В Эрмитаже работают больше пятидесяти сотрудников, у которых нет ни одного диплома, зато есть личный паспорт с фотографией, и двадцать километров подвальных коридоров в полном распоряжении. Это коты.
Их кормит и лечит музей, за ними следит личный ветеринар, а у их пресс-секретаря — да, у котов есть пресс-секретарь — берут интервью чаще, чем у иных академиков.
Началось всё не с Эрмитажа. И даже не с кошек.
Царский заказ из Казани
В начале XVIII века Пётр I привёз из Голландии кота по имени Василий и поселил его во дворце — ловить мышей. Кот прижился, с него даже писали портреты.
Но по-настоящему за дело взялась дочь Петра — императрица Елизавета. В 1745 году она подписала указ с формулировкой, которую хочется читать вслух: «Сыскать в Казани самых лучших и больших котов, удобных к ловлению мышей, и прислать ко двору».
Почему именно из Казани? Считалось, что тамошние коты — лучшие крысоловы в стране. 300 отборных хвостатых бойцов доставили в столицу. Крысы во дворце после этого надолго притихли.
Два класса — как у чиновников
Екатерина II кошек терпеть не могла. Но выгонять не стала — польза очевидна. Она дала котам официальное звание «охранников картинных галерей» и поделила на два класса. «Комнатные» — элита: им разрешалось ходить по парадным залам и даже по покоям императрицы.
«Надворные» — рабочий класс: эти жили в подвалах и несли главную службу.
Кормили царских охотников соответственно. Ежедневно каждому коту полагалась целая дичь — рябчик или тетерев. Нынешний «эрмик» о таком меню может только мечтать.
Блокада. Тишина в подвалах
Самая тяжёлая глава в кошачьей истории Эрмитажа — блокада Ленинграда. Зимой 1941–1942 года в осаждённом городе наступил голод, который не щадил никого. Кошек съели. Не от жестокости — от безысходности. К 1943-му в Ленинграде не осталось ни одной.
А крысы остались. Они сотнями хлынули в подвалы музея, где лежали не вывезенные до конца коллекции. Грызуны двигались по проспектам колоннами — очевидцы вспоминали это как кошмар.
После прорыва блокады город позвал на помощь — и помощь пришла на четырёх лапах. Из Ярославля прислали четыре вагона серых кошек — дымчатые считались лучшими охотниками.
Из Сибири — из Тюмени, Омска, Иркутска — люди сами несли своих кошек на сборные пункты. Часть кошек попала в Эрмитаж.
Увольнение и возвращение
Новая хвостатая гвардия обжилась — и обнаглела. Коты освоили не только подвалы, но и парадные залы, кабинеты и даже императорский трон. В шестидесятые годы кошка по кличке Муська испортила важный документ на столе директора. Терпение лопнуло: всех котов выдворили.
Через несколько лет их пришлось звать обратно. Крысы вернулись раньше, чем директор успел об этом пожалеть.
Усатое подразделение — 2026
Сегодня в Эрмитаже живёт около пятидесяти котов. Сотрудники ласково зовут их «эрмиками». У каждого — паспорт с фотографией, ветеринарная карточка. В залы по-прежнему нельзя — работают строго в подвалах. Зато подвалы роскошные: двадцать километров коридоров, домики, лежанки, собственные миски.
Каждую весну музей устраивает День эрмитажного кота — с экскурсиями в подвалы, конкурсами рисунков и даже пресс-конференцией, на которой обязательно присутствует кто-нибудь из хвостатых. Некоторых котов в этот день раздают новым хозяевам — чтобы население подвалов не разрасталось.
Один из «эрмиков» — кот Ахилл — прославился на весь мир в 2018-м, когда предсказывал результаты матчей чемпионата мира по футболу. Про котов Эрмитажа снимают документальные фильмы, о них пишут книги, а на Малой Садовой улице в их честь стоят бронзовые памятники.
Самое удивительное — другое. Крыс в Эрмитаже нет. Почти триста лет — и ни одна технология так и не заменила обычную кошку.
Если бы Елизавета Петровна увидела, что её казанские крысоловы до сих пор на посту — наверное, подписала бы ещё один указ. Наградной. Хотя у них и так всё неплохо. Рябчиков, правда, больше не дают — но жёлтый бант к шерсти очень идёт.
А у вас дома кот мышей ловит — или только диван охраняет?