Два истребителя пятого поколения. Два подхода к невидимости. Один стоит как небольшой город, другой до сих пор ищет свой двигатель. Я разбираю обе машины глазами человека, который знает авиацию изнутри.
Когда я впервые увидел Су-57 вживую, на аэродроме, я обомлел от обводов и, непривычных для истребителя, размеров. Самолёт стоял в капонире, и первое, что бросилось в глаза, это не обводы и не сопла. А трещина на стыке обшивки правой консоли. Маленькая, волосяная. Но для стелс-технологии это приговор.
Я тогда подумал: а ведь F-35 такие щели прячет под специальным покрытием стоимостью в несколько тысяч долларов за квадратный метр. И каждый вылет это покрытие деградирует. Потом техники его восстанавливают. Часами.
Вот об этом и поговорим. О невидимости, которая стоит безумных денег. О двух машинах, которые обещали революцию, а получили головную боль.
Давай начнём с простого вопроса. Зачем вообще истребителю быть невидимым?
Ответ кажется очевидным: чтобы его не сбили. Но суть глубже. Невидимость даёт тактическое преимущество первого удара. Ты видишь противника, а он тебя нет. Ты стреляешь первым. В теории.
На практике всё сложнее. Любой пилот, который летал хотя бы на Л-39, знает: радар это не единственный способ обнаружить самолёт. Есть инфракрасные датчики. Есть оптика. Есть, в конце концов, низкочастотные радары метрового диапазона, против которых стелс-технология работает плохо.
И я заметил одну вещь за годы службы. Техника на бумаге и техника в реальности это два разных мира. Абсолютно разных.
F-35 Lightning II. Программа, которая началась ещё в девяностых и должна была стать самым массовым истребителем пятого поколения. Один самолёт на все задачи: для ВВС, для флота, для морской пехоты. Три варианта, одна платформа.
Красиво? На бумаге да.
В реальности программа превратилась в самый дорогой военный проект в истории человечества. Общая стоимость жизненного цикла всех F-35 оценивается примерно в 1,7 триллиона долларов. Триллион. С буквой «Т».
Один серийный F-35A стоит около 80 миллионов долларов. Звучит не так страшно для боевого самолёта. Но дальше начинается самое интересное.
Стоимость лётного часа F-35 в 2024 году составляла около 36 000 долларов. Для сравнения: у F-16, которого он должен заменить, примерно 25 000. Разница кажется небольшой, пока не умножишь на тысячи часов ежегодного налёта всего парка.
А теперь про невидимость. Покрытие F-35, поглощающее радиолокационное излучение, требует постоянного обслуживания. Каждая царапина, каждый скол, каждое попадание дождевой капли на сверхзвуке, всё это ухудшает характеристики. Техники проводят часы с инфракрасными сканерами, выискивая повреждения покрытия.
На каждый час полёта F-35 приходится от 8 до 12 часов технического обслуживания. И значительная часть этого времени уходит именно на покрытие.
Представь себе это. Ты летел час. А потом двенадцать часов бригада техников ползает по самолёту с приборами и шприцами специального герметика.
Это не самолёт. Это дива, которая требует гримёра перед каждым выходом на сцену.
Теперь Су-57. Или, как его называли раньше, ПАК ФА, перспективный авиационный комплекс фронтовой авиации. Проект Т-50.
Первый полёт в 2010 году. Серийное производство, если его можно так назвать, началось в 2019-м. К 2026 году построено, по разным оценкам, от 10 до 30 машин. Точных цифр нет. Потому что это Россия, и точные цифры здесь появляются только в мемуарах. Через тридцать лет.
Су-57 проектировался с другой философией. Если американцы поставили всё на невидимость, то российские конструкторы пошли по пути компромисса. Сверхманёвренность плюс умеренная малозаметность. Не абсолютный стелс, а достаточный.
И вот тут начинается самое интересное.
Эффективная площадь рассеяния, или ЭПР, это главный показатель невидимости. У F-35, по оценкам, ЭПР в переднюю полусферу составляет около 0,001-0,005 квадратного метра. Это размер мяча для гольфа на экране радара.
У Су-57 ЭПР оценивают в 0,1-0,5 квадратного метра. Это уже не мяч для гольфа. Это скорее футбольный мяч. А может, и баскетбольный.
Разница в сто раз. Минимум.
Но. Погоди с выводами.
Когда я учился в лётном училище, нам рассказывали про воздушные бои Второй мировой. И был один урок, который запомнился навсегда.
Немецкий Ме-262 был быстрее любого поршневого истребителя. Значительно быстрее. В теории он не должен был проигрывать ни одного боя. А на практике их сбивали. Регулярно. Потому что скорость это ещё не всё. Есть тактика, есть численность, есть подготовка пилотов, есть ресурс двигателей.
То же самое с невидимостью. Она решает задачу в конкретных условиях. На конкретных частотах. С конкретного ракурса.
F-35 невидим в передней полусфере для сантиметровых радаров. Отлично. А сбоку? А снизу? А на метровых длинах волн, которые использует, например, российская система «Небо-М»?
Вопросы, на которые ответы не очень удобные.
Метровые радары видят стелс-самолёты. Это не секрет. Проблема метровых радаров в том, что они дают низкую точность наведения. Ты знаешь, что что-то летит, но навести ракету по данным метрового радара сложно. Нужна доводка от сантиметровых станций или головки самонаведения самой ракеты.
И вот здесь начинается шахматная партия. Стелс против эшелонированной ПВО. Малозаметность против многодиапазонной радиолокации. Один козырь против системы козырей.
Кто выиграет? Зависит от того, кто лучше играет.
Вернёмся к деньгам. Потому что война, как ни цинично это звучит, это экономика.
Стоимость одного Су-57, по открытым данным, около 35-50 миллионов долларов. Примерно вдвое дешевле F-35A. Но это лукавая цифра.
Sу-57 до сих пор летает с двигателями первого этапа, АЛ-41Ф1. Это, по сути, глубокая модернизация двигателя от Су-35. Хороший двигатель, спору нет. Но он не обеспечивает ни бесфорсажного сверхзвука в полной мере, ни тех характеристик, которые обещали конструкторы.
Двигатель второго этапа, «Изделие 30», испытывается. Сколько это продлится? Год? Три? Пять? Никто не скажет точно.
А без этого двигателя Су-57 это не совсем истребитель пятого поколения. Это скорее 4++ с элементами пятого. Как дом, в котором сделан ремонт, но забыли провести отопление.
И вот тебе парадокс. F-35 стоит дорого и летает. Су-57 стоит дешевле, но его почти нет. Что бесполезнее: дорогая машина в строю или дешёвая машина, которой не хватает?
Я помню один разговор с инструктором по тактике воздушного боя. Он был из тех пилотов, которые летали ещё на МиГ-23, а потом пересели на Су-27. Человек с налётом больше трёх тысяч часов.
Он сказал мне одну фразу, которую я запомнил на всю жизнь.
«Самолёт не выигрывает войну. Войну выигрывает система. Самолёт, пилот, наведение, разведка, связь, тыл. Убери одно звено, и самый лучший истребитель становится мишенью».
Это ключ ко всему разговору о Су-57 и F-35.
F-35 создавался как часть системы. Он не просто истребитель. Это летающий узел сети, который собирает данные от всех источников, обрабатывает их и раздаёт другим участникам боя. Его шлем стоимостью 400 000 долларов позволяет пилоту видеть сквозь самолёт, буквально. Камеры на корпусе формируют круговое изображение.
Сенсорная система EOTS и радар APG-81 с активной фазированной решёткой работают в связке. Самолёт видит противника, классифицирует его и предлагает пилоту варианты действий. Это не истребитель в классическом понимании. Это платформа.
А что Су-57?
У него тоже АФАР, радар Ш-121 с несколькими антеннами в разных диапазонах. Боковые радары L-диапазона в кромках крыла. Инфракрасная поисковая система. На бумаге, впечатляет.
Но вопрос не в железе. Вопрос в софте. В алгоритмах обработки данных. В интеграции с другими платформами. В стабильности работы всей этой электроники в реальных условиях, когда вибрация, перегрузки, влажность и мороз.
И здесь я не могу сказать ничего определённого. Потому что данных по реальной эксплуатации Су-57 в боевых условиях почти нет. Были применения в Сирии, кратковременные. Были отдельные вылеты в зоне специальной операции. Но полноценной картины нет.
F-35 тоже не провёл масштабных воздушных боёв. Но он эксплуатируется в десятках стран. Налетал миллионы часов. Его проблемы задокументированы, каталогизированы и частично исправлены. А частично нет, что тоже задокументировано.
Давай поговорим о конкретных проблемах. Без пропагандистских штампов, без ура-патриотизма любого толка.
F-35. Список проблем, выявленных Управлением по испытаниям и оценке Пентагона, на 2024 год содержал более 800 пунктов. Восемьсот. Среди них:
Двигатель F135 перегревается при длительном полёте на сверхзвуке. Самолёт, который должен был летать на сверхзвуке без форсажа, по факту может делать это ограниченное время.
Система ALIS, а потом её замена ODIN, которая управляет логистикой и обслуживанием, работала с перебоями годами. Техники не могли получить данные о состоянии самолёта. Представь: ты обслуживаешь машину за 80 миллионов, а компьютер не показывает, что именно сломалось.
Катапультное кресло Martin-Baker US16E имело ограничения по весу пилота. Лёгкие пилоты рисковали получить травму шеи при катапультировании из-за тяжёлого шлема.
Пушка GAU-22 на F-35A долгое время не могла стрелять точно. Пушка. На истребителе. Не попадала в цель.
А стелс-покрытие? Оно пузырилось от жары на базах в Аризоне и трескалось от холода на Аляске. Техники называли это «лечить кожу пациента, который живёт одновременно в пустыне и на полюсе».
Теперь Су-57.
Двигатель первого этапа не даёт заявленных характеристик. Это признают даже российские источники, пусть и осторожно.
Малозаметность. Круглые сопла двигателей видны в инфракрасном диапазоне за десятки километров. У F-35 сопло плоское, экранированное. У F-22, старшего брата, тоже. А у Су-57 два круглых раскалённых кольца, которые для инфракрасной головки самонаведения что маяк в ночи.
Качество сборки. Я видел фотографии, где на прототипах Су-57 заметны неровности обшивки, щели между панелями, выступающие заклёпки. Для обычного самолёта это мелочь. Для стелса это катастрофа. Каждая неровность увеличивает ЭПР.
Серийное производство. Комсомольский-на-Амуре авиационный завод загружен. Он выпускает и Су-35, и Су-57, и выполняет ремонт. Мощности ограничены. Темп производства Су-57 измеряется единицами в год.
И вот главный вопрос. Не «кто лучше». А «кто бесполезнее».
Бесполезность это не характеристика самолёта. Это характеристика соотношения затрат и результата.
Америка потратила 1,7 триллиона на программу, которая дала ей около 900 самолётов к 2026 году. Самолёты летают. С проблемами, с ограничениями, с бесконечными доработками. Но летают. Стоят на вооружении союзников. Обеспечивают присутствие. Создают ту самую сетецентрическую инфраструктуру.
Россия потратила значительно меньше. По некоторым оценкам, вся программа Су-57 обошлась в 3-5 миллиардов долларов. Но и получила она 10-30 самолётов, которые ещё не достигли проектных характеристик.
Теперь считай. За триллион семьсот миллиардов ты получаешь 900 машин, глобальную инфраструктуру и гегемонию. Дорого? Чудовищно. Но это работает.
За три миллиарда ты получаешь два десятка машин без штатного двигателя. Дёшево? Вроде бы. Но что ты с этим делаешь?
И тут возникает парадокс. Обе стороны можно назвать неэффективными. Но по-разному.
Америка переплатила за избыточность. F-35 пытается быть всем сразу: штурмовиком, перехватчиком, разведчиком, противокорабельной платформой. Универсальность привела к компромиссам в каждой роли. Он не лучший перехватчик. Не лучший штурмовик. Не лучший чего бы то ни было. Но он приемлемый во всём. И его много.
Россия недоплатила за амбиции. Су-57 задуман как великолепная машина: манёвренный, быстрый, с мощной электроникой, с внутренним вооружением. Но если ты не можешь произвести его в количестве, если двигатель ещё в разработке, если покрытие не дотягивает до стандартов, то великолепный проект остаётся проектом.
Есть ещё один аспект, о котором редко говорят. Экспортный потенциал.
F-35 продаётся. Японии, Южной Корее, Польше, Финляндии, Австралии, Великобритании, Италии. Список длинный. Каждая продажа снижает стоимость единицы. Каждый покупатель привязывается к американской экосистеме обслуживания, обучения и обновлений. Это не просто торговля оружием. Это стратегическая привязка.
Су-57 не продан никому. Были переговоры с Индией в рамках программы FGFA. Индийцы ушли. Алжир интересовался. Контракта нет. Проблема не только в политике. Проблема в том, что покупать самолёт, который существует в количестве двух десятков, рискованно. А если его ещё и не с чем обслуживать?
Но знаешь, что меня действительно тревожит? Не характеристики и не стоимость. А то, куда движется вся эта гонка.
Оба самолёта проектировались для войны, которая, возможно, уже устарела. Классический воздушный бой «истребитель против истребителя» становится всё менее вероятным. Мир движется к дронам, к роям беспилотников, к гиперзвуковым ракетам, которым не нужен пилот.
F-35 уже тестируется как командир стаи дронов. Пилот управляет несколькими беспилотными ведомыми, каждый из которых несёт оружие или разведывательное оборудование. Самолёт превращается из бойца в дирижёра.
Су-57 тоже, по некоторым данным, планируется использовать в связке с тяжёлым ударным беспилотником «Охотник». Концепция похожая, но на более ранней стадии.
И вот тебе ещё один вопрос. Если будущее за беспилотниками, то зачем строить пилотируемый стелс-истребитель за 80 миллионов? Или за 50?
Может, вся эта невидимость, за которую обе страны заплатили астрономические суммы, окажется дорогой к тупику?
Я вспоминаю, как в училище мы изучали историю авиации. И был один пример, который меня поразил.
Линкоры. Гигантские, могучие, невероятно дорогие. Главная ударная сила флотов первой половины двадцатого века. На них тратились миллиарды. Под них строились доки, порты, целые отрасли промышленности.
А потом пришла авиация. И за одно утро в Пёрл-Харборе линкоры стали бесполезны. Не потому что они были плохими. А потому что изменился мир.
Мне иногда кажется, что пилотируемые истребители пятого поколения могут повторить судьбу линкоров. Не завтра. Не через год. Но тенденция уже видна.
Конфликты последних лет показали: дроны за тысячу долларов уничтожают технику за миллионы. Карабах 2020 года продемонстрировал, что барражирующие боеприпасы и БПЛА способны подавить ПВО, которая стоит в сотни раз дороже.
А мы спорим, чей стелс-истребитель круче.
Но я не хочу заканчивать на пессимистичной ноте. Потому что есть в этой истории и другая сторона.
Оба проекта, при всех своих проблемах, двигают технологии вперёд. F-35 создал целую экосистему цифровых двойников, новых материалов, алгоритмов обработки данных. Су-57 стал полигоном для российской микроэлектроники и композитных материалов. Даже если оба самолёта в их нынешнем виде устареют через двадцать лет, технологии, рождённые в этих программах, останутся.
Это как с космической гонкой. Мы полетели на Луну, и главным результатом стали не лунные камни. А тефлон, микрочипы и новые сплавы.
Так и здесь. Может быть, главная ценность Су-57 и F-35 не в том, что они невидимы. А в том, что попытка сделать их невидимыми родила десятки прорывных технологий.
Так чья невидимость бесполезнее?
Если честно, обе. И ни одна.
F-35 бесполезен в том смысле, что его невидимость стоит неприлично дорого и работает не всегда. Каждый процент снижения ЭПР обходится в миллиарды. И эти миллиарды не гарантируют результат против современных систем обнаружения.
Су-57 бесполезен в том смысле, что его невидимость компромиссная. Он не стелс в полном понимании слова. Он маневрирует лучше, возможно. Но его слишком мало, чтобы это имело стратегическое значение.
А полезны они оба. Потому что даже несовершенная невидимость усложняет жизнь противнику. Заставляет его тратить ресурсы на обнаружение. Снижает дальность обнаружения, а значит, время на реакцию. В воздушном бою секунды решают всё.
Наш преподаватель по тактике был прав. Побеждает система. Не самолёт.
F-35 силён системой. Союзниками. Инфраструктурой. Массой.
Су-57 мог бы быть силён в другой системе: вместе с мощной ПВО, с дальнобойными ракетами, с беспилотниками. Но эта система ещё строится.
Су-57 или F-35? Этот вопрос задают люди, которые никогда не сидели в кабине. Для пилота вопрос звучит иначе.
Доверяю ли я этой машине свою жизнь?
И вот тут начинается совсем другой разговор. Не про невидимость. Не про деньги. Про надёжность, про ресурс, про то, заведётся ли двигатель в минус сорок, и придёт ли бортовой компьютер в себя после броска на девять единиц перегрузки.
Про вещи, которые не пишут в рекламных буклетах.
Когда я был курсантом, у нас была поговорка: «Лучший самолёт тот, который летает». Не тот, который красивее на параде. Не тот, у которого характеристики длиннее. А тот, который поднимается в воздух, выполняет задачу и возвращается домой.
F-35 летает. С проблемами, с ограничениями, с бесконечными обновлениями софта. Но летает.
Су-57 тоже летает. Но в таких количествах, которые не позволяют говорить о нём как о реальной боевой силе. Пока.
Чья невидимость дороже? Американская. Без вариантов.
Чья бесполезнее? А вот это зависит от того, какую задачу ты решаешь. Если задача глобальное присутствие и проекция силы, то американский путь, при всей его безумной стоимости, работает. Если задача защита своего воздушного пространства в связке с мощной ПВО, то, может быть, компромиссный российский подход рациональнее.
А может, оба пути ведут в тупик. И через двадцать лет мы будем смотреть на Су-57 и F-35 так же, как сейчас смотрим на линкоры: красиво, мощно, впечатляюще.
И совершенно не нужно.
На аэродроме всё ещё пахнет керосином. Это единственное, что не меняется. Самолёты приходят и уходят. Поколения сменяют друг друга. А запах остаётся.
И трещина на обшивке того Су-57, который я видел тогда, наверное, давно заделана. Специальным герметиком. В перчатках. По инструкции.
Но я помню её. Маленькая, волосяная. Как напоминание о том, что между чертежом и небом всегда есть зазор. Иногда в миллиметр. Иногда в триллион долларов.