Сидя на длинной деревянной скамье, отец Николай задумчиво смотрел на темную гладь пруда, прикрывая глаза от яркого солнца. И хотя половина пруда еще была затянута ледяным панцирем, на свободных ото льда участках вовсю резвились недавно вернувшиеся утки. Отец Николай время от времени отламывал от лежащего рядом батона небольшие куски и бросал их птицам. Утки тут же налетали на угощение и ссорились между собой, шумно хлопая крыльями.
Церковь, в которой служил отец Николай, находилась неподалеку от пруда. Это был небольшой храм с потемневшими куполами, который только недавно был восстановлен от многолетней разрухи. Те несколько лет, которые ушли на восстановление храма, отец Николай неотлучно провел со своей немногочисленной паствой. Маленький поселок, куда отец Николай приехал десять лет назад, мало интересовала духовная жизнь. Жители не нуждались в пересказе библейских притч, проповедях и наставлениях, и потому редко ходили в храм. Лишь несколько стариков составляли основной костяк прихожан, и неизменно посещали каждое богослужение. Но и они относились к вере не так серьезно, как того хотелось бы отцу Николаю. На их рассеянных, отстраненных лицах он видел лишь печать повседневных забот, а не мысли о своей душе. Отец Николай пытался изменить всех, кто приходил в храм, но не мог. Не представлял себе, как это сделать.
***
Теплый апрельский день подходил к концу. Солнце уже катилось к западу, оставляя на небе алый след. Разбуженные весенним теплом пташки дружно распевали рулады, перепархивая с дерева на дерево. Вдохнув поглубже пряный воздух, отец Николай поднялся и несколькими движениями размял затекшие конечности. Приближалось время вечернего богослужения, и нужно было торопиться в церковь. Отец Николай еще раз взглянул на пруд, на беззаботно плавающих уток и зашагал по темной аллее к храму.
Приближаясь к церковной ограде, отец Николай слегка замедлил шаг, заметив сидящих впереди ребят. Те курили, прижавшись к каменной кладке и о чем-то негромко переговаривались. Один из них заметил священника и указал на него рукой, после чего все вскочили и быстро ретировались, скрывшись в зарослях барбариса. Все, кроме одного. Парнишка, в нахлобученной на глаза вязаной шапке и грязной куртке, остался сидеть, зажав что-то в кулаке и исподлобья поглядывая на отца Николая. Тот, чтобы не испугать ребенка, широко улыбнулся и миролюбиво помахал ему рукой, но парнишка от этого, казалось, испугался еще больше. При виде идущего к нему высокого и грузного человека в черном подряснике, он сжался пуще прежнего и втянул голову в воротник куртки. Отец Николай пригладил свою клочковатую бороду, вытер вспотевшее лицо и шагнул вперед.
- Знаешь, когда я был маленьким, бабушка говорила мне, что те, кто курит, никогда не вырастут, - сказал отец Николай, присаживаясь рядом с парнишкой, - я так и не рискнул проверить, правда это или нет.
. . . дочитать >>