В тюремной иерархии первоначальное равенство среди осужденных держится лишь до момента самоопределения новичка.
Его статус зависит от того, примут ли его соседи по нарам «по масти» или нет, а также от биографии: вольное прошлое или специфика статьи могут испортить репутацию, хотя рецидивистов мы сейчас исключим из рассмотрения — они и так всем известны.
Особенно ярко характер раскрывается в маломестных камерах, где царит закон «каждый сам за себя», а поддержка группы минимальна. Занять доминирующее положение можно несколькими путями.
Первый — естественное лидерство, когда авторитет формируется без принуждения. Второй — ситуация из пословицы «молодец среди овец»: средний человек может возвыситься, пока не появится более сильный соперник.
В камерах без влияния «смотрящих» и соблюдения воровских традиций даже физическая мощь или умение запугивать слабых могут дать временный авторитет. Иногда небольшую группу объединяют для подавления одиночек, либо назначают «смотрящего» через знакомства с администрацией СИЗО.
Такой ставленник имеет поддержку воров в законе и надзирателей, что создает иллюзию непоколебимой власти.
В больших камерах (на десятки человек) физическая сила бесполезна, а игра в «лидера среди овец» проваливается из-за риска столкнуться с опытными заключенными.
Здесь авторитет либо добровольный, либо навязанный сверху. Чтобы стать «смотрящим», нужно обладать качествами, недопустимыми для свободного человека: не служить в армии (иначе — «автоматная рожа»), не работать в силовых структурах или сфере обслуживания.
Бывшие воры, убийцы, стукачи (которых обычно калечат) и люди с судимостями за хулиганство могут претендовать на власть. Однако миф о том, что в зоне царит равенство, — ложь. Авторитет могут иметь даже слабые люди, если они умны и достойны, как случай со слепым инвалидом.
После отбытия срока я снова попал в СИЗО, но уже в провинции, где люди более сговорчивы.
В камере на 12 человек пытались поддерживать человеческие порядки: делились едой, следили за гигиеной и тишиной. Однако ситуацию испортил появившийся в соседнем блоке молодой «смотрящий» (21 год) за неудачную кражу..
Он использовал тайный лаз в стене для общения и стал задирать сокамерников. Его позиция была шаткой, так как он был назначен через СИЗО, а не избран.
В нашей камере сидел наркоман, арестованный за кражи у родственников ради дозы.
Он был болен, слаб и ненавидим всеми. Именно его «грузили» как нашего нового лидера. Он прислал длинную, изобилующую ошибками записку с пафосным приветствием, поучениями о солидарности и требованием собирать деньги на общих нужд. Записку зачитали вслух: нормальные люди смеялись, а приспешники наркомана изображали серьезность.
Мания величия нового «лидера» была очевидна.
Проблема в том, что за назначенными лидерами стоит система, и просто избить их нельзя — нужно поймать на нарушении. Наркоман захотел занять мою нижнюю полку.
Я напомнил, что такие места занимают только гомосексуалы, но он отказался уступать, пока другой заключенный не предложил ему свою койку. После этого часть продуктов начала уходить «наверх».
Конфликт обострился после драки с тремя цыганами, оскорбившими меня.
Я быстро их избил, но они написали заявление, и меня оштрафовали на 15 суток ШИЗО. Вернувшись в камеру, я обнаружил, что наркоман, испугавшись моего взгляда, освободил кровать.
Однако вскоре он начал давить на меня, обвиняя в «беспределе» и требуя, чтобы сокамерники меня избили. Я ответил ему жестко, назвав малолеткой и поставив под вопрос его право указывать мне. Большинство поддержали меня, но наркоман с группой стали тайно переписываться с вышестоящими «смотрящими».
Через некоторое время наркоман предложил обменять свои дорогие кожаную куртку, джинсы и ботинки на мой спортивный костюм и кроссовки. Камера наблюдала за сделкой, которая считалась допустимой. Через неделю меня вызвали к оперуполномоченным.
В кабинете меня встретил агрессивный майор с дубинкой, но я сохранил спокойствие.
Оказалось, что наркоман украл вещи у знакомого, чтобы избавиться от них, так как не мог их продать напрямую. Когда оперы допросили его, он попытался свалить вину на меня, написав заявление.
Однако свидетели из камеры подтвердили факт обмена.
Майор, понимая ситуацию и симпатизируя мне, хотя и был связан регламентом, заставил наркомана признать кражу. Вещи изъяли, а нарушитель понес наказание.
Этот случай наглядно показал, что даже в жесткой системе можно найти лазейки и защитить себя, если действовать хитро и опираться на факты.