Иногда клиент уверен в том, что он завершил терапию. А на деле не завершил. Сбежал. Бросил.
Прийти на очередную встречу, в одностороннем порядке назначив её последней, — не завершение, а бегство. Обрыв связи.
Это чем-то похоже на ситуацию, когда некая прекрасная дева приходит на очередное свидание к кавалеру, с которым встречается уже пару лет, а он внезапно сообщает, что чувства остыли, что понял, какой он волк-одиночка, что у него другой путь, что-то ещё такое понял, в связи с чем более не имеет желания продолжать общение. Кстати, через полчаса у него важная встреча, поэтому у нашей воображаемой девы не так много времени, чтобы спросить и сказать что-то напоследок, поделиться чувствами, задать вопросы... Особо эпично, если наш воображаемый кавалер в это последнее свидание предлагает, раз уж встретились, ну, того, этого, зацензуренного. Чтобы с пользой.
Он уверен, что завершил отношения. Не как какие-нибудь неправильные кавалеры, которые прощаются по sms-ке, а то и вовсе внезапно исчезают из вида. Но для неё это никакое не завершение. Она осталась одна со своими переживаниями, с недосказанным, недопрояснённым...
Да и для себя самого он ничего не завершил. Оборвал. Чтобы не мучиться слишком долго. Не встречаться с её и своими чувствами. Не узнавать о себе ничего, что рискует не вписаться в привычную красивую картинку...
Так и в терапии. Если отношения длились год и более, их невозможно завершить за одну сессию. Особенно, если попытаться в этой же сессии решить напоследок ещё один, а то и пару-тройку насущных вопросов.
Невозможно и завершение в одностороннем порядке. Ни в каких отношениях так не работает. Терапевтические отношения исключением не являются.
В одностороннем порядке можно только сбежать или уйти.
Есть истории, когда терапевтический контракт имеет строго оговорённый заранее срок. Есть работа в рамках конкретного запроса. Я о другом. О долгосрочном формате.
У терапевта есть набор клинических критериев завершения работы, свидетельствующий о том, что задачи терапии выполнены. Для клиента сигналом к завершению становится обычно стойкое ощущение, что он способен самостоятельно справляться. Не должен, не вынужден, не пора бы уже, не затыкает свою потребность в поддержке чем-то или кем-то, не обесценивает и не игнорирует её. Не надрывается, изо всех сил стараясь справиться, а, действительно, больше не нуждается.
Если клиент продолжает нуждаться, но по каким-то причинам уходит, это не завершение, а обрыв. Обрыв — это не что-то неправильное или ненормальное. Обстоятельства, как внешние, так и внутренние, бывают разными. У терапевтов, кстати говоря, тоже. Вопрос в том, осознаёт ли человек, что это обрыв связи.
Настоящее завершение требует времени. Не только на подведение итогов, ассимиляцию всего полученного, признания невозможности со стороны терапевта дать ничего более, а со стороны клиента — взять. А ещё завершение требует времени на горевание. Потому что даже если взять и дать уже нечего, терять человека не может быть легко и безболезненно. С обеих сторон. Горевание в норме и с поддержкой может занимать месяцы.
Некоторые разводят завершение работы и завершение терапевтических отношений. Завершённость терапевтической работы определяется тем, достигнуто ли достаточно, исчерпана ли польза, способен ли клиент обходиться с жизнью без терапии. Завершённость отношений определяется тем, было ли расставание внесено в контакт, осмыслено и прожито или связь просто прекратилась. Я не представляю, как это возможно, ведь прощание — часть того, чему человек учится в этих отношениях.
Прощание — не приложение к терапии и не вежливый ритуал после того, как «настоящая работа» уже закончилась. Это последняя терапевтическая работа внутри отношений. Именно в завершении человек может учиться замечать, что связь была важна, выдерживать благодарность, злость, разочарование, печаль и облегчение одновременно, говорить о том, что получил и чего не получил, признавать ограничения терапевта и свои собственные, терять другого, не уничтожая его даже в памяти и не обесценивая всё произошедшее, уходить, сохраняя присвоенный опыт после прекращения взаимодействия.
Но конечно, завершение не всегда возможно для клиента. А иногда и для терапевта. Иногда возникают реальные внешние обстоятельства, в которых продолжение терапии невозможно. Но чаще речь идёт о внутренних причинах. Порой должно случиться несколько обрывов, прежде чем человек сможет остаться-таки в терапевтических отношениях.
Есть ещё такая хитрая история с обрывом, когда клиент переходит на формат с более редкими встречами. Иногда это объясняется внешними факторами, но порой дело не в них, а в неготовности признавать свою нужду в терапии и привязанность к терапевту.
Иногда желание перейти на сеттинг с более редкими встречами объясняется стремлением научиться лучше справляться самостоятельно. А на деле человека пугает обнаруживаемая потребность в терапевте, привязанность к нему. Потому что в опыте есть знание о том, что привязанность ни к чему хорошему не приводит. Что это опасно, больно, унизительно, стыдно, виновато, неприятно... И тогда чтобы не встречаться с собственной потребностью в привязанности, человек выбирает постепенно исчезать или внезапно убегает.
Один из вариантов постепенного исчезновения — сокращение частоты встреч. В том числе под предлогом стремления научиться справляться самостоятельно. Но загвоздка в том, что невозможно научиться самостоятельно справляться усилием. Способность самостоятельно справляться, она внезапно обнаруживается, когда человек в достаточной степени «набылся» рядом с поддерживающим другим и успел за это время необходимые для автономии навыки, способность осмыслять собственный опыт. Но если страх привязанности силён, бывает сложно иметь с ним дело.
Порой должно случиться несколько обрывов, да.
Лучшее, что может произойти в случае обрыва, — осознание клиентом, что это именно обрыв, а не завершение. Не с осуждением самого себя или терапевта за этот обрыв, не с натягиванием осуждающей личины на терапевта, не с обесцениванием или игнорированием факта своей нужды в продолжении терапии. Но с сожалением. Впрочем, такое может и не случиться. Если не случилось, значит, каких-то ресурсов или навыков ими пользоваться было недостаточно.
Такие дела.
