья...

– Ключи от квартиры сделаешь мне до пятницы, – сказала свекровь и положила возле сахарницы две сторублёвые бумажки. – Это на мастера. На всякий случай. Я как раз резала её же пирог с капустой. Нож так и остался стоять посреди куска...

– Надюша, это тебе. Такого у тебя ещё не было, – Жанна поставила передо мной коробку с бордовым бантом и подмигнула гостям. – Настоящий оренбургский. Через обручальное кольцо проходит. Сидели мы на кухне впятером, у раздвинутого стола, больше в нашу двушку не помещалось...