Ульяна Новикова:
У меня вопрос: почему к христианам часто относятся недоброжелательно? Читала апостолов – они творили чудеса, а их побивали. Почему христианство вызывает такую реакцию?
Игумен Серафим:
Тут многопластовый вопрос. Тот, кто делает добро – независимо от веры, христианин он, атеист или буддист – чаще всего сталкивается с тем, что добро бывает наказуемо.
Писание говорит: пространен путь и широки врата, ведущие в погибель, а тесны врата и узок путь, ведущий в Царствие Божие. Почему так? Потому что гораздо проще бездельничать, чем работать, и проще не сдерживать себя в блудных мечтаниях, чем соблюдать целомудрие – не только в интимных отношениях, но и в мыслях, когда ты не взираешь на жену ближнего с вожделением.
---
Механика греха и контроль помыслов
Ульяна Новикова:
А почему так?
Игумен Серафим:
Быть распущенным проще и приятнее, особенно на первых стадиях. Предвкушение греха сладко, но сам грех оставляет пустоту. Любая страсть ненасытна – она требует повтора и увеличения, как у наркоманов или алкоголиков. Ожидание греха и томительное пленение этой мыслью – вот где человек чаще всего согрешает. Господь говорит, что грех совершается не только делом, но и мыслью, потому что именно в мыслях мы получаем наслаждение.
Ульяна Новикова:
То есть мысли надо контролировать?
Игумен Серафим:
Да. Святые отцы – греческие, сирийские, египетские – учат, как осветить разум и волю. Борьбу нужно вести на дальних подступах, на стадии помыслов, а не тогда, когда ты уже разработал план и начинаешь действовать. Если ты дошёл до сотворения греха делом, ты уже не сможешь остановиться.
---
Об опасности фантазий и мечтательности
Ульяна Новикова:
Что, не фантазировать? Это ж так приятно.
Игумен Серафим:
Конечно, приятно. Адам нафантазировал, что без Бога станет богоподобен – и пал. Мечтательность – одна из граней грехопадения в раю.
Ульяна Новикова:
Как психолог я постоянно сталкиваюсь с тем, что люди придумывают про других: их мысли, желания, мотивы поступков. Мы на самом деле не говорим с другими, а фантазируем.
Игумен Серафим:
Это то же самое. Гордость – обширное понятие, включающее множество состояний. Как Кавказ – не один пик, а система гор, долин и лесов. Так и мечтательность входит в эту систему.
---
Здоровая созерцательность в православии и католицизме
Ульяна Новикова:
А есть здоровая мечтательность? Католики, например, фантазируют о Деве Марии.
Игумен Серафим:
Давай не касаться католической созерцательности, она упирается в практики францисканцев, которые критиковал русский философ Лосев, сравнивая их с опытом Сергия Радонежского. В православии созерцательность должна строго опираться на Священное Писание и Предание. Без этой опоры ты обязательно ошибёшься. У католиков включается чувственность и воображение, а в православной аскетике с этим борются как с первичными искушениями, а не акцентируют.
Ульяна Новикова:
То есть православным не надо ничего представлять?
Игумен Серафим:
Никаких видений. Наоборот, следует изгонять любые образы. Поэтому мы так аккуратно относимся к снам: не верьте снам. Если человек говорит, что ему явилась Богородица, священник отнесётся к этому как к прелести или болезни. В греховном состоянии соприкосновение со святостью повреждает. Вспомни пророка Исайю: увидев ангелов, он воскликнул: «Горе мне, я погиб!» – потому что осознал свою греховность и невозможность видеть небесное.
Ульяна Новикова:
У меня был случай: стою в Зосимовой пустыне, думаю: «Какой прекрасный запах на службе явился мне», а потом вижу – просто букет лилий стоит.
Игумен Серафим:
Вот именно.
---
Видение пророка Исайи
Игумен Серафим:
Да, Исайя видел Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм. И взывали Серафимы: «Свят, свят, свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!» И сказал он: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа».
Ульяна Новикова:
Может, просто вопрос самооценки, вот это самоуничижение?
Игумен Серафим:
Нет. Ты психолог, я тоже в некотором роде психолог – священник, но сейчас мы говорим о пророке Божием. Он видел и описал страдания Христовы. Ему показали, как Христос будет распинаем и поносим. Он в ином состоянии. Он действительно видел Господа Саваофа – не Самого Бога, но то, как человек может Его увидеть. И он понимает, что он грешник, живущий среди грешников. Это не внезапная мысль, а постоянный спутник, норма его жизни. Он осознаёт своё недостоинство перед Богом, но не просто «я плохой», а что всякий человек после грехопадения недостоин видеть Бога. В книге Бытия сказано, что мы изгнаны из рая потому, что после грехопадения человек просто погиб бы при виде Бога. Это несовместимо. Наша природа после грехопадения – как вата, как тополиный пух, а Божество – как огонь с белым пламенем и высокой температурой. Что стало бы с тополем?
Ульяна Новикова:
Но он же всё равно видел и выжил.
Игумен Серафим:
Да, потому что так захотел Бог, потому что это было нужно – его миссия. Это сверх его естества, не по заслугам, не потому, что он намечтал себе картину. А обычно у человека именно так и происходит: дьявол цепляется за мысль «ты увидишь то, что не видел никто», «ты достоин», «ты особенный». И всё – человек растекается, начинает считать себя избранным. На этом ловят неофитов, секты, масоны – и сам дьявол паразитирует на гордыне. А Бог не паразитирует, Он любит человека. Если кому-то нужно стать глашатаем воли Божией – он станет, хочет он этого или нет. Иона не хотел идти к Ниневии, но его кит выплюнул на гору Арарат, и он пошёл.
(Продолжение следует)
